Не для любви (СИ)
С тех пор, как Фёдор познакомился с Ольгой, их любимым занятием стало сидеть в обнимку на скамейке. После обязательного "Туту́чки!", Фёдор забирался на руки Ольге и обнимал её.
Вот и сегодня, едва малыши, одетые по случаю похолодания в яркие курточки, показались на крыльце здания, Фёдор заспешил к Ольге. Его уже никто не останавливал и не одёргивал. Как ему удавалось увидеть Ольгу с его зрением, — так и оставалось загадкой. Он будто чувствовал её и видел не глазами, а всей душой.
— Мама, — сказал Фёдор, прижавшись лбом к плечу Ольги.
— Мама. Конечно, мама, — прошептала Ольга и легко коснулась губами Фединого лба. — Сегодня дядя Лёша обещал позвонить и рассказать, всё ли удалось привести в порядок в моей биографии, на случай проверки. Я верю в то, что скоро заберу тебя отсюда. Мы одинаковые с тобой, выжили, несмотря ни на что. У меня никого нет, кроме тебя. А у тебя никого нет, кроме меня. И нам предстоит очень много трудиться, Фёдор!
Фёдор сидел тихо и слушал внимательно, — так, будто понимал каждое сказанное Ольгой слово.
Вечером позвонил Лёха и успокоил Ольгу: можно было смело идти к директору дома ребёнка, договариваться и начинать оформлять документы на усыновление.
Правда, в понедельник оказалось, что директор уехала на курсы, и Ольге пришлось ждать ещё целую долгую неделю.
* * * * * * * * * * * *
К директору удалось попасть уже ближе к концу рабочего дня, — после недельного отсутствия начальница была занята весь день, да и у Ольги работы хватало.
Когда Ольга изложила суть вопроса, директор, Серафима Сергеевна, как-то странно посмотрела на неё, поправила каштановые волосы, уложенные в безукоризненную сложную причёску, и откашлялась.
— Вы знаете, Ольга Викторовна, я только "за", чтобы такой проблемный ребёнок был усыновлён проверенным, знакомым человеком, но… Ольга Викторовна, а вы настроены именно на усыновление Фёдора? Может, ещё подумаете, познакомитесь ближе с другими детьми?
— Почему? — это простое слово далось Ольге слишком нелегко.
Внутри всё похолодело, и Ольге никак не удавалось выровнять дыхание. Ей казалось, что она хрипит и задыхается, а директор это прекрасно слышит. Нет, пожалуйста! Только не это! Ну не может же быть… Именно сейчас!
— Дело в том… Даже не знаю, как такое чудо объяснить, — смущённо продолжала Серафима Сергеевна. — Закон парных случаев, совпадение или что-то ещё? Ведь кандидатуру Фёдора до сих пор ни разу никто из потенциальных усыновителей даже не рассматривал, а тут сразу двое соискателей одновременно. И как быть теперь? Вы точно не хотите подумать ещё?
— Нет, — покачала головой Ольга. — Только Фёдор, больше никого усыновить я не готова. А кто…
Ольга не смогла сразу осилить всю следующую фразу, но Серафима Сергеевна поняла её и без слов.
— Имя разглашать я не имею права. Могу лишь сказать, что потенциальный усыновитель — достаточно молодой мужчина. Благонадёжный, хорошо трудоустроен. Я уже начала изучать его документы и готовить их к проверке. Впервые он пришёл сюда ещё до моего отъезда на курсы и сразу заинтересовался именно Фёдором. Я дала ему неделю на размышления, ведь меня всё равно не было здесь. И вот сегодня утром он снова появился. Пришёл уже с разрешением из органов опеки. Фёдор охотно пошёл на контакт, принял будущего усыновителя.
— Но как же так… — Ольга сжала руками виски́.
И почему она такая корова неповоротливая?! Как она могла так непозволительно долго тянуть с этим разговором? Ведь можно было и не ждать вестей от Бахтеева, просто подойти к Серафиме Сергеевне и договориться! Тогда директор отказала бы тому человеку. А теперь откажут ей, Ольге!
И как быть? Как жить дальше? Ведь только-только появилась надежда, мелькнул свет в конце этого длинного, мрачного и страшного тоннеля… И Фёдору она обещала. Он её мамой называет.
— Ольга Викторовна, вам плохо? — Серафима Сергеевна резво вскочила, налила в стакан воды из графина и подошла к Ольге. — Вот, выпейте воды.
— Спасибо, — бесцветным голосом поблагодарила директора Ольга и взяла стакан трясущейся рукой.
— Вижу, вы очень расстроены, Ольга Викторовна, — Серафима Сергеевна вернулась на своё место, сцепила в замо́к руки, лежащие на столе, и задумчиво посмотрела на совершенно разбитую Ольгу. — Может, если уж для вас всё настолько серьёзно, вы сами встретитесь и поговорите с тем, первым претендентом? Объясните ситуацию. Возможно, он передумает и согласится усыновить другого ребёнка?
— Да! — воспряла духом Ольга, моментально ухватившись за протянутую Серафимой Сергеевной тоненькую соломинку надежды. — Да, конечно! Надеюсь, у меня получится его уговорить, я всё объясню ему. Буду просить, уговаривать, а если понадобится — умолять.
— Что ж. Я, конечно, иду на нарушение правил усыновления, но другого выхода из ситуации не вижу. Вы должны встретиться лично и всё обговорить. Потенциальный усыновитель приедет ко мне послезавтра, в среду, к четырнадцати часам. Мы будем вместе заниматься подготовкой документов к отправке их для рассмотрения в суд. Приходите сюда к этому времени, я буду ждать вас, Ольга Викторовна.
— Спасибо вам огромное, Серафима Сергеевна! Спасибо, — Ольга встала и начала прощаться.
Время до среды прошло как в тумане. Ольга постоянно вела мысленный диалог с неизвестным ей человеком, от которого теперь зависела её жизнь. Она выдвигала всё новые и новые аргументы, и ей казалось, что не может нормальный, адекватный человек устоять перед её уговорами.
А человек, без сомнений, нормальный и адекватный, судя по тому, что решил усыновить Фёдора.
В среду Ольга в назначенное время шла к кабинету директора на ставших ватными ногах. Щёки её пылали, а руки были ледяными. Стараясь не думать о том, что будет, если этот человек ей откажет, Ольга вдохнула, выдохнула и постучала в двери кабинета директора.
— Да-да, войдите!
Звонкий голос Серафимы Сергеевны заставил Ольгу максимально собраться и толкнуть двери.
— Добрый день, Серафима Сергеевна!
Что ж, если бы Ольга каким-то чудом попала в номинацию, то несомненно получила бы какую-нибудь престижную награду в сфере киноискусства за лучшее исполнение женской роли второго плана. Хорошо, что никто не знает, как ей даётся это спокойствие.
— Здравствуйте, Ольга Викторовна, проходите, — Серафима Сергеевна, которая никогда не вела себя с подчинёнными высокомерно, встала навстречу Ольге.
Ольга, не отрываясь, смотрела в затылок сидящего у директорского стола мужчины, и ей казалось, что она участвует уже не кинофильме, а в каком-то диком фантастическом и страшном шоу.
"Этого не может быть!" — успела подумать Ольга прежде, чем мужчина медленно обернулся.
Глава 14
Больше всего на свете Ольге сейчас хотелось развернуться и бежать без оглядки. Сначала из кабинета директора, потом — из здания, дальше — с территории дома ребёнка, после — из города… Хотя ей и на всей планете было тесно с этим человеком. Хотелось испариться, спрятаться. Но Ольга вспомнила Фёдора, потому вежливо поздоровалась куда-то в пространство, вошла и села подальше от своего "конкурента".
Что толку бежать, если он её уже увидел? И даже встал учтиво?
— Вот, Ольга Викторовна, это Глеб Иванович Никифоров, потенциальный усыновитель. Глеб Иванович и сам изъявил желание встретиться с вами лично, потому никакие правила я в данный момент не нарушаю.
Ольга чувствовала упорный и напряжённый взгляд Глеба, и старалась не смотреть в его сторону. То, как Глеб осунулся и похудел, она заметила сразу, однако больным и измождённым он не выглядел. Казался, скорее, усталым, но полностью спокойным.
Интересно, этот кошмар по имени "Глеб" в её жизни когда-нибудь закончится? Она сама чуть до основания не разрушила собственную жизнь из-за любви к нему… Да что там, она чуть этой жизни не лишилась, а теперь, когда, собрав себя по частям, по атомам, физически и душевно, пошла на поправку, он опять явился, чтобы всё, всё разрушить и отнять всё, что ей дорого и жизненно необходимо!