Сила одиночки (СИ)
Проводив их взглядом, Мишель в лучших традициях моих любимых антикварных восточных боевиков разворачивается в сторону неприятеля, тычет в них указательным пальцем и проводит ребром механической ладони по воображаемому горлу.
Господи, она отмороженная на всю голову! И такая стильная…
— Командир пилотов? — всё тем же бесцветным голосом Мишель ставит передо мной очередную задачу.
— Он, конечно, редкостный мудак… Но это наш мудак!
— Принято.
— Антон! — вызываю своего помощника. Тишина. Ещё раз. С тем же результатом. Пробую альтернативный вариант. — Виктория Олеговна?
— На связи!
— Сейчас здесь будет «Королёв». Срочно грузите подбитые мехи на корабль. А мы летим за командиром. Помощь не нужна, — после небольшой паузы интересуюсь. — А что с Антоном? Он не ранен?
— Нет. Но говорить не может. Потом сам всё объяснит.
— Понял… Отбой…
Но сердце всё равно не на месте. Мой помощник ведь совсем ещё ребёнок, и ни к чему подобному его не готовили! Не ранен — уже хлеб, но что с ним случилось-то, если не может даже ответить?!
Пронзив насквозь окружившую наш мех багровую тучу шариков из крови и внутренностей вражеского пилота, устремляемся на помощь командиру пилотной группы.
— Борт номер шесть — лидеру!
Бодро начинаю и тут же замолкаю. Я в полнейшей растерянности. Человек принял осознанное решение пожертвовать собой ради спасения других, будучи твёрдо уверенным, что этот полёт — дорога в один конец. И что теперь? Злорадно или как минимум равнодушно сообщить, что его героический порыв можно спустить в унитаз, потому что бравые мы всех перебили? Зачем спасать тело, если душе будет нанесён непоправимый вред? Кем я буду после такого?!
— Слушаю! — тем временем в голове раздаётся знакомый рык.
— Докладываю! Личный состав в безопасности. Лечу на помощь. Вы не против надрать им зад?!
Длинная пауза.
— Принял. Может, и план есть?
— Да! — напряжение боя накладывает отпечаток на стиль мышления, делая его предельно лаконичным. — Сделайте оборот вокруг их корабля. Перейдите на бронебойные, но без моей команды не стреляйте.
— Не ракеты? — следует удивлённый возглас.
— Нет! И будете использовать моё целеуказание!
Пока свора преследователей нарезает круги, надеясь догнать и порвать старлея на мелкие кусочки, Мишель успевает прибыть на место сражения. Две боевые машины выныривают навстречу друг другу, наши информационные системы автоматически сливаются.
— Товсь… Пли!
Мех начальника пилотной группы резко разворачивается и, продолжая лететь задом наперёд, открывает огонь. Металлические болванки, выкинутые мощным электромагнитным импульсом, с запредельной скоростью устремляются навстречу врагу, пронзая обшивку истребителей, словно бумагу. А мы ему вторим, не оставляя этим инопланетным уродам ни шанса на спасение!
Но это ещё не конец.
К моему величайшему огорчению, нет никакой возможности собрать вражеские обломки, чтобы уже на борту спокойно и с наслаждением их изучить. Но раз в силу обстоятельств я оказался настолько близко от противника, теряться не намерен. Зафиксировать исходящее от корабля-носителя излучение, получить для дешифровки записи переговоров, сфотографировать, провести спектральный анализ, пошкрябать краску на обшивке — да что угодно! Разве можно упустить такой невероятный шанс?!
— Делай как я!
На полной скорости проношусь вдоль корпуса вражеского корабля, разряжая в него боезапас, в надежде не столько уничтожить, сколько получить дополнительную порцию информации для анализа.
Вжик — и мы уже за их кормой, прыг — и мы, будто два заправских акробата, приземляемся в ангаре подоспевшего «Королёва», едва успев затормозить и никуда не врезаться, скок — и наш крейсер окрашивается серебристым сиянием, унося землян прочь из очередного негостеприимного места. Adios придурки!
***
Выбравшись наружу, останавливаюсь и внимательно прислушиваюсь к ощущениям в теле. С физикой, в этот раз, полный порядок — ни слабости, ни головокружения. Идея с инъекциями оказалась чрезвычайно эффективной! А вот ментальное послевкусие у боя на редкость отвратительное. Впрочем, индульгировать некогда.
— Виктория, вы как? — слегка повысив голос, чтобы точно быть услышанным, обращаюсь ко второму помощнику капитана, только что выбравшейся на соседний пандус из своего изрядно потрёпанного меха.
В ответ получаю неопределённый взмах рукой. Ну раз сама вышла, буду считать, что всё нормально. Следом, с трудом, выползает мой помощник. Бледный, как полотно, и едва стоящий на ногах.
— Привет, народ! Вы отлично проявили себя сегодня! — Мишель остановилась рядом со мной, излучая бодрость и оптимизм, словно ничего и не было.
При виде инструкторши глаза у Антона превратились в два больших блюдца, он судорожно вцепился в поручни и, согнувшись пополам, начал блевать. Виктория Олеговна тут же принялась успокаивающе гладить его по спине, одновременно что-то тихонько нашёптывая на ухо.
Мне кажется или неважное самочувствие этого впечатлительного ребёнка как-то связано с персоной Мишель?
Отвлекая от размышлений, оживают корабельные динамики:
— Говорит капитан корабля! Всему свободному от несения службы экипажу через час прибыть в кают-компанию. Конец связи!
— Пошли, приведём себя в порядок, — взяв за рукав, дипломатично увлекаю напарницу за собой, пока она не приняла близко к сердцу увиденное.
Смыв мыло и выкрутив краники до предела, долго стою под тугими струями обжигающе горячего душа в хлипкой надежде, что вода смоет безумное напряжение прошедшего боя. Свидание со смертью не прошло бесследно для моей психики. Готовился ли я умереть? Определённо. Было ли страшно? Если честно, то нет. Так почему же мне так плохо? А хрен его знает! Никак не получается понять суть проблемы и, меня, привыкшего всегда полагаться на силу своего интеллекта, это бесит вдвойне.
И тут…
Сквозь густой пар, заполнивший всё пространство душевой, проступают контуры идеального мускулистого тела Мишель. Потемневшие мокрые волосы выгодно подчёркивают безупречный овал лица, а капли воды по всему телу делают его ещё более соблазнительным. Организм реагирует мгновенно, с лёгкостью отмахнувшись от всех душевных терзаний.
С фирменной загадочной улыбкой инструкторша приподнимает свою грудь, мнёт её, нагло дразнит коралловыми эрегированными сосками, поворачивается спиной и, уперевшись в стену, соблазнительно прогибается в пояснице. Хриплым от возбуждения голосом шепчет:
— Димочка, ты хотел быть сверху. Так возьми же меня скорее… Я вся горю…
Как… Как она сумела пройти в мою кабинку? Да неважно!
Руки непроизвольно тянутся вперёд и… утыкаются в гладкий пластик.
— Кажется, я схожу с ума…
Ставлю диагноз самому себе и яростно трясу головой. Выскочив пулей из душевой, наспех вытираюсь и, кое-как напялив форму, отправляюсь в кают-компанию. По дороге пытаюсь осмыслить привидевшийся мираж:
А может со мной как раз всё в порядке? Если инстинкт продолжения рода победил боязни смерти, значит я не утратил волю к жизни, значит ещё поборемся!
***
Капитан, весь светясь от воодушевления, подходит к отдельно стоящим экипажам мехов и начинает торжественную речь:
— Сослуживцы! Мои боевые товарищи! Несгибаемые мужчины и женщины этого корабля! Сегодня особенный день — вы все прошли крещение огнём! Но ни значительно превосходящие силы противника, ни смертельная опасность вас не сломили! Вы показали себя умелыми бойцами и крепкими духом личностями! Я и весь остальной экипаж крейсера «Королёв», мы гордимся вами и равняемся на вас! Уверен, именно ваш высокий профессионализм и стальная воля помогут нам выжить в этой войне и вернуться на Землю в целости и сохранности! Так держать! Ура!
— Ура! — дружный рёв потряс своды кают-компании.
— За вас! — капитан поднимает бокал с вином.
Умеет же Платон Сергеевич вдохновить… И время выбрано удачное, чтобы никто не успел пасть в пучину страхов и сомнений после возвращения с того света. Вон, даже мой Антон из бледно-зелёного обморока превратился в рвущегося в бой неофита. Да и алкоголь, на мой взгляд, сейчас более чем уместен в психотерапевтических целях…