Репутация плохой девочки (ЛП)

Я с отвращением качаю головой. На себя, не на него. Хотя, я, конечно, тоже не была впечатлена им, на следующее утро после моего расстроенного визита в дом Рэндаллов.
— Я знала, что ты был с парнями той ночью и, вероятно, будешь спать, поэтому я все утро ждала, когда ты позвонишь или напишешь, — говорю я ему. — И когда ты этого не сделал, я, наконец, поехала к тебе домой, чтобы рассказать тебе, что случилось с Рэндаллами.
— Я не помню, чтобы ты приезжала.
— Потому что ты все еще был в отключке, — говорю я категорично. — Я вошла в твой дом, чтобы найти тебя храпящим на диване, пустые бутылки и полные пепельницы по всему кофейному столику. На полу было разлитое пиво, все липкое под моими ботинками, и кто-то, должно быть, в какой-то момент уронил косяк на кресло, потому что в нем была прожжена дыра. — Я тихо вздыхаю, снова качая головой. — Я не стала тебя будить. Я просто развернулась и пошла домой. И начала собирать вещи.
Теперь он выглядит испуганным.
— Ты уехала из города, потому что у меня было похмелье после ночи с парнями? — В его голосе слышится оборонительная нотка.
— Нет. Не совсем. — Я стараюсь не стонать. — Это был просто еще один тревожный звонок, хорошо? Я поняла, что никогда не смогла бы изменить свои привычки, если бы мы были вместе. Но я знала, что если скажу тебе, что хочу уйти, ты
убедишь меня остаться. — У меня во рту горький привкус, но я знаю, что Эван не виноват. Это я. — Я не могу сказать тебе "нет". Мы оба это знаем.
— И я не могу сказать тебе “нет”, — просто говорит он. Он прерывисто выдыхает. — Ты должна была просто поговорить со мной, Жен. Черт возьми, я бы пошел с тобой. Ты это знаешь.
— Да. Я тоже это знала. Но ты плохо влияешь на меня. — Увидев его обиженный взгляд, я добавляю: — Это улица с двусторонним движением. Я так же плохо влияла на тебя. Я беспокоилась, что если мы покинем город вместе, мы просто перенесем эти вредные привычки туда, где окажемся. И я покончила с этими привычками. Теперь я покончила с ними.
Собирая свои туфли, я готовлю себя к тому, что будет дальше. После стольких лет отсутствия легче не стало.
— Тебе тоже следует подумать о том, чтобы взять себя в руки. Мы больше не дети, Эван. Если ты ничего не изменишь, однажды ты проснешься и поймешь, что стал тем, кого ненавидишь больше всего.
— Я — не мои родители, — выдавливает он сквозь стиснутые зубы.
— Все зависит от выбора.
Я колеблюсь на мгновение. Затем я делаю шаг вперед и целую его в в щеку. Когда его взгляд смягчается, я выхожу из его досягаемости, прежде чем он сможет передумать. Потому что я действительно забочусь о нем. Я забочусь о нем слишком сильно, черт возьми.
Но я не могу взять на себя ответственность за его жизнь, когда я едва способна управлять своей.
Заехав домой, чтобы переодеться, я, наконец, добираюсь до работы, где мой отец ждет меня в офисе. Я знаю, что это плохо, когда он сидит в мамином кресле. Ну, теперь мое кресло. Папа почти никогда не заходит в офис и абсолютно никогда не садится, предпочитая бывать на рабочих местах и встречаться с клиентами. Мужчина не переставал двигаться с того дня, когда он впервые пошел работать на своего отца, когда ему было одиннадцать.
— Давай поговорим, — говорит он, кивая на стул перед столом. — Где ты была?
— Извини, я опоздала. Я проспала. Этого больше не повторится.
— Угу. — Он потягивает кофе, откинув стул к стене. — Знаешь, я сидел здесь и ждал тебя, и я задумался. И мне пришло в голову, что я никогда по-настоящему не дисциплинировал тебя в детстве.
Поговорим о преуменьшении. Хотя папа никогда не был чрезмерно строгим, мне, вероятно, было легче всего, поскольку я была единственной дочерью в доме, полном мальчиков. Это одна из причин, по которой мы так хорошо ладили.
— И, может быть, мне нужно взять на себя некоторую ответственность за то, как это получилось, — медленно говорит он. Задумчиво. — Все вечеринки и неприятности… Я не делал тебе никаких одолжений, позволяя тебе продолжать в том же духе.
 
— Я почти уверена, что в любом случае сделала бы то, что хотела, — я признаюсь.
Он отвечает с понимающей усмешкой.
— По крайней мере, так я не выросла с ненавистью к тебе.
— Да, ну, подростки должны ненавидеть своих родителей, по крайней мере немного, в тот или иной момент.
Может быть, это и правда, но я предпочитаю так, зная альтернативу.
— Я пытаюсь стать лучше, — говорю я ему, надеясь, что он сможет увидеть искренность на моем лице. — Это была ошибка, но я обещаю, что не сделаю это привычкой. Я хочу, чтобы ты знал, что можешь на меня рассчитывать. Я понимаю, насколько важно быть здесь и сейчас.
Он наклоняется вперед.
— Мы оба можем добиться большего, малыш. Правда в том, что ты была великолепна здесь. Клиенты любят тебя. Все только и говорят о том, какой очаровательной молодой женщиной ты оказалась.
Я ухмыляюсь.
— Я хорошо работаю, когда хочу.
— Итак. — Папа встает и обходит стол. — Считай, что это твой первый официальный выговор, малыш. — Он гладит меня по голове и уходит.
Как ни странно, я думаю, что мне это даже нравилось — разговаривать с отцом, как со взрослые. Я ценю, что он уважал меня достаточно, чтобы сказать мне, что я облажалась, не ударив меня по голове за одну ошибку. И я очень рада, что он думает, что у меня здесь все хорошо. Когда я согласилась руководить офисом, я была в ужасе от того, что все испорчу, сведу все к нулю и оставлю папу банкротом и разоренным. Вместо этого оказывается, что я действительно могу быть хороша в этом деле.
На этот раз я не полная катастрофа.
  
ГЛАВА 15
 
Эван
Раньше мне нравилось быть одному на стройплощадке, вешать гипсокартон или заливать подъездную дорожку. Дайте мне список и восемь часов, и я бы без проблем все сделал. Я всегда работаю быстрее один, особенно когда мне не нужно слушать какого-то мудака и его рассказы о больной любимой рыбке или что-то в этом роде. Сегодня все по-другому. Я все утро был в западном доме, устанавливая новые кухонные шкафы, но это занимает у меня в два раза больше времени, чем следовало бы. Эти дверцы шкафа не хотят выравниваться. Я продолжаю бросаться инструментами. В какой-то момент я, черт возьми, чуть не провел сверлом по своему пальцу.
Прошло несколько дней неотвеченных сообщений с тех пор, как Жен сбежала с нашего места. Мои звонки поступают прямо на голосовую почту. Это сводит с ума. Она
просто бросает все эти бомбы правды и обвинения мне на колени, а потом исчезает? Она едва дала мне шанс ответить.
С другой стороны, что, черт возьми, я вообще мог сказать? Очевидно, я не был настолько неправ, когда винил себя в том, что выгнал ее из города. Рэндалл привел мяч в движение, но я пнул эту чертову штуку в сетку.
Гол! Жен исчезла!
Я был для нее тревожным звонком. Христос. Мое похмелье, вырубленное "я" прогнало девушку, которую я люблю больше всего на свете, прямо из моей жизни. Будь я проклят, если это не разрывает мои внутренности на части. Я борюсь с болью, сжимающей мое горло, моя рука снова слишком сильно сжимает сверло. Черт. Я убью себя на этой работе, если не начну сосредотачиваться.
Но нет, я отказываюсь брать всю вину на себя. С каких это пор я стал причиной всех ее проблем? Кажется удобным предлогом, чтобы не иметь дело с собственным багажом. Возможно, я был правонарушителем большую часть своей жизни, но, по крайней мере, я не пытаюсь возложить эту вину на всех остальных.
— Привет, чувак. — На кухню заходит младший брат Жен, Крейг, одетый в футболку и баскетбольные шорты. Он кивает мне, доставая содовую из холодильника. — Хочешь пить?
Я бы с удовольствием выпил пива, но все равно предпочитаю газировку.
— Спасибо. — Я мог бы также сделать перерыв, учитывая, что я все равно полностью потерял представление о том, что я делаю.