МотоКлуб «Ковбои». Книга 3 (ЛП)

— Чёрт возьми, Мюриэл, — стонет Дэкер и ловит один из моих сосков, когда мои груди подпрыгивают от того, как я насаживаюсь на его длину. Его рычание сотрясает тело, когда он сжимает мои бёдра и помогает мне погрузить член глубже. Его бёдра отталкиваются от матраса, когда он грубо тянет меня вниз. Пот смешивается, дыхание вырывается между вздохами и хрюканьем, пока меня не охватывает всепоглощающее удовольствие. Я совершенно застигнута врасплох, когда тело начинает дрожать от оргазма. Дэкер обнимает меня одной рукой, чтобы удержать на месте, приподнимаясь, чтобы проникнуть глубже, в то время как впивается пальцами в бедро.
  
Моё имя — мольба, произнесённая с благоговением, когда он зарывается головой в изгиб моей шеи. Я чувствую, как его член утолщается и пульсирует внутри, это чувство вызывает очередную волну эйфории, проносящуюся по венам, когда мы оба падаем бесформенной кучей. Дэкер покрывает нежными поцелуями всё, что только может, и бормочет:
— Я никогда не представлял и не испытывал такого совершенства.
У меня вырывается смешок, и в этот момент я чувствую себя беззаботной.
— Мне не с чем сравнивать, в отличие от тебя. Но должна согласиться… Никогда не могла себе представить, что секс может быть таким приятным.
— Ты останешься со мной, дорогая. — Ни у кого другого не будет того, что принадлежит мне. И если наш первый раз был таким к концу недели точно сломаем кровать.
Мы оба хихикаем, и он продолжает крепко обнимать меня, пока я не шевелюсь, и он не выскальзывает из меня.
— Мы не предохранялись. Чисты мы оба или нет, риск забеременеть всё равно есть. Я не говорю, что не хочу детей, но…
Я перебиваю его, потому что нет необходимости обсуждать риск забеременеть.
— Мой менструальный цикл довольно нарушен, и мой врач посоветовал делать уколы. Я защищена от беременности. Мы можем изучить друг друга, прежде чем говорить о том, чтобы добавить больше к нашим отношениям.
— Мне нравится, как это звучит, добавить больше к нашим отношениям. — То, как он притворно надувает губы, абсолютно очаровательно. Я медленно целую его, и то, как он отвечает на мой поцелуй — увлекая за собой в чувственном танце наших языков, — заставляет меня отстраниться.
Совершенно запыхавшись, я говорю ему:
— Продолжай целовать меня вот так, и, клянусь, мои яичники взорвутся.
Раскатистый смех вибрирует в его груди.
— Давай, пойдём в душ.
Я иду за ним, и мне нравится этот домик ещё больше из-за ванной. Домик, может, и не такой большой, как мой пентхаус, но тропический душ? В нём можно танцевать вдвоём. Я даже предпочитаю это принятию ванны.
Слишком скоро мы забираемся в постель, и Дэкер засыпает, как только его голова касается подушки. Сон не приходит ко мне; мозг слишком активен. В голове звучит новая песня, которую я не могу игнорировать. Прошло несколько недель с тех пор, как я брала в руки гитару и наслаждалась спокойствием, которое Дэкер создавал для меня здесь, на ранчо. Но мне не терпится поиграть и спеть; поработать над этой песней, потому что она слишком громко звучит.
Я соскальзываю с кровати, поднимаю с пола рубашку Дэкера и натягиваю её. Первым делом я иду на кухню за бутылкой воды. Посмотрев на гитару, я вдруг понимаю, что у меня нет телефона. Обычно я использую приложение для записи, что упрощает написание текста и последующую постройку строк. Возвращаясь по своим следам, я ищу телефон Дэкера и возвращаюсь в гостиную. Моя задница лежит на краю сиденья, а телефон Дэкера передо мной на столе. Я зажимаю медиатор в губах и беру гитару. Мне безумно нравится, как звучит акустическая гитара — Гренч ранчо фалькон. Ранчо. Широкая улыбка расплывается на лице при мысли об этом ранчо.
Я вытаскиваю медиатор изо рта и начинаю напевать и бренчать на нижних струнах, в данный момент я просто настраиваю гитару и пытаюсь настроиться на нужный лад. Хотя должна признать, что у меня совсем не тот настрой после секса. Тело ещё вибрирует от осознания недавно обретённого удовольствия. Я включаю запись и инстинктивно хочу ударить ногой, но Хаммер держит меня в заложниках. Ещё одна улыбка согревает душу, и я счастливо выдыхаю. Я закрываю глаза и напеваю, в то время как пальцами перебираю струны, наполняя воздух мелодией и словами, которые вертелись в голове.
Сияние моей души.
Прикосновение любви.
Поэтому тело гудит в такт нашим сердцам.
Как летний день яркое.
Как летняя ночь жаркое.
Это сияние никогда не угаснет, потому что гудит в такт нашим сердцам.
Слова льются из меня без единой мысли, обволакивая мелодии, которые пальцы извлекают из гитары. Эмоции струятся по венам, и я чувствую себя освобождённой. Пока в комнате не воцаряется тишина, и мне не приходится сглатывать из-за чувств, вызванных песней, которая всё ещё звучит во мне.
— Черт возьми, это великолепно, — в голосе Дэкера слышится благоговейный трепет.
Я нажимаю кнопку на его телефоне и кладу гитару в чехол на диван рядом со мной. Я подкрадываюсь к нему, и он автоматически заключает меня в объятия, неистово целуя и крепче прижимая меня к обнажённой груди. Единственное, что на нём надето, — расстёгнутые джинсы, низко сидящие на бёдрах. Я блуждаю руками по всему его телу, и даже если мне больно, тело вибрирует, желая исследовать ещё немного под простынями. Я начинаю стягивать джинсы, но он накрывает мою руку, останавливая.
— Держу пари, у тебя всё болит, дорогая. — Нам нужно дать тебе немного отдохнуть, прежде чем сможем заниматься кое-чем интересным. И когда я потеряю штаны, не смогу удержать член от того, чтобы он не скользнул домой.
Неодобрительный звук вырывается из моего горла. Его мягкий смешок пробегает по моей коже, прежде чем он говорит:
— Но я чертовски уверен, что могу облизать тебя, доставить оргазм или два, а затем кончить самой.
От этого тело запело. Я собираюсь утащить его в спальню, требуя, чтобы он выполнил обещание, но тут начинает звонить его телефон. Дэкер бормочет несколько проклятий и направляется к столу.
— Дэкер, — рявкает он, и его глаза находят мои, пока он слушает. — Ты прикалываешься? — Он ещё немного слушает человека, который ему звонит, пока, наконец, не ворчит: — Мы сейчас будем. — Он засовывает телефон в карман джинсов и проводит рукой по своим густым тёмно-каштановым волосам. — Нам нужно сходить в главный дом.
— Что-то случилось? — спрашиваю я, подсознательно тру руки, и впервые мои мысли возвращаются к тому моменту, когда я увидела отрезанные конечности, которыми одарил меня мой преследователь. Записка о том, что никто не должен прикасаться ко мне. Одна мысль о том, что Дэкер пострадает из-за меня, разрывает сердце на зазубренные кусочки. Что я наделала? Мне следовало держаться на расстоянии, но я позволила себе влюбиться. И я действительно сильно и быстро влюбилась в этого мужчину.
— Эй. — Дэкер кладёт палец мне под подбородок и приподнимает голову, чтобы наши взгляды встретились. — Я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось.
— Мне не следовало приходить сюда и что-то затевать с тобой, — хриплю я.
Воздух вырывается из моих лёгких, когда он заключает меня в крепкие объятия и целует в макушку.
— Лучшее решение, которое когда-либо принималось в жизни, Мюриэл. Никогда не сомневайся в этом. Один день с тобой делает жизнь стоящей того, чтобы её прожить, а мы едва начали, и позади у нас всего несколько недель. Я сказал, что не отпущу тебя, и заставлю понять, что ты не можешь убежать или оттолкнуть меня, потому что думаешь, что тем самым спасаешь мою жизнь. Мы вместе. Ты и я можем — и будем — противостоять чему угодно и станем сильнее.
  
Он нежно целует меня в губы, и эмоции, стоящие за этим, заставляют меня почувствовать, что в его словах есть доля правды.
— Обещай мне, — бормочет он. — Держись. Может казаться, что жизнь хрупка, но сплочённость даёт двойной удар и двойное сопротивление.
— Двойной удар и двойное сопротивление, — вторю я.
Он сдержанно кивает.
— Когда-то я думал, что мне лучше одному, и повернулся спиной ко всему и вся.