Проклятие Энтаны

– Когда я… спал, я слышал, что на острове останавливались рыбаки – переждать непогоду. Они не оставили лодок?
Мы обменялись быстрыми взглядами: лодка в сарае!
– Да на этой лодчонке даже до ближайшего островка не доберешься, не то что до пролива, – выразил общее сомнение Ферн.
В ответ Альканзар мягко улыбнулся.
– Не переживайте, я не умру, пока не отвезу камень-сердце обратно.
– Да кто здесь переживает, – пробормотал Ферн, но совсем тихо, скорее по инерции.
Альканзар бросил взгляд в окно – темнота снаружи истончилась, просветлела – и сказал:
– Мне нужно уплыть до рассвета. Буду вам благодарен, если вы меня проводите.
В ответ мы не сговариваясь кивнули. Нейт забрал фонарь, и все вместе мы молча спустились по винтовой лестнице. Дверь в усыпальницу была приоткрыта – Альканзар бросил неясный взгляд в ту сторону и первым прошел в домик смотрителя. Его нисколько не смутило, что выбираться пришлось через окно, – наоборот, кажется, даже позабавило.
После бури ветер растерял свою ярость, опал, и теперь дышалось легко: воздух был напоен свежей прохладой. Альканзар с видимым удовольствием шел босиком прямо по лужам, блестящим на азонитовой тропинке. Чуть раньше Нейт предложил ему свою обувь, но он отказался.
Когда из-за сосен я разглядела вдалеке огни «Дартеллия», то задумалась, видели ли на корабле исходящий с маяка свет и, если да, что об этом подумали.
В сарае Альканзар пробудил настенные люминарии и, внимательно осмотрев лодку, заявил, что она более чем подходит. После этих слов воцарилась неловкая тишина. Еще немного, и Первый уплывет навсегда, забрав с собой камень-сердце. Что принято говорить в такие моменты?..
Молчание нарушил сам Альканзар, что-то сказав.
– Ты можешь уплыть со мной, – механически перевела Кьяра и нахмурилась. Первый выжидающе смотрел на Нейта. – Почему он предлагает тебе уплыть?..
Юноша промолчал, но его челюсть напряглась, а руки сжались в кулаки. Сестра окликнула его дрогнувшим голосом:
– Нейт?..
Он поднял на меня темно-карие глаза, полные невыразимых эмоций, и сказал:
– Прости, я всё-таки не смог сдержать обещания.
– Обещания? Какого обещания? – в смятении переспросила Кьяра.
Внутри у меня всё похолодело, а ноги стали ватными. Тогда, в сквере, я от лица Лиллы попросила: «Обещай, что будешь жить». И он дал свое слово.
Он же не мог…
– Эй, в чем дело? – с напором спросил Ферн и прикрикнул на Нейта: – Говори!
Глубоко вздохнув, тот ответил:
– Камень предлагал вам исполнить заветное желание? Оказалось, что мое – это жить, не мучась прошлым, радуясь настоящему, находя утешение в тех, кто рядом… Просто жить. – Он слабо улыбнулся. – Мое время истечет на рассвете.
Кьяра в ужасе прижала ладони ко рту.
Нет, нет, нет…
– Думаю, мне и правда лучше уплыть, чтобы вам не пришлось… – он не договорил.
Я смотрела на него, не в силах поверить ушам. Он отдал камню… свою жизнь?..
Внезапно Ферн гулко пнул борт лодки и, выругавшись, выбежал из сарая. Я растерянно проводила его взглядом: куда он?.. И вздрогнула, когда ко мне незаметно подошел Альканзар.
– Найди его, – тихо сказал он. – Ты сейчас ему нужна. А этим двоим нужно поговорить.
Он первым вышел из сарая. Взяв фонарь, я последовала за ним, но на выходе обернулась. Кьяра сгорбилась, спрятав лицо в ладони, а Нейт подошел к ней и робко положил на плечо руку. Мое сердце сдавило от боли, и я отправилась на поиски Ферна.
Я нашла его неподалеку, среди сосен – упав на колени, он уткнулся лбом в корявый ствол. Подойдя ближе, я заметила, что костяшки пальцев у него сбиты, словно он ободрал их о шершавую кору.
– Ферн, – окликнула я его.
Он не отозвался. Его грудь тяжело вздымалась и опадала, а рубашка на спине намокла от дождевых капель, сорвавшихся с веток. Не обращая внимания на влагу, я повесила фонарь на ветку и молча села с ним рядом. И лишь через какое-то время решилась сказать:
– Он уходит, Ферн. Ты будешь жалеть, если не попрощаешься.
Он посмотрел на меня – в его взгляде смешивались ярость и боль.
  
– Это я должен был быть на его месте! Я! А теперь… – Он задохнулся от эмоций.
– Мы не выбирали, что именно отдать камню, – тихо сказала я.
– Вот именно! Поганый камень!
В исступлении Ферн со всей силы ударил по стволу, так что фонарь закачался. Я вздрогнула, а когда он замахнулся снова, схватила его за руку.
– Перестань! Так ты никому не поможешь!..
Он попытался выдернуть руку, но я держала крепко.
– Пожалуйста, Ферн, – умоляюще прошептала я.
Он обмяк, но я чувствовала, как подрагивают его мышцы.
– Ты не понимаешь, – наконец сказал он едва слышно. – Камень предлагал мне будущее с ней, с Кьярой… Но я отказался… А теперь Нейт, с которым она так хотела быть, уходит. И я не смогу быть с ней рядом. – Он снова сжал руку в кулак. – Как Нейт посмел с нами так поступить? Почему это был не я?..
Ферн произнес последние слова со злостью, с отчаянием, и я не выдержала и погладила его по напряженному плечу, пытаясь утешить.
– Ты не виноват, не виноват… – шептала я, а по моим щекам текли слезы.
Он поднял на меня взгляд и срывающимся голосом спросил:
– Неужели я настолько жалок, что надо мной можно только плакать?
– Я плачу не над тобой. А вместо тебя.
В его зеленых глазах что-то дрогнуло. Он развернулся и с силой прижал меня к себе, но в этом объятии не было ни капли чувственности. Он сжимал меня так, словно я не давала ему утонуть.
Ветер вздохнул, срывая с сосен холодные капли, и, вздрогнув от их прикосновения, я сказала:
– Нам пора.
Когда мы вернулись, навстречу из сарая вышла Кьяра. В свете фонаря мелькнуло ее заплаканное лицо, и она исчезла. Ферн проводил ее взглядом, потом зашел внутрь. Нейт, взволнованный, с опаской посмотрел на него, но Ферн остановился напротив и спустя целую минуту еле слышно произнес:
– А как же твоя пафосная речь «Ничего хорошего нас не ждет, зато теперь мы вместе»?
Нейт улыбнулся краешком губ.
– Изначально это была твоя речь. Видимо, не стоило мне ее произносить.
Поколебавшись, он крепко стиснул здоровое плечо Ферна.
– Не думал, что когда-нибудь скажу это, но я рад, что оказался в Квартале, потому что там я встретил всех вас. Встретил тебя. Ты не просто мой друг, Ферн, ты стал мне как брат. Драться с тобой, конечно, было ужасно, зато так я услышал то, что ты всё это время скрывал. Прости, если подвел тебя. Прости, что не понял и не помог.
– Осторожней, – проворчал Ферн, – еще немного, и ты начнешь Имрока Дейна благодарить.
Нейт усмехнулся, но остался серьезным.
– Береги себя. – И, понизив голос, добавил: – И, прошу, береги ее.
Спина Ферна окаменела, но он лишь молча кивнул. После этого Нейт окликнул меня:
– Вира!..
Ферн отошел к лодке. Я же приблизилась и только в эту секунду обратила внимание, что Нейт был без сережки. Но когда он заговорил, я выбросила это из головы.
– Я хотел сказать тебе спасибо. – Взглянув на Ферна, он тихо продолжил: – Когда Лиллы не стало, она словно забрала с собой весь свет, и я остался во тьме один. Остальные… я их просто перестал видеть, поэтому и ушел из Оранжереи. Я стал безразличен сам себе и не мог больше ни о ком заботиться. Даже когда появились Ферн и Кьяра, они лишь немного разогнали эту тьму. Но ты… тогда, в сквере… – Нейт замолчал, охваченный эмоциями, и лишь через минуту выговорил: – Ты отвоевала меня у тьмы, и я почувствовал, что могу жить дальше. – Он обратил на меня проникновенный взгляд. – Прошу, не жалей меня, время с вами было драгоценным. И еще: передай от меня привет Кинну. Я уверен, что, сложись всё по-другому, мы бы стали с ним хорошими друзьями.
В горле у меня встал комок.
Если бы всё сложилось по-другому, Нейт бы мог стать мне братом.
Но я не смогла ничего произнести, и в этот момент в сарай зашел Альканзар и сказал, что пора. Втроем они вытащили лодку и понесли ее к причалу. Кьяра взяла весла, а я – фонарь: хотя небо постепенно светлело, вокруг еще было темно.