Ржевский 3 (СИ)
— Японцы усидчивые? — не знал.
Язык-то понимаю, а о народе знаю только то, что женщины пораскованней, чем из Залива. Судя по их одежде.
Взгляд непроизвольно косится на идущую под руку Юки: всё-таки ого-го у неё достоинства, вполне себе ничего. И чего я пять минут назад носом крутил.
Красивая девчонка, одета вызывающе, я ей нравлюсь. Что ещё нужно для счастья? Видимо, что-то с нервами у меня.
— Чего именно ты не ожидала? — морщусь как от зубной боли.
Поскольку на левой руке повисла Наджиб, ехидно заглядывающая мне в глаза.
Такое впечатление, что она коварно эксплуатирует мою отзывчивость: какой идиот будет ругаться со сногсшибательной тёлкой, которая сама тебе плечо сиськой полирует?
Ещё и с такой, как она. С внешностью на шесть баллов по пятибалльной системе. Опять же, ментал и обаяние.
— Что без всяких условий так поддержишь Шу, ещё и подобным образом, не ожидала, — на удивление серьёзно отвечает подопечная. — Знаешь, если бы не правила, я бы тебе, наверное, прямо на том столе дала. От восхищения. — Сказано снова речью Залива.
— Я б не смог расслабиться, — отвечаю сдержанно. — При постороннем мужике. Но если этот разговор серьёзный, давай быстро договоримся, — изловчившись, вытягиваю губы трубочкой, изгибаю шею и сочно чмокаю Наджиб, куда попадаю.
Приходится в район уха.
— Бац — и готово, — добавляю. — Можем хоть и в умывальнике любого ресторана запереться — минута дел. Чпок и ага, — ласково улыбаюсь ей. — Готово второй раз. Я быстро.
— Б**! — она мгновенно свирепеет, отскакивает и начинает вытирать ухо рукавом.
— Что за цирк⁈ — как тут не возмутиться. Я с чистым сердцем, а она. — Будто тебя муравьед с ног до головы обслюнявил! К чему эти демонстративные сцены⁈
— Знаешь, муравьеда я бы пожалуй потерпела. А вот твои плевки себе в ухо… — Она с серьёзным видом орудует намотанным на палец кончиком рукава.
— Да ты специально меня перед другими девушками обесцениваешь, — бормочу в ответ. — И не плевался я, в ухе у тебя у самой ещё надо разбираться, что завелось — ты едва не по локоть в нём, а вон, не помогает… — обесценивать я тоже умею.
Не хотел просто до последнего доходить.
Закончить фразу не получается. Юки начинает ржать, Асато следом за ней, а там и Шу присоединяется.
Ты смотри, ожила напарница по бизнесу. Слава богу.
— Ну да, ну да, — с видом оскорблённой невинности и наигранной покладистостью кивает Мадина. — Расскажи мне, расскажи.
— Дмитрий молодец, — задумчиво и серьёзно говорит Шу, ни к кому не обращаясь. — У меня как пелена с глаз спала. Никогда не думала, что за какую-то минуту можно так мир перевернуть.
— Слушай, Ржевский! — менталистке, видимо, надоедает спектакль из одного актёра, который никому кроме неё самой не интересен. — Тут все свои, скажи, как на духу. Тебе что, земли подаренной действительно нисколько не жалко?
— Для Шу?
— Мхм.
— Не-а. А должно быть?
— Не понимаю порой твоей логики, — откровенно признаётся подопечная, уходя от прямого ответа на последний вопрос.
Японки, все три, с интересом слушают.
— Я искренне восхищена! — торопится добавить Наджиб. — И нестандартным ходом, и тобой! Но решение более чем удивительное.
— Это потому, что вы все на земельный участок, особенно в Золотом Квадрате, смотрите как на ценность высшего приоритета, — кажется, настало время для небольшой лекции по принципам рынка.
Асато, если я верно расшифровал её мимику, свои дурацкие умные мысли из головы выбросила и сейчас тоже должна задуматься, что будет делать вечером.
Ресторан, выпить, потом в ночной клуб — это мой план. Бухать неохота, но не будешь же девок накачивать, а сам чай пить.
Вот бы с обеими сёстрами одновременно это самое потом… скрестить пальцы и не думать в эту сторону. Уже несколько раз сглазил самые железные, казалось бы, варианты.
— А ты считаешь иначе? Дим, ты правда считаешь, что твоя земля ничего не стоит?
Клюнула! Есть! Асато наконец присоединилась к беседе!
Сделать мужественное лицо и выдержать небольшую паузу:
— Я делю ценности на материальные и нематериальные, — отвечаю ей, пытаясь высвободить для неё локоть из хватки Наджиб. Не получается. — Ради второго типа очень часто приходится жертвовать первым.
— На такое способны немногие, — замечает Шу.
— Да и тьху на них, у нас своя жизнь, — пожимаю плечами. — Знаешь, одному моему близкому знакомому очень далеко отсюда регулярно приходилось наблюдать стандартный сценарий. С разными личностями, в разных ситуациях — но как под копирку.
— Какой сценарий?
— Близкий попадает в тяжёлое материальное положение. Тот, у кого в ресурсах стеснения нет, имеет два выбора: помочь или не помочь.
— И? — Наджиб тоже интересно.
Да ну? Похоже, становлюсь звездой компании.
А что если поставить себе сверхзадачу? Тот рекорд, который Дима Ржевский в своё время у Ивасаки ставил (когда пальцы на руках считал), повторить не с профессионалками?
Ладно, мысль сложная. Сейчас обдумать не дадут, отложим.
— Интересно было потом на каждую из фокусных групп, — ввернуть умное слово, авось Асато заценит, — посмотреть через несколько лет.
— И что там увидел твой знакомый?
— В первом случае, где близкий отдавал ценности ради кого-то, была куча сценариев. И хороших, и плохих, — не углубляюсь в детали. — Зато по второму направлению всё однотипно, — продолжаю. — Когда один близкий ради второго в трудный момент ресурс зажал по жлобству, ещё и такую безделицу, как деньги или что-то материальное, никогда это впоследствии ничем хорошим не кончилось.
— Да⁈ — японки удивлены, все три.
— Угу, — подтверждаю компетентно. — Или скряга потом всю жизнь локти кусал, что друга не сберёг. Или друг сам выкарабкался, а скрягу понятно куда послал вместе со всем имуществом. В общем, ни одного хорошего окончания: близкие люди перестали ими быть.
— В твоём родном Золотом Квадрате до этого дня подобного не видели, — осторожно замечает Наджиб. — Ради не-родственников.
— Дима Ржевский отвечает только за Диму Ржевского, — на её манер хлопаю себя по животу. — Ну и, может быть, остальным в Квадрате такой классный партнёр как Шу не попадался?
В этом месте сделать лицо потупее, глаза раскрыть пошире и постараться выглядеть понаивнее.
Женщинам нравится, мне не жалко.
— Знаешь, за твоей маской недалёкого дурачка регулярно скрывается кто-то более серьёзный, — замечает немногословная Шу. — Я первое время верила, сейчас вижу, всё не так просто.
— Я эгоист, — сообщаю ей честно. — Очень быстро считающий эгоист. Наш с тобой участок имеет два разряда стоимости, финансовую и политическую. Так?
— Наверное, не думала, — озадачивается японка.
— Продолжай, — требует Наджиб. — Мне тоже интересно.
— Так пояснил уже, — в этом месте удержаться и не сказать «вот вы тупые». — На политическую стоимость наш раздел как-то повлиял?
— Ну, де-факто вроде тринадцать Изначальных стало, не двенадцать? — предполагает менталистка. — По мере увеличения количества, да по твоим любимым рыночным законам, разве стоимость одного не обесценивается?
— На сорок второй знак после запятой из-за Шу сегодня, величиной конкретного обесценивания можно смело пренебречь, — комментирую без дураков. — Судя по тому, что лично я в Соте увидел, а считаю я хорошо, — напомнить ещё раз, на Асато впечатление произвело, закрепить, — таких родов, как Шу, надо трёхзначное число настрогать. Всему Совету Города участки на десятки раздробить, тогда что-то плюс-минус обесценится.
— По разряду политической стоимости всё ясно, — очаровательно морщит лоб вторая кузина моей партнёрши. — А что с финансами? Ты же только что нашей сестре ого-го сколько от себя оторвал?
— Да не так и оторвал, — констатирую с досадой. — В ближайшее время старые права будут значить много меньше, чем новые умения их защитить. Любыми средствами, без оглядки на общественное мнение и пародии на законы, которые даже сами авторы не соблюдают.