Олимпийский лёд (СИ)
Артём покачал головой. Сам он стоял в спортивной форме, прекрасно понимая, что Тимур ушел переодеваться только потому, что оплошал. И самое худшее сейчас — акцентировать на этом внимание.
— Не обижай ее только, — хмыкнул Беспалов, получив ироничный взгляд Панкратова, — Все-все, я молчу. Ты на её прокат смотреть-то пойдешь, или так и будешь воевать с молнией?
Да, она не поддавалась рукам Тимура. То ли из-за волнения за свою ошибку, то ли из-за волнения за Еву.
— Перед ней ещё прокат Прохоровой.
Тимур фыркнул. Конечно, он очень любил наблюдать за прокатами Прохоровой, но не в таком же состоянии.
— Она его откатает без ошибок. Это же Саша. Медаль уже висит на ней, ей остаётся лишь выполнить то, чего все ждут, — и он говорил правду. Вся Федерация была абсолютно уверена, что они вдвоём будут золотыми медалистами. Тимур также был уверен, что их поставят в командное соревнование.
— Ты как хочешь, а я пошёл смотреть.
Беспалов развернулся к выходу, а Панкратов наконец-то справился с молнией. И его пронзило, тоже, словно молнией.
— Она тебе нравится, да?
Артём вздрогнул. В его голове пронеслось все моменты, когда Тимур мог видеть, как Беспалов смотрит на девушку. Мотнул головой. И пошёл дальше, оставляя друга без ответов.
***
Тройной аксель.
Идеальный и такой завораживающий, прекрасный выезд с него, не оставляющий никаких сомнений. Довольная улыбка на лице с точеными чертами, руки выгибаются в следующей хореографической постановке внутри проката. Несмотря на тонкую фигурку, на руках отчетливо видны мышцы. Платье с короткими рукавами — отличный выбор на короткую программу. Оно переливалось золотом, напоминая принцессу.
До акселя был тройной лутц и каскад: тройной лутц + тройной тулуп. Все исполнено идеально, вращения с нужной амплитудой, прыжки докручены. Хореография как всегда на высоте. Да, Александра Прохорова точно прорыв в современном фигурном катании. Удивительно, что на Чемпионате Европы Саша стала второй, проиграв Смирновой почти четыре балла.
Последний музыкальный аккорд и Александра красиво изгибается, улыбаясь широченной улыбкой.
— Она волшебная, — шепчет Артём, наблюдая за тем, как девушка уходит со льда. Ева проследила за тем, как смотрит Беспалов и тяжело вздохнула. Влетел мальчик знатно… Как и Паша. Вот у них объект воздыхания совпал. Как они это сами не замечают — непонятно.
Мысли тут же улетучились. Ей нужно было выходить на лёд. Нога предательски ныла, подсказывая, что хорошего проката у девушки не получится. Тимура тоже не было. Неужели он даже не выйдет посмотреть?..
— Ева.
Мать Тимура, которая на неё презрительно косится. Конечно, Ева может дать место её дочери на Олимпиаде. Но она не собиралась этого делать.
Легкий толчок двери катка и она выходит на лёд. Лезвия привычно режут поверхность льда и Ева немного раскатывается перед началом. Нога ноет, особых надежд нет, но надо пытаться до конца. Хотя бы ради стараний Панкратова. Ну и, конечно, ради неё самой. Ради матери, которая звонит каждый день и спрашивает, как дела. И которая не может приехать…
Знакомая музыка. Всё, пути назад нет.
Краем глаза она заметила Панкратова, вышедшего из раздевалки. Уже в новом костюме, для произвольной программы. Он его надевал всего раз, на Чемпионате Европы, где безумно сильно понравился матери Евы. Женщина искренне любила фигурное катание, но жила очень далеко от столицы. Других детей не имела и очень скучала.
Тройной флип, тройной тулуп.
Каскад был выполнен хорошо, насколько это было возможно с травмой ноги. Было больно, но не настолько, чтобы остановить программу. Оставалось два прыжка: тройной лутц и тройной аксель. Последний она даже не собиралась выполнить нормально, цель была только не сделать травму хуже.
— Умничка… — улыбнулся Панкратов, смотря за легкими движениями рук.
Какая же она была легкая и практически невесомая. И как они отличались с Прохоровой… Саша была настоящей иллюстрацией женской силы и выносливости. Мышцы рук, ног, прыжки, словно она взлетала. У Евы все было не так. Девушка была совсем тоненькой, непонятно как выполняющей все эти сложные прыжки.
Тройной лутц.
Ногу неприятно укололо болью, по нерву пошел спазм. Прыжок был немного не докручен, но не критически. На Олимпиаде такого допустить было нельзя, но для проката, сделанного с совсем свежей травмой, было замечательно.
Она вошла во вращение.
— А Ева молодец, — к Тимуру и Артёму, стоящих рядом, подошел Паша. Он тоже переоделся к началу произвольной программы. Белый сияющий костюм льдинки, плывущей по холодной реке и пытающейся найти свое пристанище. Или же «мамонтенок», как смеялись парни в команде, — Не сказал бы даже, что у неё травма.
— Согласен, она выступает даже стабильнее, чем обычно.
— Не каркайте, — шикнул на них Тимур, скрещивая пальцы. Хоть бы получился… Хоть бы получился…
Дорожка шагов, после которой будет прыжок. Смирнова перестала думать, что делает, лишь следовала отработанной программе. Денис Русланович подался вперёд, наблюдая за воспитанницей. Она старалась сделать все идеально и это у неё почти получалось, оставалось только так же успешно закончить программу…
Тройной аксель.
Первый оборот.
Второй оборот.
Третий оборот.
Половинка оборота.
Приземление на ногу и аккуратный выезд.
— ДА! — Панкратов не сдержал эмоций, разворачиваясь спиной к катку и ударяя рукой по стене. На него обернулась Тамара Львовна, неодобрительно качая головой. Его действий она не оценила, но вот девочка… Девочка была молодцом. Сквозь травму и боль она практически откатала свою короткую программу без единой ошибки. Была помарка на лутце, но она была намного менее значительной, чем, например, помарка Тимура.
Александра Прохорова довольно улыбнулась, хлопая этому прыжку. Наконец-то Ева выполнила этот прыжок, она смогла. Главное, чтобы она это сделала и на Олимпиаде, но сейчас это огромная победа.
— Господи, ДА! — Панкратов был уже тише, но таким довольным его не видел еще никто. Смирнова докручивала последнее вращение, после делая пару хореографических движений и вставая в позу.
Она даже не сразу поняла, что случилось. А когда поняла…
Её снёс вихрь под именем Тимур Панкратов. Просто закружил на руках, наплевав на неодобрительные взгляды тренеров, и в особенности Дениса Руслановича, который хотел что-то сказать Смирновой. Она смогла. Она смогла!
Ева засмеялась, обнимая Тимура за макушку и искренне улыбаясь. Он получился. Тройной аксель.
***
Музыка зазвучала вновь для Тимура Панкратова. Радость отошла на второй план, девушка получила заслуженную похвалу, а ему предстояло продолжать работать. Как и им всем.
Это был первый прокат его произвольной в таком виде. С невероятно сложными двумя каскадами — Четвертой риттбергер + четверной тулуп и четверной лутц — четверной флип. Каскады давали безумно много баллов, но при этом забирали практически все силы. Так еще и находились практически под конец программы. Никто из тех, кто сейчас за ним наблюдал, даже понятия не имели, что в его программе появились два этих каскада вместо каскадов 4–3.
Очень волнительно. Эти каскады не исполнял никто до него и они были поставлены буквально «на коленке». Тимур прыгал их на тренировках, но часто сваливался, что было непозволительно для него, но даже так несли достаточно много баллов.
Восемь четверных прыжков в одной программе. Олимпийский сезон назад это было просто немыслимо. Но, Тимур задает новые стандарты программ и заметно подтягивает своих товарищей по команде.
— Почему Роман и Денис Русланович так волнуются? — Артём стоял рядом с Евой, уже откатав свою программу. Весьма неудачно, к слову. Он упал с тройного акселя, четверного сальхова и каскада четверной тулуп — тройной тулуп. Неверное ребро заметили тренеры на четверном флипе, а также был степ с рукой на втором прыжке в каскаде четверной лутц — тройной тулуп. Тулуп был его сложностью.