Поцелуй Злодейки (СИ)
А на долю Ары Самары их и вовсе не осталось.
От злости на ее предка я аж притопнула.
Вот ведь романтичный солдафон! Нет, чтобы выпросить место почерноземнее да побогаче, так потянуло ведь в болото! Ух!
Так, ладно, а мне-то что с этим делать? Как выбираться из этой ямы? Я все еще настроена на хороший вариант развития своей новой жизни, поэтому ау, где там скрытые под толщей гор залежи золотой руды? М? Где, я спрашиваю?
– Ар-ра Самара!
Я аж вздрогнула от восклицания вездесущей Ройзы.
– Неужто это Вотек? Где ж вы такую картинку-то взяли?..
Про что это она? А, про это.
– Сама нарисовала. Похоже?
Она бросила на меня смущенный взгляд:
– Сами?
– Ну да, а что?
В той своей жизни я любила рисовать, вот и сейчас, для того, чтобы успокоиться, взяла стопку бумаги, перо, чернила и… пошло-поехало.
– Там еще и ты есть, посмотри. И Гимза. И деревенские.
Но Ройза не отрывала взгляда от изображения именно Вотека. Хихикала, краснела, но смотрела:
– Это ж когда вы его без рубахи видели-то? Стыд-то какой…
Я изумленно моргнула.
– Стыд? Да он же ее снял, чтоб шею в бадье ополоснуть. А что в этом такого постыдного?
– Ну как же, – она бросила на меня шокированный взгляд, – мужчина без рубахи…
Что-то у меня в голове щелкнуло.
– Погоди, хочешь сказать, что у вас мужчинам ходить без рубахи стыдно?
– Смотреть на мужчину без рубахи – вот что стыдно!
– Но картинка тебе нравится? Ты же с нее глаз не сводишь!
Ройза смущенно заохала. Но картинку так и не отдала. Это подтолкнуло меня на новую мысль:
– Разве в Таилии нет таких художников, которые бы рисовали картинки?
– Есть, конечно! Но… Но художники рисуют… приличные вещи, а не…
Она замялась.
– А как по-твоему, такие картинки могут пользоваться спросом в столице?
– Что вы! Там же высшее общество! Они же все приличные, аж жуть!
– А может, как раз этого-то им и не хватает… Слушай, Ройза, давай-ка сделаем так: я нарисую еще несколько картинок, а ты попробуй как бы невзначай показать их своим подружкам. Посмотрим, как они на них отреагируют.
Ройза заохала, заахала – но тут же согласилась. Картинку с Вотеком она словно по забывчивости сложила и спрятала на необъятной груди. Думается мне, теперь она на нелюдимого коллегу посмотрит совсем другими глазами!
– А это кто же? – спросила вдруг она, указывая на последнюю картинку. – Вот этот одетый?
Я перевела взгляд туда же: какой-то высокий, огромный, мрачный тип. Что-то зазвенело над ухом.
– Не знаю, – удивленно отозвалась я, – как-то само собой получилось…
Я и в самом деле, без понятия, кого я нарисовала: просто возила-возила пером – а на меня уже в упор смотрели грозные глаза.
– Ух, свирепый какой, – заметила Ройза, – и кого-то он мне напоминает… Вот только кого?
Она ушла, а я осталась сидеть, глядя на картинку грозного типа.
И совершенно неожиданно для самой себя вдруг сказала ему:
– Мур.
Глава 5
АР СТИР САРОМ. День 4
К картинкам для дистрибуции я приступила с большим энтузиазмом.
Мужские лица были довольно абстрактные, но вот мужские торсы я прорисовывала тщательно. Впрочем, сильно не рисковала и голых по пояс не изображала, но без эротики не обошлось: буду продвигать ее в массы.
Вот у кузницы стоит кузнец с закатанными рукавами. За его спиной я хаотично набросала огонь, на его тело добавила капли пота, из-за которых рубаха облепляла его кожу, а еще добавила взбугренные мышцы.
А вот здесь рыбак. Он стоит на мелководье и подтягивает сеть, рабочие его штаны закатаны до колен, обнажая икры, а вот тут рубаха немного распахнулась и видно ключицу.
А на третьей картинке я, подумав, изобразила знойного шейха из фантазий женщин своего мира. Шейх полулежал в подушках, халат его был немного распахнут, а сам он взирал загадочно и обольстительно.
Весьма волнуясь, я передала картинки Ройзе. Она заговорщически мне подмигнула – и весьма шустро покинула замок, отправляясь к подругам из соседнего села.
Вернулась она в Целейский замок уже за полночь. Я к тому времени уже вся извелась от нетерпения.
– Ну, рассказывай! – налетела на нее уже в парадном холле.
– Ара Самара! – она радостно хлопнула в ладоши. – Смели! Чуть драку не устроили! Велели нести еще!
– Фух! – я схватилась за сердце. – Какое облегчение… Погоди, ты сделала, как мы договаривались?
– Про вас – ни слова! Сказала, что решила подмочь сирому и убогому заработать немного медяков для пропитания, поскольку лицо его такое страшное, что сам он ни за что не рискнет высунуть нос из своей хибары – и все поверили!
– Молодец! Давай так: завтра с утра я нарисую еще три картинки, но в этот раз мы устроим на них аукцион.
– Аукцион? Это что ж такое-то?..
Я загадочно улыбнулась.
Уснула я далеко не сразу: все ворочалась в кровати и представляла, как мы возделываем поля на вырученные от картинок деньги. Картинок я решила рисовать каждый день не больше трех, чтобы спрос всегда повышал предложение, и устраивать на них аукцион, чтобы получить побольше медяков.
А потом… Потом можно будет податься с картинками и в столицу. Глядишь, можно будет завлечь и высшее сословие… Главное, не попасться. Сдается мне, что за рисование подобных неприличных картинок может прилететь нехилое такое наказание. Хорошо, что я уже предприняла меры и теперь на меня никто не выйдет. Страшно, конечно, дергать судьбу за хвост еще раз: один раз мне повезло, и с любовными зельями меня никто не поймал, кто знает, повезет ли мне так еще раз?..
А с другой стороны: разве у меня есть выбор?
Во сне я купалась в золоте. Проснулась в отличнейшем настроении, с огромным удовольствием съела что-то, похожее на мышатину – надеюсь, Гимза не отобрала добычу у Сопика, – и устроилась в библиотеке.
Неприличные мужики, этот мир вас ждет!..
К выбору сюжета я подошла очень тщательно.
На первой картинке нарисовала изнывающего от зноя красавца-аристократа. Глаза, устремленные на солнце, томно прикрыты, по шее стекает капелька пота и теряется за вырезом камзола. Вроде и прилично, но выражение лица… Просто верх сексуальности!
На второй картинке – гончар за работой. Он сосредоточенно лепит посуду, в его огромных руках – маленькое хрупкое изделие из глины. Особое внимание я уделила его пальцам и рукам: прорисовала каждый изгиб, каждый ноготь и… даже волосы на пальцах. Здесь был расчет на то, чтобы щепетильные барышни и дамы обратили внимание на мужские руки – и начали ассоциировать себя с той глиняной массой, из которой можно вылепить все, что угодно.
Над третьей картинкой я думала дольше всего. Перебрала и отмела сразу несколько вариантов: все должно было быть максимально естественно и в то же время чувственно. В конце концов, остановилась на каменотесе, обрабатывающем огромную глыбу. Камень почти полностью закрывал его фигуру, оставив открытыми только голые плечи, и по ним становилось ясно, что никакого верхнего платья на нем нет.
Вот на последнюю картинку я и сделала ставку.
– Чегой-то у них всех одно лицо? – удивилась Ройза, когда я передала ей картинки.
– Одно лицо?
А ведь точно! Кхм, наверное, это у меня такой собирательный мужской образ. Не замечала за собой такого раньше. А выглядит-то и в самом деле неплохо: широкие вразлет брови, прямой нос, волевой подбородок.
– Лицо одно – зато эмоции разные.
– Это вы верно подметили, Ара Самара. Ух, какие горячие… Так бы и укусила за бочок!
Я хохотнула.
– Ты запомнила правила?
– А то как же! Продавать по одной, объявлять акцион, отдать тому, кто предложит больше. Вот этого голенького оставить напосля.
– Он не го… Ладно, пусть будет голенький: отсюда и в самом деле непонятно. Что ж, жду тебя здесь. Ни пуха, ни пера!
– Это вы правильно сказали, хоть и невпопад: подушки прохудившиеся набивать уж нечем, вчерась травой душистой забивала.