Ангелотворец

У нее закружилась голова от злости. Дочка вцепилась ей в ноги.
— Вам стоит уйти, прежде чем я позвоню в полицию. — Голос жены Германа оставался спокойным, но в глазах у нее промелькнул страх.
— Где Герман? — спросила Дагмар.
— Прочь! — Карин показала на дверь и пошла к телефону. Стук ее каблуков разнесся по пустой квартире.
Дагмар заставила себя успокоиться. Фру Геринг никогда не расскажет, где ее муж, но одно то, что она узнала правду, уже доставило Дагмар удовлетворение. Осталось только найти Германа. Она дождется его, даже если ей придется спать у подъезда. А потом они будут вместе. Схватив Лауру за руку, Дагмар потащила ее к двери. На прощание она послала Карин презрительный взгляд, означавший победу.
— Спасибо, милая Анна!
Эрика поцеловала сестру в щеку и поспешила к машине. Ей было немного совестно снова оставлять Анне детей, но, судя по тому, какими радостными криками они встречали свою тетю, им с ней было хорошо.
Эрика поехала в сторону Хамбургсунда. Голова ее была полна мыслей: бесило то, что она так и не выяснила, что случилось с семьей Эльвандер. Все поиски информации заводили Эрику в тупик. Ни ей, ни полиции было не под силу узнать, что же все-таки там произошло. Но сдаваться она не собиралась. Ее всегда завораживали истории разных семей, и чем больше она погружалась в изучение истории семьи Эльвандер, тем интереснее ей становилось. Судя по всему, на женщинах из рода Эббы лежало проклятье. Благодаря Йосте Эрике удалось выйти на новый след. В разговоре он упомянул имя, из-за которого она сейчас и ехала в машине, чтобы встретиться с человеком, располагавшим нужной ей информацией. Расследовать старые преступления — все равно что складывать гигантскую мозаику, в которой заранее отсутствуют самые важные кусочки. Но Эрика по опыту знала, что не нужно сосредотачиваться на том, чего нет. Нужно работать с тем, что имеешь, чтобы можно было воссоздать мотив. Пока что у нее не было даже приблизительной картины истории на Валё, но она надеялась, что скоро найдет недостающие кусочки мозаики, чтобы ее сложить. Иначе вся проделанная на этот момент работа окажется напрасной.
Доехав до бензозаправки Ханссона, Эрика решила спросить дорогу. Она знала, куда ехать, лишь приблизительно, а заблудиться было бы глупо. За прилавком стоял Магнус. Бензозаправка принадлежала им с женой Анной, а его брат Франк с супругой держали киоск с хот-догами на площади. Их семья всегда была в курсе всего, что происходит в здешних местах. Магнуса удивила просьба подъехавшей женщины, но он без лишних вопросов нарисовал схему проезда на бумаге. Эрика продолжила путь и через какое-то время оказалась у нужного здания. И только тогда ей стало ясно, что в такую хорошую погоду хозяева вряд ли дома. Наверняка они на пляже или уплыли на острова. Но раз уж она здесь, можно попробовать позвонить. Эрика вышла из машины и услышала, что в доме играет музыка. Ожидая, пока ей откроют, она напевала себе под нос «Non, je ne regrette rien» Эдит Пиаф. Эрика знала только припев, да и то на ломаном французском, но музыка так увлекла ее, что она даже не заметила, как дверь открылась.
— Поклонница Пиаф, я так понимаю, — сказал невысокий мужчина в фиолетовом шелковом халате, отделанном золотой вышивкой. На лице у него был легкий макияж.
Эрика во все глаза уставилась на него. Мужчина улыбнулся.
— Что ты продаешь, милая? У меня уже есть все, что мне нужно, но мы можем поболтать на веранде. Вальтер не любит солнце, так что мне одиноко. Нет ничего ужаснее, чем пить розовое в одиночестве.
— У меня… к вам дело, — выдавила Эрика.
— Вот как!
Мужчина сделал шаг в сторону, пропуская неожиданную гостью вперед. Оказавшись в холле, Эрика огляделась по сторонам. Повсюду были золото, бархат и перья. Королевский дворец померк бы рядом с такой роскошью.
— Этот этаж оформил я. А верхний — Вальтер. Ради сохранения брака нужно уметь находить компромисс. Скоро у нас пятнадцатая годовщина брака, а до этого мы жили в грехе десять лет. — Мужчина повернулся к лестнице и позвал: — Милый, у нас гости! Спускайся и выпей с нами бокальчик розового! Хватит дуться! — Он показал пальцем наверх. — Видели бы вы второй этаж. Как в больнице. Стерильная чистота. Вальтер считает это стильным. Он обожает нордический стиль в оформлении интерьеров, а уютным его никак не назовешь. Зато его несложно создать. Красишь все в белый цвет, покупаешь уродливую мебель из ДСП в «Икеа», и вуаля — квартира готова.
 
Обойдя массивное кресло, обитое красной тканью, хозяин дома вышел на веранду. На столе стояли бутылка розового вина в ведерке со льдом и полупустой бокал.
— Немного вина? — спросил мужчина, доставая бутылку. Шелковый халат трепетал на ветру, обвивая его тонкие белые ноги.
— Спасибо за предложение, но я за рулем, — сказала Эрика, думая о том, как приятно было бы выпить бокальчик на веранде с видом на пролив.
— Как скучно! Ну хоть капельку!..
Ее собеседник помахал бутылкой у нее перед носом. Гостья не удержалась и рассмеялась:
— Мой муж полицейский. Так что я не осмелюсь. А хотелось бы…
— У него, наверное, такая стильная униформа! Мне всегда нравились мужчины при исполнении.
— Мне тоже! — улыбнулась Эрика, опускаясь на шезлонг.
Мужчина снизил громкость проигрывателя, налил стакан воды и протянул его ей:
— Так что это за дело к нам у такой красавицы?
— Меня зовут Эрика Фальк, я писательница. Я работаю над новой книгой. Это ведь вы Уве Линдер? Вы работали учителем в интернате Руне Эльвандера в начале семидесятых…
Улыбка на лице хозяина померкла.
— Уве… это было так давно…
— Я ошиблась адресом? — спросила Эрика, испугавшись.
— Нет, но я уже давно не Уве Линдер… — ответил бывший учитель, крутя бокал в руках. — Я не менял имя официально, иначе вы бы меня не нашли, но меня все теперь знают как Лайзу. Никто меня не называет Уве, только Вальтер — иногда, когда зол. Естественно, в честь Минелли, хоть я — только ее бледная копия. — Он наклонил голову набок, ожидая ответов от Эрики.
— Хватит напрашиваться на комплименты, Лайза.
Писательница повернулась, догадавшись, что в дверях появился законный супруг хозяина.
— Вот ты где! — улыбнулся тот. — Поздоровайся с Эрикой.
Вальтер обнял мужа за плечи, а Лайза накрыл его руку своей и нежно сжал. Эрика поймала себя на мысли о том, что ей тоже хотелось бы, чтобы они с Патриком были так нежны друг с другом после двадцати пяти лет брака.
— О чем беседуете? — спросил Вальтер, присаживаясь.
В отличие от своего партнера, он выглядел совершенно обычно. Среднего роста, нормального телосложения, лысеющий мужчина в неброской одежде. Его внешность была совершенно незапоминающейся. Идеально для преступника, подумала Эрика. Но глаза этого человека светились интеллектом и добротой. Почему-то возникало ощущение, что они с Лайзой — идеальная пара.
Женщина откашлялась:
— Как я уже сказала, я пытаюсь побольше узнать об интернате в Валё. Вы же преподавали там, так?
— Да, — вздохнул Линдер. — Ужасное время. Я вынужден был скрывать свое настоящее «я» — тогда к таким, как я, относились плохо. К тому же Руне Эльвандер был человеком с предрассудками. Я пытался быть таким, как все, притворялся гетеросексуальным и нормальным. По мне все равно было видно, что лесорубом мне не стать, но я старался. Ой, как я старался!
Он опустил глаза, и Вальтер успокаивающе погладил его по руке.
— Думаю, мне удалось провести Руне. Но не учеников. В этом интернате было много придурков, которым нравилось бить в самое больное место. Я работал там только полгода, и этого мне более чем хватило. Я вообще не собирался возвращаться после пасхальных каникул, но поленился писать заявление об увольнении.
— А как вы отреагировали на несчастье? У вас есть какая-нибудь теория о том, что там могло произойти? — поинтересовалась Эрика.
— Это, конечно, ужасно. Хоть они мне и не нравились, но я не желал им такого конца. Думаю, с ними случилось что-то плохое.