Ангелотворец

— Работа. Надо ехать на остров Валё, — шепнул ее муж. Удивительно, но дети все еще спали. Обычно младенцы просыпались уже к половине шестого.
— Детский лагерь, — продолжала Анника.
— Хорошо. Возьму лодку. Позвоню Мартину. Это ведь он дежурит сегодня?
— Да, он и ты. Увидимся в участке.
Патрик закончил разговор и надел футболку.
— Что случилось? — повторила Эрика, садясь на кровати.
— Пожарные подозревают, что кто-то поджег старое здание детского лагеря.
— Детского лагеря? Кому это понадобилось? — недоумевала его супруга. Она тоже начала вставать.
— Не знаю, потом все расскажу — обещаю, — улыбнулся Хедстрём. — Я в курсе, что это твой специальный проект.
— Поразительно. Стоило Эббе вернуться, как кто-то пытается сжечь лагерь.
Патрик покачал головой. По опыту он знал, что жена любит совать нос не в свои дела и делать поспешные выводы. Конечно, иногда она оказывалась права, нужно отдать ей должное, но чаще попадала в разные неприятности.
— Анника сказала, что подозревают поджог. Это пока все, что мы знаем. Так что, может, и не было никакого преступления.
— Кто знает, — возразила Эрика. — Все равно странное совпадение. Можно поехать с тобой? Я все равно собиралась пообщаться с Эббой.
— А кто присмотрит за детьми? Боюсь, Майя еще маловата для того, чтобы приготовить им кашку.
Поцеловав жену в щеку, Хедстрём поспешил вниз по лестнице. За спиной у него, как по заказу, раздался ор младенцев.
По дороге на остров Патрик с напарником Мартином Молином молчали. Мысль о поджоге казалась пугающей и сложной для понимания. И по мере приближения к идиллическому Острову — все более невероятной.
— Какая тут красота! — воскликнул Мартин, когда они спустились с лодки и пошли по тропинке.
— Ты бывал тут раньше? — спросил Хедстрём, не оборачиваясь. — Кроме того Рождества, я имею в виду?
Его напарник что-то пробормотал в ответ. Ему не хотелось вспоминать то мрачное Рождество, когда он оказался втянутым в семейную драму, разыгрывавшуюся на острове.
Перед ними открылась широкая лужайка. Полицейские остановились и осмотрелись.
— У меня с этим местом связано много воспоминаний, — вздохнул Патрик. — Мы сюда часто приезжали с классом. А одно лето я тут учился ходить под парусом. А вот там мы играли в мяч. И в лапту.
— Да, тут в летнем лагере все деревенские перебывали. Странно, что это место всегда называли колонией, — ответил Молин.
Хедстрём пожал плечами, и они ускорили шаг.
— Осталось со старых времен. Тут раньше был интернат. А до этого тут жил фон Шлезингер, о котором всем хотелось забыть.
— Да, я слышал об этом сумасшедшем, — отозвался Мартин и вдруг выругался — ему в лицо ударила ветка. — А кому он сейчас принадлежит?
— Наверное, семейной паре, которая тут живет. После того, что тут произошло в семьдесят четвертом году, он перешел под управление коммуны. Жаль, что дом оказался совсем заброшенным. Но недавно хозяева взялись за ремонт.
Мартин поднял глаза на дом, фасад которого был в строительных лесах:
— Дом-то красивый… Надеюсь, он не сильно пострадал от пожара.
Они подошли к каменной лестнице, ведущей к входной двери. Добровольцы из пожарной дружины Фьельбаки методично собирали оборудование. Выглядели они спокойными, но Патрик мог представить, как им жарко в огромных защитных костюмах. Несмотря на раннее утро, зной стоял удушающий.
— Здорово! — поприветствовал их главный в дружине, Эстен Ронандер. Руки у него были черными от сажи.
— Привет, Эстен! Что тут произошло? Анника сказала, что вы подозреваете поджог.
— Ну, так, по крайней мере, все выглядит, — подтвердил пожарный. — Хотя мы недостаточно опытны в таких делах. Но надеемся, что Турбьёрн нам поможет.
— Я позвонил ему по дороге. Они рассчитывают быть здесь… — Патрик бросил взгляд на часы, — через полчаса.
— Хорошо. Хотите пока сами все осмотреть? Мы были осторожны. Хозяин уже потушил огонь к нашему приезду, и мы только убедились, что больше нет очагов возгорания. Так что мы почти ничего не трогали. Смотрите сами.
 
Эстен махнул рукой в сторону прихожей. За порогом пол выгорел странными, причудливыми узорами.
— Наверное, кто-то использовал горючую жидкость? — предположил Мартин, и Эстен кивнул.
— Мне кажется, кто-то налил жидкость под дверь и поджег. Судя по запаху, это бензин. Но Турбьёрн с ребятами скажут вам точнее.
— А где жильцы?
— За домом. Ждут «Скорую», которая запаздывает из-за автомобильной аварии. Похоже, у них шок, так что я решил, что им нужен покой. И потом, я не хочу пускать их в дом, чтобы не испортить улики.
— Ты молодец! — Хедстрём похлопал Эстена по плечу и обратился к Мартину: — Поговорим с ними?
Не дожидаясь ответа, он пошел в ту сторону, куда указал Эстен. Повернув за угол, полицейские увидели садовую мебель, изрядно потрепанную дождем и ветром. За столом сидели мужчина и женщина лет тридцати пяти. Вид у них был потерянный. Увидев полицейских, они встали из-за стола. Мужчина протянул руку для пожатия. Она была крепкой и мозолистой — рука человека, привыкшего к физическому труду.
— Мортен Старк.
Полицейские тоже представились.
— Мы ничего не понимаем. Пожарные что-то сказали о поджоге… — удивленно пробормотала жена Мортена.
Она оказалась хрупкой невысокой женщиной, едва достававшей Патрику до плеча. Она дрожала, несмотря на жару, и вид у нее был нездоровый.
— Пока ничего нельзя утверждать, — успокоил Патрик обоих пострадавших.
— Это моя жена Эбба, — пояснил Мортен, вытирая лоб рукой.
— Присядем? — предложил Мартин. — Мы хотели бы узнать побольше о том, что произошло.
— Конечно. Можем сесть тут, — ответил хозяин дома, указывая на стол в саду.
— Это вы первым обнаружили пожар? — спросил Патрик у Мортена, который, как и Эстен, был весь покрыт сажей.
Почувствовав его взгляд, мужчина опустил глаза на свои руки. Только сейчас он заметил, какие они грязные. Мортен медленно вытер ладони о джинсы, а потом заговорил:
— Да, я. Я проснулся и почувствовал запах дыма. Я сразу догадался, что что-то горит внизу, и попытался разбудить Эббу. Это было нелегко. Она спит очень крепко. Наконец мне удалось вытолкать ее из постели. Я побежал за огнетушителем. В голове билась только одна мысль — надо потушить огонь… — Старк говорил так быстро, что ему не хватило дыхания, и он вынужден был остановиться, чтобы перевести дыхание.
— Я думала, что умру. Я была уверена в этом, — добавила Эбба, разглядывая свои ногти. Патрику стало ее жаль.
— Я схватил огнетушитель и начал тушить пламя, — продолжал Мортен. — Сперва ничего не происходило, но я продолжал направлять струи пены во все стороны, и внезапно огонь прекратился. Однако дым остался. Все было в дыму, — закончил он, тяжело дыша.
— Но зачем кому-то… Я не понимаю… — все так же ни к кому не обращаясь, прошептала Эбба.
У нее был отсутствующий вид, и это говорило о том, что она все еще в состоянии шока. Этим объяснялась и дрожь. Надо будет попросить персонал «Скорой» уделить фру Старк особое внимание. И наверняка супруги наглотались дыма. Мало кто знает, что дым страшнее огня. Отравление им может иметь катастрофические последствия, которые не сразу можно заметить.
— Почему вы думаете, что это поджог? — спросил Морген, потирая лицо. Вид у него усталый, подумал Патрик.
— Как я уже сказал, еще ничего не доказано, — протянул полицейский. — Есть признаки, которые указывают на это, но мы бы не хотели ничего утверждать до прихода криминалистов. Вы ничего странного ночью не слышали?
— Нет, когда я проснулся, весь дом уже был в дыму.
Хедстрём кивнул в сторону соседнего дома:
— А соседи дома? Может, они что-то видели или слышали?
— Они в отпуске, так что на этом конце острова мы сейчас одни.
— Кто-то может желать вам зла? — спросил Мартин.
Он часто предоставлял право Патрику задавать вопросы, но всегда внимательно слушал и следил за лицами собеседников. Порой их реакции оказывались важнее ответов на стандартные вопросы полицейских.