Ангелотворец

— Не пугай ее, — сказал он напарнику, чувствуя необыкновенное тепло где-то внутри. Если бы их с Май-Бритт сын выжил, он бы тоже так его обнимал. Но полицейский прогнал эти мысли. О грустном он себе думать запретил.
— А лодка на месте? — спросил он, когда девочка немного успокоилась.
Хенри нахмурил лоб.
— Там была лодка у причала. Но, по-моему, у них две. Мне кажется, они осенью купили лодку Стена-Ивара, а там, у причала, сейчас осталась старая. Но не могли же они уплыть без ребенка? Это ж надо совсем разума лишиться! Впрочем, кто их, городских, знает…
— Инес не городская, она родом отсюда, — поправил его Йоста. — Ее семья живет во Фьельбаке уже много поколений.
Его напарник вздохнул.
— Странно все это. Придется взять девочку с собой и подождать, когда они объявятся.
— Накрыто на шестерых, — заметил Флюгаре.
— Пасха же. Семейный обед.
— Думаешь, можно вот так просто уйти? — спросил Йоста. Ситуация была престранная, и ему было совсем непонятно, что делать. Подумав, он добавил: — Мы сделаем, как ты сказал. Возьмем с собой девочку. Если никто не объявится, вернемся сюда завтра. А если они не вернутся и завтра, будем считать, что что-то случилось. В таком разе этот дом — место преступления.
Все еще не зная, правильно ли они поступают, полицейские вышли из дома и плотно прикрыли за собой дверь. Спустившись к причалу, они увидели приближающуюся лодку.
— Смотри, это старая лодка Стена-Ивара! — показал Хенри. — Там много людей! Может, это семья малышки?
— Если так, я задам им жару. Оставить вот так ребенка одного в доме! Они заслужили хороший выговор.
Юнг побежал на причал. Йоста поспешил было за ним, но быстро замедлил шаг из страха упасть вместе с девочкой. Лодка пристала к берегу, и на причал спрыгнул подросток лет пятнадцати с черными как смоль волосами. Вид у него был рассерженный.
— Что вы делаете с Эббой? — крикнул он.
— А ты кто такой? — спросил Хенри, оглядывая подростка. Тот стоял перед ним, уперев руки в боки. Еще четверо мальчиков спустились на берег и подошли к полицейским.
— Где Инес и Руне? — спросил черноволосый подросток. Остальные молчали. Сразу было понятно, кто среди них главный.
— Мы тоже хотели бы это знать, — ответил Флюгаре. — Нам позвонили в полицию и сообщили, что на острове что-то произошло, но когда мы приплыли, то нашли в доме только эту девочку.
Мальчик удивленно уставился на него.
— Там была только Эбба?
Значит, ее зовут Эбба, подумал Йоста, еще крепче прижимая к себе малышку.
— Вы воспитанники Руне? — спросил Хенри грозно, но подросток не испугался. Он спокойно ответил полицейскому:
— Да, мы учимся в его школе и остались здесь на каникулах.
— Где вы были? — поинтересовался Йоста.
— Мы были на рыбалке. Семья директора устроила пасхальный обед, но нас не пригласили, и мы решили отправиться половить рыбу.
— И как улов? — недоверчиво спросил Юнг.
— Превосходный! — ответил мальчик, показывая на лодку.
Йоста глянул туда и увидел невод, полный рыбы.
— Вам придется поплыть с нами в участок, — сообщил Хенри, направляясь к лодке.
— А помыться сначала нельзя? А то мы все рыбой провоняли, — робко спросил один из мальчиков.
— Делайте, как сказал полицейский! — прикрикнул на него черноволосый подросток и повернулся к стражам порядка. — Разумеется, мы поедем с вами. Простите, что я был груб вначале. Мы испугались, увидев Эббу с незнакомцами. Меня зовут Леон Кройц.
Он протянул руку Йосте.
Хенри уже ждал их в лодке. С Эббой на руках Йоста зашел на борт. Мальчики последовали за ними. Он бросил последний взгляд на дом. Куда, черт побери, все подевались? Что произошло?
Йоста вернулся в настоящее. Воспоминания были такими живыми, что он снова пережил те ощущения, которые тогда испытал, прижимая к себе девочку. Потянувшись, он достал фотоснимок. Его сделали в участке в тот день. На нем были запечатлены пятеро подростков: Леон Кройц, Себастиан Монссон, Йон Хольм, Перси фон Барн и Йозеф Мейер. У всех были растрепанные волосы, грязная одежда и мрачный вид. У всех, кроме Леона. Он улыбался в камеру и выглядел старше своих лет. Его можно было назвать красавцем, отметил Йоста, глядя на фото. Тогда он об этом не думал. Леон Кройц. Интересно, как сложилась его жизнь? Флюгаре сделал пометку в блокноте. Из всех мальчиков только он отложился у него в памяти. Может, с него и стоит начать?
   
Фьельбака, 1920
 
Девочка плакала сутки напролет. И даже зажав уши руками и заорав изо всех сил, Дагмар не могла ее перекричать. Не выдерживая, соседи колотили в стены. Нет, все должно было быть не так. Она до сих пор не могла забыть его руки на своем теле, его полные восхищения взгляды. Дагмар была уверена в том, что немец испытывает к ней те же чувства, что и она к нему. С ним что-то случилось. Иначе он не бросил бы ее, не уехал, оставив любимую женщину в нищете страдать от людских насмешек. Может, ему пришлось вернуться в Германию? Он ведь герой. Он нужен своей стране. И вынужден был вернуться, хотя разлука с ней разбила ему сердце. Еще до того, как она узнала, что ждет ребенка, Дагмар всеми мыслимыми и немыслимыми способами пыталась найти его. Писала письма в немецкий легион в Стокгольм, спрашивала всех, кто попадался ей на пути, не знают ли они героя войны Германа Геринга. Она была уверена: узнай он, что она родила ребенка, он тут же вернулся бы. Какие бы важные дела у него ни были в Германии, он бы бросил все и вернулся к ней и Лауре. Герман не позволил бы им жить в такой нищете среди людей, которые презирали ее и не верили, когда она говорила, кто отец Лауры. Вот они удивятся, когда Герман постучится к ней в дверь, в своем парадном мундире, распахнет ей объятья и увезет их с дочерью на роскошном автомобиле!
Дочка вопила все громче в своей колыбельке. Дагмар почувствовала злость. Это создание не дает ей ни минуты покоя! И делает это нарочно. По глазам видно. Она презирает ее так же, как и все остальные. Дагмар ненавидела людей. Все они должны отправиться в ад. Особенно эти козлы, которые, несмотря на все свое презрение, приходили каждый вечер, чтобы разделить с ней постель за гроши. Только для этого она, по их мнению, и годилась. Дагмар скинула одеяло и пошла в кухню. Все пространство крошечного помещения было уставлено грязной посудой, от которой пахло тухлятиной. Девушка открыла дверцу шкафа. Там было пусто. Только полупустая бутылка разбавленного медицинского спирта, которой с ней расплатился аптекарь. Взяв бутылку, она вернулась в кровать. Девочка продолжала вопить. Сосед постучал в стену, но Дагмар его проигнорировала. Открыв бутылку, она вытерла горлышко от хлебных крошек рукавом ночной рубашки и поднесла ко рту. Если напиться, крики перестанут ее раздражать.
Йозеф с замиранием сердца толкнул дверь в кабинет Себастиана. На письменном столе лежали карты местности, где в скором времени будет построен музей.
— Поздравляю! — воскликнул Монссон, поднимаясь. — Коммуна согласилась поддержать проект.
Он хлопнул Мейера по спине.
— Хорошо, — ответил тот.
Другого ответа он и не ждал. Кто мог отказаться от такой фантастической возможности?
— Когда начнем? — спросил он напарника.
— Спокойствие, спокойствие. Думаю, ты не представляешь, какая огромная работа нам предстоит. Нужно изготовить символы мира, сделать смету, подготовить чертеж, но в первую очередь достать бабки.
— Но вдова Грюневальд же предоставила нам землю. И у нас много пожертвований. К тому же ты подрядчик; тебе и решать, когда начинать строительство.
Себастиан рассмеялся:
— То, что строит моя фирма, не значит, что она делает это бесплатно. Мне нужно платить зарплату рабочим, закупать материалы… Эта стройка недешево нам обойдется, — добавил он, постукивая пальцем по столу. — Мне придется нанять субподрядчиков, а они задаром работать не будут. В отличие от меня.