Грех и тайны (ЛП)

Джай молчит, но я уже знаю. Он склонен становиться немного... ревнивцем. И это не единственная его проблема. Он еще и яростный защитник. Большую часть времени я списывала это на его чувство вины за то, что я оказалась в этой ловушке с ним. А сейчас ничего не могу поделать с собой, но чувствую, что тут нечто большее.
Он закатывает глаза.
— Я храню их во втором носке.
Я усмехаюсь и открываю носок. Внутри находятся два небольших фиолетовых флакончика с шампунем и кондиционером, зубная щетка и паста. Мое девчачье сердце подпрыгивает от возбуждения, но я не позволяю этому отразиться на моем лице.
— Откуда это у тебя?
Он ухмыляется мне, пока завязывает шнурки.
— Я знаю одного парня. Наслаждайся, потому что это не дешевое удовольствие.
Джай заплатил за них? Зачем ему это делать? Я знаю, что не стоит спрашивать о цене подарков, потому что это невежливо, но, безусловно, правила этикета здесь не действуют.
— Во сколько тебе это обошлось?
Джай не отвечает. Вместо этого он заканчивает делать петли шнурка и стягивает их в тугой узел. Затем встречается со мной взглядом.
— Не все ли равно?
Я качаю головой.
— Нет, думаю, нет.
Мне просто любопытно. Шампунь и кондиционер — точно не то, что здесь можно достать, и если у него есть кто-то, имеющий возможность входить и выходить, то предполагаю, что эта услуга не из дешевых.
Джай вздыхает. Оттолкнувшись от кровати, он встает и поправляет свою белую футболку.
— Чтобы удовлетворить твое любопытство, Котенок, это стоит две штуки баксов.
ДВЕ ШТУКИ БАКСОВ? ЗА ТУАЛЕТНЫЕ ПРИНАДЛЕЖНОСТИ?! Я раскрываю рот.
— Две штуки? Они должны быть сделаны из бриллиантов за такую-то цену.
Он усмехается.
— Неа. Жаль разочаровывать, но никаких бриллиантов.
— Зачем? — спрашиваю у него. — Зачем ты делаешь это для меня?
Несколько бесконечных секунд Джай обдумывает мой вопрос.
— Это искупительная жертва. (Примеч. концепция о прощении грехов в иудаизме посредством искупления, жертвоприношения за непреднамеренные проступки). Это извинение за то, что относился к тебе, как к ребенку.
Уголки моих губ подрагивают. Ведь не каждый день можно услышать, как человек признает свою неправоту, и я восхищаюсь им за это.
— Извинения приняты.
Две тысячи долларов... не могу в это поверить. Я бы чувствовала себя плохо, если бы он потратил пять долларов, но две тысячи? Нет слов. Вместо того чтобы поблагодарить его, я сажусь и хватаю из-под грязной майки девять тысяч и девять сотен, что спрятала вчера.
— Приятно знать, что ты хранишь деньги в надежном месте, — комментирует Джай, но я игнорирую его.
Я протягиваю ему деньги.
— Это твое.
Он качает головой и сурово скрещивает руки на груди.
— Нет, не мое.
Со вздохом я кидаю ему деньги, и он ловит их прежде, чем они падают на пол.
— Эми…
— Нет, — я качаю головой. — Ты пришел сюда с деньгами не просто так. Они нужны тебе. Я пришла ни с чем, так что есть они у меня или нет, для меня это не имеет значения.
Я слезаю с койки и достаю из сумки чистую футболку.
— Это заработал ты, а то, что будет у меня, с этого момента я зарабатываю сама. Честно?
Взгляд его синих глаз прожигает, но ему не запугать меня. Всю свою жизнь я боролась за себя. Все имеющиеся у меня деньги, хоть и небольшие, были заработаны самостоятельно. Никаких подачек. Выход из зоны комфорта ничего не изменит. Я сама за себя. Всегда так было.
Пораженно выдохнув, Джай засовывает деньги в карман.
— Звучит честно.
Закинув футболку на плечо, я засовываю носок подмышку и обхожу Джая.
Ой! Прежде, чем я уйду.
— В любом случае, зачем тебе нужны десять штук?
Он оборачивается, любопытство сквозит в чертах его лица.
— Я думал, ты не хотела иметь ничего общего с моим планом?
Я пожимаю плечами, нервно играя краем своей футболки.
— Удовлетвори мое любопытство.
— Если ты настаиваешь, — он смотрит поверх моего плеча, после чего наклоняется ближе и понижает голос. — Договорился с одним головорезом Черепа. Я даю ему десять штук, а он отвечает на один простой вопрос.
 
— Какой вопрос?
Джай сглатывает, на этот раз не в силах скрыть боль, промелькнувшую в его глазах.
— Жив или мертв мой брат.
Ох...
— Прости, что все тебе испортила.
Он дарит мне натянутую улыбку.
— Не имеет значения. Все равно я не думаю, что он бы мне сказал. Людям Черепа нельзя доверять. Вероятно, потратив на тебя деньги, я спас себе жизнь.
Неловкое молчание заполняет комнату. Думаю, мы никогда не узнаем, что произошло бы, если бы я не последовала за ним из поезда.
— У тебя есть новый план? — спрашиваю я. — Что ты теперь собираешься делать?
Меня обычно многое пугает, но никогда слова. Однако, следующие шесть слов, что слетают с губ Джая, ужасают меня так, как ничто прежде. Его взгляд падает на маленькую татуировку черепа на моей ключице — под стать его — и он говорит:
— Теперь у меня есть ты, Котенок.
  
Глава 5
 
Беспокойство
 
Джай
На ее лице написано все. Буквально через мгновение на нем отражается явный страх, и воздух, окружающий нас, становится затхлым — даже больше, чем уже есть. Ни для кого не секрет, что Эмили до смерти боится Черепа, и, скорее всего, это не самое умное решение: ставить на пути у Черепа того, кого он может так легко напугать. Я хотел бы, чтобы это был кто-нибудь другой, но вариантов нет. Она единственная, кто может помочь. У нее идеальное положение, чтобы помочь мне заполучить информацию о моем брате. И в то же время необходимо решить, какой частью информации из моего плана я могу с ней поделиться, пока не удостоверюсь в том, что ей можно доверять. Череп знает все детали о каждом находящемся в подземелье, но ему неизвестен мой план — моя цель — и я не могу позволить ему узнать ее прежде, чем буду готов.
— Я не на многое способна... я не могу идти против Черепа, Джай.
Беспокойство от того, как она произносит мое имя, скручивает желудок. Я не хочу просить ее подвергать себя такой опасности — никого не хочу. Это мой план, моя проблема, но, к сожалению, он точно не осуществится так, как я изначально планировал. Признание этого факта убивает меня. Я в тупике, и это сводит с ума. Клянусь, я на расстоянии нескольких дней от того, чтобы сделать миру одолжение, выстрелив Черепу в лицо, когда он, как обычно, склонится над перилами клетки... но так я никогда не узнаю о местонахождении Джоэла. Он нужен мне. Все, что осталось от нашей семьи, нуждается в нем.
— Все, что мне нужно — чтобы Череп сказал тебе, где мой брат. Вот и все. Если ты сможешь выудить это из него, не вызвав подозрений, то ты молодчинка. Я вытащу тебя отсюда.
Ее брови грустно изгибаются, глаза смотрят в сторону. Я хмурюсь, когда печаль отражается на ее лице и достигает губ.
— Знаю, ты хочешь, чтобы твой брат был жив и здоров, но что, если он…
— Даже не говори этого. Он не мертв, Эмили. Я уверен.
Она надувает свои сладкие розовые губки и кивает. Сочувствие. Сука, ненавижу это. Джоэл не мертв. Он не может быть мертв. Здесь нет вариантов. Я отказываюсь позволить Черепу забрать у меня двоих родных людей. Первой была моя сестра, а теперь брат? Нет. Резкая боль в груди почти парализует меня, и Эмили замечает, как поникают мои плечи. Она тянется ко мне, ее ладони раскрыты.
— Джай? Ты в порядке?
Моя грудная клетка напрягается, давит на легкие и мешает дышать. Какого хера происходит? Четкие линии мира размываются, меня мутит. Я отступаю назад, в то время как Эмили делает шаг вперед. Она загоняет меня в угол. Она вдыхает весь воздух! Использует его!
— Джай?
Спиной я ударяюсь об стену и приваливаюсь к ней, в груди все сжимается. Окружающие предметы становятся все меньше и меньше. Я не могу этого вынести. Я ничего не могу сделать!