На дне океана

Что за странные стены, составленные из пропитанных водой бревен, скрученной проволоки, осколков железа и меди и человеческих костей и черепов! Черепа были расположены по всему зданию зигзагами, спиралями, фантастическими изгибами; множество мелких серебристых рыбок, играя, пряталось в них и выплывало из глазных впадин.
Вдруг Эльстэд услышал сдержанные крики, шум, похожий на громкий звук рога, вскоре сменившийся звуками какого-то фантастического пения. Шар погружался все ниже, мимо огромных заостренных кверху окон; наконец, он остановился посреди здания, на возвышении, напоминавшем что-то вроде алтаря.
Теперь, находясь на одном уровне с ними, Эльстэд мог ясно разглядеть странных обитателей бездны. К своему удивлению, Эльстэд заметил, что они все склонились перед шаром, нее, кроме одного, одетого в платье из рыбьей чешуи, с блестящей диадемой на голове, — он все время открывал и закрывал свой огромный, как у пресмыкающегося, рот, точно управляя пением молящихся.
Повинуясь какому-то странному побуждению, Эльстэд вновь зажег свою лампочку и таким образом опять стал видим подводным существам; зато они сами, благодаря яркому свету внутри шара, сразу погрузились во мрак.
При этом внезапном появлении Эльстэда пение сменилось шумными криками восторга. Желая наблюдать за подводными жителями, Эльстэд опять выключил свет и исчез из их глаз. Но на некоторое время он был еще слишком ослеплен, чтобы разобрать, что они делают, и когда ему, наконец, удалось разглядеть их, они опять стояли на коленях. Так они продолжали поклоняться ему без отдыха, без перерыва, в продолжение трех часов.
Весьма обстоятелен был рассказ Эльстэда об этом удивительном городе и его жителях, сынах вечной ночи, никогда не видевших солнца, луны и звезд, зеленой растительности и живых, дышащих воздухом существ, об этих созданиях, которые не знают огня, не знают другого света, кроме фосфорического сияния живых тварей.
Однако, как ни удивителен его рассказ, еще более удивительно то, что ученые, пользующиеся большой известностью, как, например, Адамс или Дженкинс, не находят в нем ничего невероятного. Они говорили мне, что не видят никаких причин, почему бы не могли жить на дне глубоких морей совершенно неведомо для нас разумные, дышащие жабрами, обладающие 28 позвоночником существа, приспособившиеся к низкой температуре и огромному давлению и настолько тяжелые, чтобы не всплыть ни живыми, ни в виде трупов.
Нас они должны знать; мы им представляемся в виде странных метеорических существ, иногда катастрофически падающих мертвыми из таинственного мрака их водяного неба. И не только мы сами, но и наши суда, металлические изделия, всякие предметы сыплются временами на них из тьмы, как дождь. Иногда эти тонущие предметы давят их, точно карающая десница невидимой власти там, наверху; иногда к ним попадают редкостные и странные вещи, способные служить источником вдохновения. Можно понять поведение жителей бездны при появлении живого человека, если представить себе, как поступили бы дикари, если бы к ним внезапно слетело с неба окруженное сиянием существо.
Эльстэд не раз рассказывал офицерам «Птармигана» подробности своего двенадцатичасового пребывания на дне океана. Он собирался также записать свой рассказ, но не сделал этого, и потому нам, к сожалению, приходится восстанавливать его несвязный, отрывочный отчет по воспоминаниям капитана Симианса, Уэйбриджа, Стивенса, Линдлея и других.
Представьте себе громадное призрачное здание, склонившихся поющих людей с головами хамелеонов, в слабо светящейся одежде, и Эльстэда, вновь и вновь зажигающего свет и старающегося дать им понять, что нужно перерезать канат, придерживающий шар. Минута шла за минутой, и Эльстэд, взглянув на часы, к своему ужасу увидел, что кислорода у него хватит всего на четыре часа. Гимны в его честь, не прекращавшиеся ни на минуту, звучали в его ушах, точно похоронный марш, предвещавший его близкую кончину.
Каким образом он освободился, он сам не вполне понимает; однако, судя по виду конца каната, висевшего на шаре, канат, вероятно, перервался от трения о край алтаря. Шар вдруг резко покачнулся, и Эльстэд взлетел вверх и ушел из мира странных подводных существ. Эльстэд исчез из поля их зрения, точно пузырь водорода, стремящийся вверх из нашей атмосферы. Каким странным должно было казаться подводным жителям это вознесение!
 
Шар помчался вверх еще быстрее, чем погружался, когда его тянули вниз свинцовые грузила. Стало очень жарко. Шар летел окнами вверх. Поток пузырей пенился у стекол. Эльстэд каждую минуту ожидал, что стекла лопнут. Вдруг обитая подушками камера завертелась перед его глазами, и он лишился сознания. Больше он не помнил ничего, пока не увидел себя в собственной каюте и не услышал голоса доктора.
Вот вкратце сущность необыкновенной повести, отрывками рассказанной Эльстэдом офицерам «Птармигана». Он обещал со временем все записать, но не успел.
Остается добавить, что 2 февраля 1896 года Эльстэд, усовершенствовав свой шар согласно указаниям первого опыта, вторично опустился на дно океана. Что произошло с ним, мы, по всей вероятности, никогда не узнаем. Он так и не вернулся. «Птармиган» крейсировал около того места, где он погрузился, и тщетно искал его в течение тринадцати дней. Затем судно вернулось в Рио [5], откуда печальное известие было сообщено по телеграфу друзьям Эльстэда. На этом дело пока и закончилось. Надо полагать, что дальнейшие попытки ученых в этой области дадут возможность проверить когда-нибудь странный рассказ Эльстэда о неведомых обитателях океанских глубин.