Найти себя. Трилогия (СИ)

– Ладно уж, проходите в дом, там переговорим.
Женщина пропустила гостей во двор, но прежде чем запереть ворота, выглянула на улицу и осмотрелась по сторонам – не наблюдает ли кто?
В доме хозяйка сразу провела Сомова по крутой скрипучей лестнице на мансарду и зажгла несколько свечей, чтобы лучше осветить помещение. Невысокий скошенный потолок из неотесанных досок поддерживаемый вертикальными балками, на торцевой стене маленькое мутное оконце и деревянные полы со щелями толщиной в палец. Одна часть мансарды у окна была аккуратно прибрана, и там стояли стол с табуретом и кровать. Другая часть была завалена старой мебелью, скамейками, ящиками и корзинами, набитыми каким‑то тряпьем. Несмотря на то, что половина помещения была заставлена хламом, места в нем было более чем достаточно. С грустью Сомов вспомнил тесный цирковой фургончик. А затем и Мону. Сердце тихонько кольнуло.
– За постой серебряный в день, белье и питание за отдельную плату, удобства на заднем дворе, – затараторила хозяйка.
Виктор достал кошель и выудил одну золотую монету.
– Меня устраивает, – он протянул деньги женщине, – Скажешь, когда закончатся. Я добавлю.
Хозяйка жадно схватила монету и моментально подобрела.
– Если что надобно обращайтесь к работнику моему или к старшей дочке, когда меня нет. Еды принести, одежу постирать, заштопать али еще что. А пока отдыхайте, господин Эцио.
Она поклонилась и стала спускаться по лестнице, подталкивая перед собой Кропалика.
– Э‑э, уважаемая, – остановил ее Сомов непререкаемым тоном, – пацан останется со мной.
Лицо Нурши стало растерянным.
– Поживет пока здесь. Под мою ответственность, – добавил Виктор и, не ожидая возражений, отвернулся спиной и снял плащ, открыв взору ножны с мечом, – Кропалик, чего ждешь? Помоги снять амуницию.
Радостный мальчишка ловко вывернулся из‑под руки Нурши и засуетился вокруг Сомова, расстегивая пряжки ремней. Хозяйка чуть помедлила, но не осмелилась возражать и спустилась вниз, бормоча что‑то себе под нос.
– Музыкант, а мне правда можно будет остаться с тобой?
– Правда, – ответил Виктор, снимая обувь, одежду и сразу же с блаженством падая на кровать.
– А, правда говорили, что ты Лютого положил и еще его двоих людей?
– Правда.
– А ты меня научишь драться на мечах?
– Лучше я тебя на гитаре научу играть.
– Честно?
– Честно, – ответил Виктор.
И почти проваливаясь в сон, пробормотал:
– Только ты это… Если к дочкам тетки полезешь, я тебе яйца оторву, – он протяжно зевнул и уже совсем неразборчиво закончил: – и жонглировать… заставлю…
– Да нужны они мне больно, – возмутился Кропалик, – Других, что ли нет и краше и сговорчивее.
Парень еще долго что‑то объяснял, но Сомов его уже не слушал. Он крепко спал.
Виктор провалялся в постели почти до обеда и когда поднялся, обнаружил, что в комнате кроме него никого нет. В помещении появилась импровизированная кровать из составленных лавок и накрытая серым одеялом. К своему стыду Виктор осознал, что предложив вчера Кропалику кров, он позабыл обо всем остальном и позорно уснул. Хорошо, что мальчишка не растерялся и смог позаботиться о себе самостоятельно.
Сомов спустился вниз на звучащие голоса и обнаружил Нуршу и племянника беседующих на кухне.
Хозяйка при его появлении кинулась накрывать на стол и проявила чрезмерное уважение, которого вчера не было и в помине. Не иначе, как племянник ей наплел лишнего. Обращаясь к Сомову, она называла его то господин Эцио Аудиторе да Фиренце, то господин Музыкант. Стало ясно, что Кропалик выложил ей все, что знал про нового постояльца. Выждав минуту, кода он остался с мальчишкой наедине Виктор сделал страшное лицо и предупредил:
– Будешь много болтать – язык отрежу. Понял?
Пацан так испуганно закивал головой, не раскрывая рта, что Виктору даже стало неловко. Как‑то он слишком быстро вжился в роль крутого плохого парня. «Оторву», «отрежу» эти слова вырывались у него сами собой. Вчера он убил двух человек, впервые в своей жизни, а никаких переживаний по этому поводу не испытывал. Что с ним происходит? Когда он успел очерстветь настолько, что даже убийство не вызвало в нем никаких мук совести и ничуть не помешало ему прекрасно выспаться. Неужели суровый мир Осаны так сильно деформировал его личность, что зло и жестокость воспринимается им уже как норма? Почему я веду себя, как грубый безжалостный бандит, задумался Сомов, может потому, что я и есть теперь самый настоящий бандит? Из раздумий его вывел голос Нурши:
 
– Господин Эцио, а кто же сейчас на центральном рынке заправлять будет, раз Лютого не стало? – она посмотрела на него хитрыми глазками и, не дождавшись ответа продолжила: – Место там уж больно хорошее, доходное. Я так мыслю, что этот рынок теперь Старый к своим рукам приберет с таким‑то сильным воином.
Виктор грозно покосился на Кропалика. Тот опустил глаза и вжал голову в плечи.
– Вы бы замолвили за меня словечко перед Старым, чтобы людишек моих на рынке не трогали. Я в долгу не останусь.
– Там видно будет, – не стал ничего обещать Сомов.
Было у него недоброе предчувствие, что раз место доходное то никто его просто так не отдаст. И Орк об этом уже упоминал. Не одна же банда Старого в городе заправляет, а значит, найдутся и другие желающие побороться за лакомый кусок. А там и опять до поножовщины не далеко. Дурные предчувствия его не обманули.
Через неделю у бандитов наметилась очередная стрелка, на которой в обязательном порядке должен был присутствовать Сомов. В общем‑то, его роль в банде и сводилась к силовому обеспечению. Никакими преступными навыками Виктор не владел и за все время нахождения среди разбойников он лишь пару раз поучаствовал в темных делах стоя на стреме и прикрывая других более опытных в воровских делах товарищей. Ни на что более серьезное он годился. Но на предстоящих разборках с конкурирующей бандой Старый делал ставку именно на Сомова. Однако такое доверие и уверенность главаря в силах Виктора оптимизма последнему не добавила. Работа разбойником на поверку оказалась весьма опасным для жизни промыслом.
Оставшись с Орком, с которым у него сложились наиболее дружеские отношения с глазу на глаз, Виктор решил поделиться с ним своими сомнениями. Он честно предупредил, что расчет на его мастерское владение мечом может не оправдаться. Сомов не стал скрывать, что слава о нем, как о непревзойденном бойце основана лишь на том обстоятельстве, что ему удалось убить Лютого, и репутация эта слишком преувеличена. Фактически прошлая победа была следствием везения и удачного вмешательства разбойников Старого.
Орк внимательно выслушал Виктора и вполне серьезно отнесся к его словам. Этот разбойник получил свою кличку исключительно за высокий рост, а не за агрессивность и бессмысленную жестокость. Человек он был трезво мыслящий, всегда принимающий взвешенные решения и этим выгодно отличался от остальных бандитов, которые предпочитали действовать спонтанно. Особенно таким безрассудным поведением и излишней горячностью страдал Бешенный. Впрочем, его несдержанность в схватке с бандой Лютого принесла неожиданные положительные плоды. Ведь изначально на встрече двух банд предполагалось провести бескровные переговоры с Лютым и по возможности избежать открытой драки. Перевес в силе был на стороне Лютого и в случае сражения шансы у людей Старого были невелики. Бешенный же увидев, что конкуренты отвлечены, а Лютого среди них не видно, с ходу бросился в атаку и вынудил остальных своих товарищей ввязаться в сражение. Несдерживаемая ярость разбойника принесла победу людям Старого, а Виктору сохранила жизнь. Но этот удачный случай был скорее исключением, чем правилом в жизни неуравновешенного разбойника.
 
Вот такие разные по характеру и темпераменту люди, как Орк и Бешенный были правой и левой руками Старого и возглавляли две основные группировки разбойников. Главным из помощников считался Орк, поскольку именно он контролировал всех воров и жуликов на портовом рынке Маркатана. Но теперь с учетом гибели Лютого Бешенный надеялся получить должность смотрящего над центральным рынком и повысить свой статус. Проблема заключалась в том, что на центральный рынок начала претендовать банда Рыбака. Старый уже провел личную встречу с Рыбаком, но они так не до чего и не договорились, хотя Рыбак осторожничал, не притязал на весь рынок, а предлагал разделить его между двумя бандами. Слух о том, что у Старого появился боец опаснее Лютого, удерживал других бандитов от того, чтобы лезть на рожон, а самого Старого наоборот подталкивал к тому, чтобы расправится с конкурентами с помощью грубой силы. Половина рынка его не устраивала.