Найти себя. Трилогия (СИ)

Распахнулась дверь, и появился заспанный маг с красным опухшим лицом. Он скользнул мутным безразличным взглядом по Виктору, явно его не узнавая, потянулся и с протяжным ревом зевнул.
– Доброе утро, господин, – решил проявить инициативу Сомов.
Маг посмотрел на раба, что-то мучительно припоминая, и Виктору пришлось прийти ему на помощь:
– Вы вчера купили меня на аукционе рабов в Макабре, господин.
– Вот как? – маг озадаченно потер шею, – А ну-ка, иди за мной.
Позвякивая цепями, Виктор зашел в каюту и остановился в дверях. Каюта мага блистала роскошью. Отделка из темно-красного полированного дерева, резная мебель под цвет стен с ручками из красной бронзы и огромный иллюминатор в тяжелой медной раме. На стенах миниатюрные картины в золоченых рамках, полки с книгами, вдоль стен сундуки, а на столе целая куча различных устройств необычной формы и непонятного предназначения. Маг сел за стол и первым делом налил себе из пузатой бутылки большую чашу вина, которую выцедил за один присест. Крякнул, вытер губы тыльной стороной ладони и начал перебирать бумаги.
– Как говоришь, тебя зовут? – рассеяно спросил он.
– Виктор Сангин.
– Имя у тебя какое-то орчье, – проворчал хозяин, – А то, что седой я и сам вижу. Ты кроме оркского другого языка, не понимаешь что ли?
– Нет, господин, другим языкам не обучен. А звать можно Вик. Меня раньше все так называли.
– Ну, значит, будешь Вик, – легко согласился маг.
А затем он нашел купчую и глаза его полезли на лоб. Хозяин закашлялся и спросил с затаенной надеждой:
– За сколько говоришь, я тебя купил?
– Двадцать два золотых, господин.
– Святая падаль, – застонал Эргис, взялся за бутылку, выпил и стал печально разглядывать своего нового раба, – Ну и что за достоинства у тебя такие, что за них пришлось выложить целых двадцать два золотых?
– Никаких, господин, – честно признался студент, а затем вспомнил обрывки вчерашних разговоров на рынке и осторожно предположил: – Возможно, вы хотели меня подарить некой госпоже Конкорсии.
– Что за вздор ты несешь? За двадцать два золотых я мог бы купить саму госпожу, – нелестно отозвался маг о неизвестной даме и рассердился: – И потом, какого дьявола ей что-то дарить, если она осталась в Макабре.
Его дрожащая рука опять потянулась к бутылке.
– Охо-хо, – горестно вздохнул он и отдал рабу первое распоряжение: – Уйди, с глаз моих долой, чтоб я тебя больше не видел.
Виктор послушно вернулся на прежнее место на палубе и забился в уголок, стараясь быть незаметным. Хозяин из каюты больше не выходил, а когда судно легло на курс, сильно накренилось и набрало приличную скорость, появился капитан. По его суровому лицу, тонко сжатым губам и играющим желвакам на скулах было видно, что он идет к магу на разборки. Сомов поднялся, пытаясь не слишком греметь цепями и вежливо поклонился:
– Добрый день, господин капитан.
Офицер не счел нужным отвечать рабу и без стука вошел в каюту мага.
– Господин Преан, вы исчерпали чашу моего терпения. По возвращении в Маркатан я буду вынужден подать рапорт о вашем недостойном поведении и лишении вас права быть магом на флоте его императорского величества, – голос капитана был ледяным.
– Как вам будет угодно, капитан Креон, – высокомерно ответил маг.
– Вы подрываете не только свой авторитет, но и тем самым авторитет всех офицеров корабля, – вскипел капитан, – Нужно ли объяснять, как это важно для правильных отношений между членами команды.
– Мой авторитет вас не касается, а о своем извольте заботиться сами, – чванство мага было непробиваемым.
Оба на минуту замолчали, со злостью глядя друг на друга.
– Теперь о рабе, которого вы притащили на мое судно, – продолжил предъявлять претензии капитан, – Этот бездельник сидит на палубе, путается под ногами у матросов и у меня в том числе. Я намерен отправить его в котельную и на период плавания пусть ваш раб поработает кочегаром. Хоть какая-то будет польза.
– Ну, уж нет! – голос мага был полон яда, – Раб моя собственность и делать он будет только то, что посчитаю нужным я. И потом, я заплатил за раба двадцать два золотых не для того, чтобы он таскал для вас уголь.
 
– Вот как? И для чего же вы его купили?
– Это мое личное дело.
– Раб не может столько стоить. Вы позволяете себе издеваться надо мной?
– А вы позволяете себе обвинять меня во лжи? – возмутился маг, а потом продолжил скороговоркой: – Дуэли нам запрещены, но как порядочный человек вы должны отвечать за свои слова, и я предлагаю пари на пять золотых, утверждая, что за раба я заплатил двадцать две золотых монеты.
Капитан язвительно рассмеялся, но будучи трезвым и осмотрительным человеком не торопился принимать предложение мага.
– Если я вдруг окажусь не прав, то думаю, вы удовлетворитесь одним золотым.
– По рукам, – сразу согласился маг и с ехидством протянул купчую: – Читайте.
Капитан пулей вылетел из дверей, окатив Сомова неприязненным взглядом. Следом за ним на палубу вышел, посмеиваясь, очень довольный маг. Похоже, всего один выигранный золотой привел его в хорошее расположение духа и заставил забыть, о двадцати двух потерянных. Он посмотрел на Сомова, сиротливо сжавшегося в углу.
– Значит, говоришь, Вик тебя зовут? Вот что, Вик, найдешь плотника или механика, пусть снимут с тебя железо. С утра будешь приходить сюда и убирать у меня в каюте, ну, а дальше… – маг почесал волосатую грудь в разрезе свободной рубахи, – Дальше поглядим, что с тобой делать.
С этого дня началась новая страница в жизни бывшего студента Виктора Сомова в этом невероятном мире. Нет, статус его как раба не изменился, но новый господин был относительно добр, никогда не наказывал своего невольника и даже определил ему содержание – пять медяков в неделю. То, что хозяин собирался платить рабу, студента несказанно удивило, а что касается послушания, то за время пребывания у орков Виктор настолько был вышколен, что не давал поводов для наказания. Преан подробно расспросил Сомова о жизни с орками (о побегах Витя скромно умолчал), удивился тому, что юноша не помнит своего прошлого и даже намекнул, что если раб докажет свою преданность то, возможно, покажет его целителям, у которых имелись машины для восстановления памяти. Когда же Эргис находился в изрядном подпитии и хорошем настроении, то обещал за проявленную верность отписать рабу вольную лет этак через двадцать-тридцать. А однажды предложил стать каким-то послушником и принести магическую клятву верности, за что был готов внести Виктора в завещание и выделить малую долю из наследства, а покамест повысить ему жалование.  В чем заключалась клятва верности, Сомов не разобрался, но поостерегся принимать скоропалительное решение, помня пример капитана. Хозяин был хитрый человек.
– Я лучше помою пол, господин, – ушел от прямого ответа Виктор.
Постепенно выяснилось, что полувоенное судно, на котором оказался Сомов, совершало рейс по дипломатическим миссиям в разных странах, куда доставляло специфические грузы, официальные бумаги и корреспонденцию. Посетив последнюю миссию в Макабре, сейчас корабль возвращался на родину в Останд самое большое из государств, населенных людьми со столицей Маркатан, названной так в честь бывшего правителя. Попутно экипаж корабля занимался картографией, уточняя береговую линию орского побережья. На борту судна находилось около тридцати человек: капитан, маг, два офицера, боцман, двадцать матросов и обслуга в виде повара, стюарда, плотника, парусного мастера и механика. Спал и столовался Сомов вместе с матросами, на еду, которая оставляла желать лучшего не жаловался, морской болезни не испытывал, несмотря на трудности языка, нашел взаимопонимание с моряками, которые по существу являлись тоже подневольными людьми, а многие были пойманы и определены на судно силком. Маг своего раба не напрягал, и у Виктора оказалось много свободного времени, которое он проводил в обнимку с гитарой. Музыкальный инструмент обнаружился в кубрике матросов и, судя по его запыленному виду и совершенно расстроенному состоянию, им долгое время никто не пользовался. Гитара имела классическую грушевидную форму и привычные шесть струн сделанные из жил. На земле на настройку гитары с помощью приложения для Android на мобильном телефоне у Сомова уходила одна минута. Здесь же ему пришлось возиться не меньше часа, и все равно идеального звучания он не добился. А когда он взял первые аккорды, и зазвучала чуть искаженная земная музыка, бывший студент испытал мучительное чувство ностальгии.