Найти себя. Трилогия (СИ)

– Вы уверены. И видимо ваша уверенность должна меня убедить? Хм… Ну, допустим. Давайте разберем сей прожект дальше. Необычайно высокую скорость вашего аппарата вы связываете напрямую с его малым весом. Миниатюрность механизма и заявленную массу в одну тону вы даже подчеркиваете названием – легковой транспорт. Действительно при таких малых габаритах это было бы возможно, особенно учитывая очень маленькие колеса с тонкими спицами, если бы не одно «но». Увы, но именно эти колеса и станут главной проблемой. С малыми размерами даже небольшой булыжник, торчащий из мостовой, станет непреодолимой преградой. У подобного аппарата зачастую не получится даже с места тронуться. Или вы думаете, что мои паромобили случайно выпускаются с колесами в человеческий рост? Чем больше колесо, тем выше проходимость. Вам бы следовало это знать, господин изобретатель, – промышленник снисходительно усмехнулся и вновь обратил свой взор на картину Милана, – В целом же ваш легковой автомобиль мне понравился. Даже жаль, что технически он не реализуем. Его форма, да и вообще весь внешний вид просто завораживают. Вот только черные полосы на ободе колеса мне кажутся слегка мрачноватыми. Здесь Милан, по‑моему, чересчур сгустил краски. И все же, повторюсь, и картина и машина ней великолепны. Благодарю за такой подарок.
Шон Карт поднялся с холстом в руках и принялся подыскивать ему подходящее место на стене, показывая тем самым, что разговор окончен. Виктор переглянулся с Итрисом, но тот в ответ лишь беспомощно пожал плечами. Однако Сомов не собирался сдаваться.
– Это шины, – негромко произнес он.
– Простите, что?
– Я говорю, эти черные полосы на колесе называются пневматическими шинами. Этакий эластичный обруч вокруг колеса, внутри которого содержится воздух под высоким давлением. Шины как раз и служат для уменьшения силы, необходимой для того, чтобы трогаться с места и двигаться транспорту. Дополнительным плюсом будет снижение шума, мягкость и удобство при движении.
Шон опустил картину, вернулся за стол и вопросительно посмотрел на Сомова.
– Продолжайте. Из какого же материала вы предполагаете делать эти самые шины? Кожа? Парусина?
– Резина.
Виктор достал из кармана маленький каучуковый шарик и несколько раз ударил им об пол, ловя его каждый раз, когда тот высоко отскакивал, после чего протянул его графу.
Шон Карт внимательно осмотрел упругий шарик, помял его и даже понюхал.
– Какой необычный материал. Из чего это сделано?
– Хотите знать больше? – таинственным голосом спросил Сомов и извлек на свет тонкую кожаную папку, – Прошу. Однако, должен вас сразу предупредить, господин Карт, если вы решитесь ознакомиться с данной информацией, это наложит на вас определенные обязательства.
Уже только один вид этой папки из очень дорогой черной кожи, с хитрыми зажимами на углах, не позволяющих содержимому случайно вывалиться и выдавленным гербом Останда на серебряной застежке заставил Карта напрячься. И все же граф не удержался от соблазна и раскрыл ее. Первое что он увидел был фиолетовый штамп тайной канцелярии и печатный текст в правом верхнем углу листа: «Совершенно секретно. Единственный экземпляр».
– Откуда это у вас? – подозрительно прищурился глава гильдии промышленников.
– Мой приятель Крон дал.
– Крон? – граф зашевелил усами и откашлялся, – Если я правильно понял, то вы имеете ввиду герцога Крон Гросса?
– Ага.
– И вы называете его Крон?!
– Ну, на Инквизитора он тоже отзывается, – улыбнулся Виктор, – Вы лучше почитайте раз уж взялись. Там есть очень интересные вещи. О конвейере, о каучуке, о вулканизации. Кстати, именно в процессе вулканизации шины и становятся черными. По ряду причин в этом процессе необходимо использовать сажу, а она, как известно, черного цвета. Впрочем, что я вам рассказываю, там все подробно расписано. Уверен, что за подобными колесами будущее автомобилестроения. И я очень надеюсь, что когда‑нибудь автомобиль с картины Винса Милана появится на дорогах Маркатана. А благодаря конвейеру можно будет производить не жалкие сто штук, а тысячи или, если хотите, десятки и даже сотни тысяч автомобилей в год. И начинать нужно именно с незаменимого каучука. Со временем это принесет невероятные барыши, но в начале это лишь огромные расходы и определенные риски, которые мне хотелось бы с кем‑нибудь разделить. Слишком издалека придется доставлять эксклюзивный материал необходимый для производства шин.
 
– Дикий Макабр?
– О, нет. Гораздо дальше. Вы пока ознакомьтесь с теми документами, что я предоставил и, если вас это заинтересует, то мы поговорим на эту тему более конкретно. И поверьте – это не фантазия. Я сделаю этот автомобиль с вами или без вас. Приятно было познакомиться, уважаемый господин Карт.
Оставшись один, промышленник убрал опасную папку в сейф и вызвал по разговорному амулету главного инженера.
– Колеса слишком маленькие, – заявил тот после внимательного изучения чертежей.
– А в остальном?
– В остальном у меня только два слова. Компактность и изящество. Очень талантливый изобретатель. По мне, так его надо обязательно принять в наш штат.
– Кабы он был один, – задумчиво пробормотал себе под нос Шон Карт, отпуская инженера и глядя из окна на окутанные дымом корпуса цехов своего завода, – Но здесь каким‑то боком замешан и Крон Гросс, а в такой компании надо быть очень осторожным. Как бы самому в чужой штат не угодить. Ну, что же, придется вечером поговорить с господином Инквизитором лично.
Их было человек тридцать, в гротескных золотых масках, полностью скрывающих лица и с черными магическими линзами, установленными в прорезях для глаз. После представления нового адепта, барон Сангин дал торжественное обещания неукоснительно соблюдать все правила и чтить традиции ордена. Правила эти оказались классическими и вполне себе приемлемыми. К счастью, орден объединяла политика, а не сексуальные пристрастия и магия мастурбации, как было принято у некоторых современных тайных обществ на родной Земле Виктора. Не обошлось и без обязательного амулета клятвы верности, оставившему на плече адепта маленькую, размером с монету, татуировку в виде воющего волка в круге луны. После этого, члены ордена сняли, наконец, маски и каждый из них лично подошел к Сомову, чтобы представиться. У Виктора зарябило в глазах от высоких титулов. Герцоги, экс герцоги, графы, министры, судьи, епископ и, кто бы мог подумать, глава гильдии промышленников Шон Карт. Но несмотря на громкие звания и должности почти все собравшиеся были людьми второго эшелона власти, что было вполне объяснимо. Именно желание стать первыми и толкало многих на заговор против короля.
Перед тем, как началось обсуждение дел ордена, Крон подсуетился и усадил Виктора за один стол вместе с судьей Кессоном, который когда‑то рассмотрел дело барона Луграса в пользу Сомова, графом Шоном Картом и аскетично худым епископом Ильоном. А когда Виктор обернулся, то увидел на стене за своей спиной портрет императора Марка в полный рост. Вряд ли это было случайностью.
Первым перед собравшимися выступил начальник тайной стражи и его сообщение о новом континенте вызвало бурю эмоций и шквал вопросов. Виктор, в отличие от остальных, особого энтузиазма по этому поводу не испытывал и в общем обсуждениине участвовал. Он неторопливо потягивал быстро остывающий кофе из архаичной фарфоровой чашки без подогрева и с любопытством разглядывал членов ордена.
– Странно, что вы совсем не проявляете интереса к новым землям, барон, – заметил его апатичное поведение граф Кессон.
 
– А чего я там не видел? – нехотя отозвался Сомов, – Достаточно того, что на первую экспедицию я выделил тысячу золотых. На следующую дам больше. Освоение новых континентов важно, но мировая политика еще долго будет вершится на нашем материке. Мое место здесь.
– Думаю, что другие земли – это очень выгодное предприятие, сулящее огромные и невиданные ранее перспективы. Лично я, пожалуй, не поскуплюсь и рискну вложить свои деньги в новую экспедицию, – уверенно заявил Шон Карт и заговорщицки подмигнул Виктору, – Кстати, господин Сангин, загляните как‑нибудь ко мне. Думаю, нам есть с вами, что обсудить.