Обещание (СИ)
Сработало, шеф слегка опешил. Тотчас же заполнил паузу гирарданец:
— Наш протекторат защиты граждан совершил ошибку, приняв убийцу-землянина за единственную рабочую версию. И хотя я не имею доказательств, опровергающих эту версию, у нас недостаточно доказательств и в её поддержку. Когда я увидел землянина, преследующего кейяре по ночной улице и при этом старающегося остаться незамеченным, я принял решение задержать подозрительную личность, которой оказался инспектор Икеда. Произошедшая ошибка отвлекла нас и позволила кейяре скрыться. Приношу свои извинения, шеф Калеа.
Но шеф успел прийти в себя, бойко хлопнул по колену, заговорил начальственно, причём снова наезжая на Икеду:
— Говорите, инспектор! У меня к вам масса вопросов. Например, почему вы предположили, что известная вам почва может быть связана с космодромом? Такие вещи.
— Учтите, шеф, это просто версия. Но я рассуждаю так: контрабанду, что мы нашли в магазине Мишки, привозят на челноках. Где можно посадить челнок? Конечно, на космодроме Патриарха Ала… Аула… Короче, куда и меня привезли. Но ведь там досмотр, риск, то да сё. А можно сесть по-тихому в старом космопорту, быстренько разгрузиться и через полчаса взлететь, ищи-свищи. А с другой стороны, если пара молоденьких дурачков решила бежать с планеты, не поедут же они официальным путём. Хотя я не знаю…
— Нет, вы правы, — вдруг согласился Калеа. — Кейяре не дадут пропуска на судно, покидающее планету. Разве что с родителями, но и это будет трудно.
— Ну вот! — обрадовался Стах. — Луане дали выпить и, скорее всего, объяснили, что они могут улететь на том же челноке, что привёз бухло. Ну, спиртное, в смысле. Короче, если почва будет та же, хотя бы похожая, надо устроить хороший обыск на этом самом космодроме. Что искать, не знаю. Может быть, это место преступления, а может, и нет. А ещё хорошо бы поймать один такой челнок. Сделать пилоту очную ставку с Мишкой. Он, конечно, не единственный покупатель контрабанды. Нужно выявить, кто ещё связан с этими ребятами. В конце концов, Луана не обязательно получил выпивку от Мишки.
— Мы провели обыск в «Колыбели», — вдруг сказал Калеа. — Знаете, что мы там нашли?
— Догадываюсь, — ухмыльнулся Стах. — У меня ещё есть. Могу поделиться.
— И записями, — добавил Калеа.
— И записями, — кивнул Икеда.
— Простите, — напомнил о себе гирарданец, — я вижу, что многое пропустил.
— Вот я и говорю, устранился от участия в следствии! — переключился на спрута шеф. — А между прочим, все материалы у вас на комме, заглянули бы на досуге!
Пока Калеа распекал своего негуманоидного коллегу, Стах думал. Долго думал, но всё же решился:
— Шеф, я ещё почему не всё говорил. У вас чистильщик завёлся.
Ну и выложил ему всё про подправленную запись с камеры метро, да напомнил о потерянных вещдоках и информации, просочившейся в «Пути». Пусть шеф теперь волнуется.
Бок о бок с гирарданцем вышли на улицу, размытую розовым рассветным туманом. Стах вспомнил о грелке, припрятанной в номере отеля. Сегодня он выпьет обязательно. Чтоб хоть чуть отпустило в груди. Да и спрут приложил его знатно, всё тело как побитое. Может, и ему налить? Всё-таки всё закончилось хорошо.
— Вин Кар Лу, а вы не употребляете алкоголя?
Фигура в лёгком скафандре чуть качнулась. Голос в наушнике прозвучал странно тепло:
— Нет, Икеда, для нас это просто яд. Но у нас свои методы, ммм… изменить эмоциональный фон. Через наш бассейн можно пропустить звуковую волну низкой частоты.
— Здорово устроились, — позавидовал Стах, — и никакие эхмейцы не придерутся.
Неуклюжий глайдер гирарданского посольства остановился у обочины, двери призывно поднялись и сложились, будто крылья бабочки.
— Садитесь, коллега, — предложил спрут. — Подвезу вас.
— Спасибо, коллега, я пройдусь. Здесь недалеко.
Стах побрёл по улицам просыпающегося города, мимо экранов на площадях, уже сообщающих первые утренние новости, мимо неподвижных деревьев, дремлющих за оградами скверов. Красивый город, зелёный, и просторный, и такой дико чужой. Страшно захотелось послать сообщение Мейнаке, уговорить его, украсть, выцарапать на часок из его счастливой семейной жизни. Пусть он просто ляжет рядом и обнимет, Стаху и этого хватит. Да, ему-то хватит, но что за радость такому завидному мужику возиться с немощным любовником? Они не друзья и не партнёры. Не стал его звать, конечно.
В гостиничном номере принял горячий душ, достал грелку, разбавил спирт горьковатым соком местного фрукта, половина на половину. Забрался в постель и хлебнул неожиданно вкусного коктейля, от которого слёзы наворачивались на глаза.
Утреннее совещание Стах позорно проспал. Просыпаясь, потянулся за коммом, стал читать отчёт криминалистов, и сразу стало не до сна. Одно дело — иметь обоснованные подозрения, и совсем другое — знать наверняка. Бетонная крошка, найденная в отпечатке следа, совпала с материалом покрытия старого космодрома. Калеа времени зря не терял и развернул целую операцию со всеми доступными ему силами, начиная от патрульных для оцепления и заканчивая операми и криминалистами. Шёл пятый дневной час. Вероятно, осмотр предполагаемого места убийства уже начался. Собирался в спешке, но, уже запрыгнув в глайдер, всё же бросил сообщение новому негуманоидному приятелю: «Ты с нами?»
И получил в ответ церемонное: «Сочту за честь, старший инспектор Икеда».
Спрут, всё в том же лёгком скафандре, догнал его уже на космодроме, когда патрульный, стоявший в оцеплении, придирчиво рассматривал карту Стаха. А вот гирарданца пропустил сразу, задумаешься тут о равноправии рас. Гирарданцы, конечно, более продвинуты технически, но люди всё же гуманоиды и должны быть эхмейцам ближе по духу. А хрена.
Стах оглядел огромную площадку, ограниченную забором из пластиковой сетки, натянутой между покосившимися бетонными столбами. Сетка во многих местах порвалась и свисала неряшливыми лохмотьями. Бурная эхмейская растительность кое-где уже просунула за забор свои жадные щупальца. Бетонное покрытие, даром что повышенной прочности, покрылось паутиной тонких трещин. Стах даже задумался: а рискнул бы он сам посадить здесь челнок? И сам себе ответил: челнок — да. Крейсер косморазведки, на котором он летал, пока его не выперли в отставку, это вряд ли.
По периметру к бетонному полю жались кособокие постройки, некоторые с проваленной крышей. Бросился в глаза большой ангар, сохранившийся лучше прочих зданий. Пожалуй, в него мог бы поместиться целый челнок. Или целое звено флайеров служб космопорта. Рядом беззвучно и неподвижно стоял гирарданец, в своём скафандре похожий на памятник покорителям космоса. Стах уловил едва слышный звук, похожий на колебание какой-нибудь плотной мембраны. Ему показалось, что спрут делает сейчас то же самое, что и он сам: составляет первое впечатление о возможном месте происшествия. Присматривается, прислушивается, принюхивается. Мозг с невероятной скоростью подмечает и собирает в копилку множество мелких наблюдений, большинство из которых никогда не будут востребованы. Но некоторые вдруг всплывут в нужное время: простой механический замок на воротах не повреждён, а вот мелкая пальмочка в одном из провалов забора сломана. Воздух пахнет микриллием с едкими масляными добавками. Надо спросить: дорог ли микриллий здесь, на Эхмейе? На Венчуре немногие частные суда могут себе позволить посадочные двигатели на микриллиевой тяге. Или, может, и топливо у них краденое?..
К ним подкатил низкий бот: платформа без стен и крыши, но с металлическими креслами, одинаково неудобными для любой расы. На боте, широко расставив ноги, стоял незнакомый Стаху полицейский. В наушниках прозвучало:
— Шеф Калеа приказал доставить вас к месту осмотра.
Вот так, ни тебе «здрасьте», ни «рад видеть братьев по разуму». Не говоря уже про стихи.
— Прошу, — Стах галантным жестом пропустил гирарданца вперёд, будто давая невеже-копу урок хороших манер. Зыбкая платформа покачнулась под ногой, едва не задев землю. Стах и Вир сели в кресла, пижон полицейский остался стоять. Стах до последнего надеялся, что тот рано или поздно навернётся, но гадёныш ему такого удовольствия не доставил. Даже при торможении удержался на ногах.