От звезды до звезды. Беглецы (СИ)

Перечитывая фразу в третий раз подряд Йонге даже прищелкнул языком от восхищения и с чувством абсолютно очищенной совести в ответном письме за весь экипаж поставил: “Без возражений”.
– Эй, – он подтолкнул напарника плечом. – А может, и правда, взяться за дипломатическую миссию?
Рудольф всхрапнул, и Йонге толкнул настойчивее. Рудольф замычал.
– Сам решай. Ты же капитан.
Искусственное солнце выползало на купольный свод. Лучи крались по полу, угрожая совсем скоро атаковать кровать и добраться до спящих. Йонге прикинул, что минут пятнадцать у него еще есть.
Попытка уснуть успехом не увенчалась. Сначала захотелось в туалет, парой мгновений позже о себе заявил пустой желудок, и, наконец, Сайнжа начал храпеть – словно ему в глотку воткнули парочку ножей. Мрачно внимая бульканью и хрипам, Йонге выдержал ровно минуту, добросовестно досчитав до шестидесяти.
– Так, – он уперся и спихнул с себя яутскую длань. – Вы как хотите, а я пошел рассчитывать риски!
На крыльцо первый пилот вышел вымытый и в гордом одиночестве. Визитка так и лежала на столе, заботливо придерживаемая силовым полем. Им же придерживались два упавших листка и неосторожно приземлившийся на стол крупный жук. Двумя пальцами подняв визитку, Йонге освободил жука, и тот с тревожным гудением умчался вдаль.
Не оставляя себе времени на сомнения, Йонге ткнул в браслет и сунул визитку под лучики сканера.
Вызов мигал добрых пятнадцать секунд. Йонге уже хотел отключиться, когда голограмма мигнула и сложилась в узнаваемую круглощекую физиономию.
– Э? Капитан?
– Здравствуйте, – бодро поприветствовал его Каменский. – Полагаю, вы пришли к решению?
– Ну, вроде того, – Йонге потер шею. Пластырь наполовину отошел, и Йонге решительно дернул его. – Да. Наверное, это для нас лучший вариант. Пусть будет дипмиссия. Но с вас ремонт!
Каменский молчал. В голограмме Йонге видел, что на него надет стандартный передатчик. Скатав пластырь в шарик и аккуратно налепив на стол, Йонге терпеливо дожидался результатов беззвучной беседы.
– Так, прошу меня извинить, – Каменский явственно встряхнулся. – Отлично. В этом случае организационные моменты мы берем на себя и в течение дня составим план ремонтных работ…
– Только по проекту Рудольфа.
– Простите?
– План. Ремонтный паспорт составлять будет мой напарник. Он механик, и… В общем, без него лучше ничего не трогайте.
Каменский пожал плечами.
За спиной мягко скрипнула дверь. В первую секунду Йонге решил, что не вытерпел Рудольф, но по первому же тяжелому шагу опознал яута.
Каменский чуть вытянул шею, и Йонге отвел руку, давая ему возможность посмотреть. Капитан дружелюбно кивнул и снова перевел взгляд на Йонге.
– Кстати, в составе миссии произошли изменения, – он сверился с браслетом. – Впрочем, это несущественно.
– Как это несущественно? – забеспокоился Йонге. – Что за маул в мешке?
– Просто дипмиссия будет в межрасовом составе, – вздохнул капитан. – Помимо человеческого блока в состав входит два крейсера яутского блока и один кракен от жаки.
Йонге оглянулся на Сайнжу.
– Вот, значит, как, – обвиняюще сказал он. – Пытаемся обскакать человечество?
– Наш мир стар, – Сайнжа причесал дредлоки и покрутил головой. Шея отчетливо захрустела. – Наша колыбель истощена. Нам нужна поддержка для нее. Инсалар могут создать то, чего никто не может.
Йонге покосился на голограмму. Каменский вслушивался с таким вниманием, что даже щеки слегка втянулись. Погоны возбужденно поблескивали.
– Давайте так, – сказал Йонге, – у нас есть своя смета по ремонту, но теперь ее, конечно, надо конкретно расширить. Сообщите, когда утрясете свои, м-м, оргмоменты, и мы подъедем. Определимся на месте.
Каменский опять помолчал, сосредоточенно сдвинув брови. Потом кивнул.
– Договорились. Всего хорошего на этом?
– Всего хорошего.
Голограмма погасла. Йонге облокотился на перила и повернулся к яуту.
– Не понял, что насчет старого мира?
– Планета стара, – повторил Сайнжа. – Ресурсы почти истощены. Мы не трогаем ее, наши разработки выведены в другие миры. Мы стараемся сохранить первозданный облик, но целые виды – вымирают. Мы держим их в заповедниках, однако сохранять их все труднее.
 
Йонге поскреб кончик носа.
– Как-то не вяжется у меня эта экологически-промысловая реальность с вашими… – он повертел пальцами. – С жизненным кредо.
Сайнжа развернулся к перилам спиной и тоже облокотился на них.
– Смешной Йхо-онхе. Ты думаешь, можно жить во Вселенной, только убивая?
– Ну, это общественное мнение насчет вас, – проворчал Йонге.
– Общественное мнение гласит, что умансоо – это жадная, бесконечно размножающаяся, паразитическая раса. Что доказывает история ваших спорящих компаний.
Йонге побарабанил по перилам. Сказанное прозвучало мерзко, но предъявлять претензии отдельно взятому яуту было нелепо.
Дверь опять отворилась. Взъерошенный первый механик споткнулся о порог и вывалился на крыльцо. Сайнжа протянул руку, однако Рудольф выровнялся сам.
– Жадный, размножающийся паразит намерен пожрать, – объявил он. – А потом вы мне перескажете все, что успели нарешать за моей спящей спиной!
  *
Ремонтные дела двигались куда быстрее судебных. Пока производственные жернова готовились перемолоть махину дела “Юты” в очередном слушании, на верфях ремонтного яруса закипела работа. Основным инвестором выступил институт этнологии и антропологии при общечеловеческой академии наук. Уточнять, сколько процентов деятельности института финансируется государством, Йонге не рискнул.
Рудольф взял с напарника честное слово не мотаться в ремонтный док, и тут же свалил туда сам, приговаривая о необходимости тотального контроля. И застрял там на двое суток.
Но сводки все-таки отправлял. Видимо, не в силах вынести груз сакральных ремонтных знаний в одиночку.
Сайнжа тоже навострил когти, обмолвился, что пару дней проведет в важных делах и пообещал прибыть на судебное заседание. После чего многозначительно добавил, что лучше бы умансоо при этом выглядеть торжественно.
Жаки прописался в Арбитраже окончательно и бесповоротно, не прекращая пересылать допустимые к распространению сведения.
Изучая сразу по несколько отчетов, Йонге чувствовал себя мальжейским слизнем-координатором.
“Фелиции” досталось больше всех. Команда-заменитель из трех инорасцев буквально вывернула несчастный искин наизнанку. Варварски лишенная критических ограничителей, выпотрошенная для встраивания в инсалар “Фелиция” совершила невозможное: сгенерировала подобие белой дыры, вытолкнувшей корабль в соседний кусок пространства. Оболочка поддержки испарилась, и только благодаря мгновенному истощению стержня корабль остался невредим. Дополнительно стоило поблагодарить гравистабилизаторы, точно так же приказавшие долго жить.
В конце пояснительной сводки было приписано энергичное “сраные жаки” и дальше следовал абзац, в котором персонально для напарника Рудольф рассуждал об опасности выдачи управления синежопым мудакам. Упомянутые мудаки, исповедующие нейробионическую связь, окончательно свернули Фелиции крышу, и теперь искин периодически предлагал механику выступить в роли коннексона.
Рассчитывать на патент в таких условиях не стоило, равно как и пытаться продать исследования в ведомство Хармати. Ошарашенная Фелиция заикалась и путалась в расчетах, стоило только затребовать хотя бы приблизительную модель совершенного.
Сидя в дешевой кафешке, принимавшей к оплате долговые чеки, Йонге рассеянно потягивал эрзац-ораубик и пролистывал списки прегрешений, за которые в “Юте” головы уже должны были лететь налево и направо.
Модифицированные шелтерные чипы с удаленными контроллерами. Разработки по терраформированию. Девять планет, пострадавших от внезапных экологических бедствий. Нелицензионные синтетики боевого профиля. Передача секретных сведений в частные руки. Где-то там же мелькнуло уголовное дело по факту убийства нескольких получателей неапробированных эмбрионов.