От звезды до звезды. Беглецы (СИ)

– Блин, ну вот, а если б ты мне его тогда выковырял, так же было бы?
Голову напарника он так и не выпустил, лишь переместившись за спину. Йонге откинулся затылком на твердое плечо. Хвастливый погон на кителе не нащупал – все искусственное с них в спешке посдергивали. Рудольфа обыскали особенно тщательно. Сам Йонге удостоился браслетов-подавителей и лишился колец.
– Может. Но я б сделал аккуратно.
– Ну да.
Рудольф рассеянно поглаживал его по лбу. Секунда за секундой – и Йонге с удивлением обнаружил, что непроизвольные подергивания пальцев ног прекратились. Обувь у него тоже отняли, и раздражало это неимоверно.
– Значит, Аннели, – пробормотал Рудольф. – Сука мстительная. Это что же, он нас подставил? Подсунул нам чертову рыбу? Охренеть! Че делать-то будем?
– Как минимум…
Йонге запнулся. Заготовленную длинную фразу его язык не выдержал бы. Без синхрона приходилось мучительно продумывать экономию каждого слова.
– Хармати, – наконец сказал он. – Жаки.
Рудольф сдавленно ругнулся.
– Но когда она доберется? Выжмут нас уже как цитроны.
Йонге тихонько застонал от безнадеги.
– Ты чего? – испуганно поинтересовался напарник.
– Спина болит, – соврал Йонге.
Вдали суетилась ремонтная бригада.
С немалой гордостью Йонге обнаружил, что своей дикой выходкой, едва не кончившейся инвалидностью, умудрился-таки испоганить что-то в ячейке – и “Фелицию” от компании майора отделила не только собственная обшивка, но и плита из цельного монокристалла.
Абсолютная и чудовищно неуместная прозрачность плиты давала разглядеть “Фелицию”. Корабль застыл, прижавшись к полу. Йонге устало поморгал, присмотрелся и сообразил, что ячейка практически целиком состоит из модульных блоков. Возможно, как раз на случай биологической или химической угрозы. Заградители должны были аккуратно подниматься из нижней, технической половины шестиугольного “футляра”, отсекая чумной корабль и надежно герметизируя. Но в ячейке две тысячи четыреста сорок один контуры управления сожгло к чертям.
Часть заградителей приподнялась, и команде техников приходилось таскать оборудование по пересеченной местности. И, судя по беготне, основную моноплиту заклинило намертво.
– И не улететь им, – вздохнул Рудольф.
– Скажи еще, прыгнуть. Ох…
Йонге опять застонал и чуть повернул голову, закрывая глаза. Рудольф почти машинально погладил его по лбу и внезапно напрягся. Йонге разлепил веки и скосил взгляд на стену.
Майор Аннели собственной персоной направлялся к ним по коридору. Перешагивая рухнувшие блоки светильников, преодолел последние метры и остановился перед лифтом. Комбинезон его так и лучился свежестью и опрятностью. Весь облик майора излучал подтянутость и деловитость.
Йонге с иррациональной обидой подумал о безвозвратно испорченной парадной форме.
Пальцы Рудольфа ощутимо закостенели.
– Господа, мы теряем время.
Йонге молча повернул кулак на колене и показал майору средний палец. Аннели понимающе кивнул и шагнул к стене. Набрал что-то на панели и снова вернулся к лифту. Несколько мгновений прошли в угрюмом молчании. В лифте тонко дзенькнуло, и на расстоянии вытянутой руки медленно опустился один из шестигранников, составляющих стену. Рудольф сжал пальцы еще крепче.
– Травить не буду, – сказал майор. – Это для вашего коллеги.
Подумав пару секунд, Йонге потянулся за склянкой. Рудольф предупреждающе заворчал. Йонге и сам мог навскидку назвать тридцать последствий неосмотрительного употребления неизвестной жидкости. Но у майора было сто раз по тридцать других способов оказать необходимое давление.
Поэтому он все же высвободился из хватки напарника и хлебнул от души. Зубы тут же свело. Йонге сморщился и осторожно побулькал. Сплюнул прямо на пол и набрал снова. Повторил операцию и выплюнул порозовевшие остатки уже в склянку. Он поводил языком и убедился, что больше ничего не болит. Ютовские секреты явно удачно совместились с высокой генетикой. Благодарить Йонге не стал, молча поставив стекляшку на пол.
 
– Неудобно все получилось, – картинно вздохнул майор. – Спешка, вопли, попорченное оборудование. Кстати, там, – он указал пальцем себе за спину, – полная блокировка. Подавляющее поле, если вам угодно. И эта пташка не улетит. Так может, вы сами расскажете, куда нам направляться за грузом?
Йонге подумал и повернул вторую руку, точно так же продемонстрировав одним пальцем точный маршрут.
Аннели чуть поморщился.
– Не хотите говорить вы – расскажет ваш искин.
– Фелицию не трогай, Arschloch! – взвился механик. – Руки от нее уберите!
– А хотите договоренность? – внезапно оживился Аннели. – Вы рассказываете, где оставили груз, мы его забираем и выплачиваем вам вознаграждение. И все квиты.
– Ага, и мы в виде пепла разлетаемся где-то в галактике, – усмехнулся Рудольф.
– Зачем вам груз? – выговорил Йонге. – Вы за нами команду зачистки отправили.
На мгновение Аннели оскалился.
– Некоторые, – выразительно сказал он, – совершенно не умеют нормально работать.
Улыбнулся и двумя пальцами извлек из-за пояса прозрачную пластинку. Шагнул еще ближе и аккуратно приложил к стене. Йонге невольно вытянул шею, приглядываясь. В запаянном футляре матово поблескивали узнаваемые глейтерные чипы.
– Это еще что за хрень?
Аннели шевельнул пальцем, и футляр скользнул в технический зазор. Секундой позже пластинка оказалась внутри и спланировала прямо под ноги Йонге.
– Это ваши новые чипы.
Рудольф наклонился, пытаясь дотянуться до пластинки через плечо напарника.
Губы скользнули по уху.
– Йонге, он не знает про Ха…
– О чем, господа? – оживился Аннели.
Пальцы Рудольфа вздрогнули.
Поганый синтетик слишком хорошо слышал.
– О моих проблемах, – спокойно сказал Йонге. – Не знаю, что у вас за чипы, штамповка какая-то. Мне не подходят. Я нестабилен в паре.
Мгновенно сориентировавшись, Рудольф обхватил его за пояс и подышал в макушку.
– Разработаем новые, – заулыбался Аннели.
Серые глаза оставались неподвижными и тошнотворно-пластиковыми.
– С чего бы такие траты, – тяжело сказал Йонге.
– Мы же не звери, а люди. Зачем вас убивать? Просто вступайте в нашу программу лояльности. Взаимовыгодное сотрудничество. Я не зря рекомендовал вас как самый скоростной корабль.
– Рекомендова-ал? – протянул Рудольф.
– А альтеянцев убивать – нормально? – не выдержал Йонге.
– Люди, – повторил Аннели. – Про чужерасцев речи не идет.
Йонге почувствовал, как от злости напарник вздрагивает, и поторопился ухватить его за руку.
– Мы подумаем, – сказал он. – Как минимум мне нужны другие чипы. Еще гарантии. Депозитный взнос. И к тому же с жаки нужно договориться, как… с инопланетчиком.
– Пять минут, – Аннели перестал улыбаться. – Моя щедрость ограничена.
Свет в коридоре мигнул.
Йонге потянулся и схватил чипы. Свет мигнул снова. Аннели дернул щекой, нарушая безупречность пластикового лица. Полуобернулся к техникам, и Йонге машинально прикинул, что окажись синтетик боевым, техники бы уже дымились кучками. Пальцы сами пихнули чипы в карман на рубашке. Майор снова повернулся.
– Ваш депозит будет существенно ограничен, – почти сквозь зубы сказал он. – Ущерб, нанесенный нашей парковке, знаете ли…
– Зато у нас уникальный корабль, – возразил Йонге. – Обсудим детали?
– Нет!
Свет опять мигнул, но на этот раз и не подумал восстанавливаться. Яростные подмигивания продолжались, свет тускнел и наконец погас совсем.
Взамен вспыхнула аварийная подсветка. Несколько мгновений ровный оранжевый свет усиливался, а затем пол под ногами ощутимо вздрогнул. Вся станция словно качнулась. Затем обычное освещение вернулось.
– Какого хрена, идиоты? – сорвался Аннели.
Развернулся и решительно устремился обратно.
Йонге протестующе захрипел, протягивая руку. Рудольф проследил за направлением и выматерился, отпуская напарника. Фелиция очнулась. Гравистабилизаторы повернулись. Все восемь, направляя векторы: вверх, вниз, вперед, назад, в стороны. Техники энергично забегали, на монопластине вспыхнули автоматические сигналы блокировки. Движение прекратилось.