От звезды до звезды. Беглецы (СИ)

  *
Прыжки по гребням оказались делом хлопотным. Целые корабельные сутки ушли на балансирование в гравитационном океане, лишенном спасительных маяков. Фелиция все же смогла промоделировать указанные Сайнжей пики на карте, и возле нее Йонге с навигатором проторчали почти половину из этих суток.
Даже инсалар успел потерять интерес к столь волнительным событиям. Прыжки на нем сказывались не очень хорошо – в основном жаловался он на головокружение и помутнение разума. Плюнув на паранойю, Йонге разрешил Фелиции поддерживать с инсалар постоянный диалог и пичкать его сведениями, в избытке заполняющими библиотеку.
“Вот съедет он ниже индекса, и что делать будем?” – жаловался он механику.
“Не ссы, – неизменно утешал Рудольф. – Тогда продадим как редкий кулинарный экземпляр. Попросим яута изготовить из него экзотический торт”.
Жаки перешел в развлекательно-ничегонеделательный режим. Оккупировав каюту яута окончательно и бесповоротно, он, по отчетам Фелиции, увяз в ознакомлении с человеческой культурой. Самое большое количество запросов шло в раздел “вымышленная литература”, подраздел “любовные романы”.
К исходу пятнадцатого часа ковыряния в картах, пробравшись на камбуз и столкнувшись там с жаки, совершенно осоловевший от расчетов первый пилот не нашел ничего умнее, чем поинтересоваться – уж не собирается ли жаки нести свет романтической культуры человечества в Протекторат.
Похрустывая брикетом “клетчатко-белкового комплекса ВИТ-40” синерылый презрительно сообщил, что на примере нелогичных взаимоотношений в бигендерной среде он всего лишь убеждается, как совершенно устройство триумвиратов.
Долгих несколько часов Йонге отчаянно пытался изгнать из воображения инцестно-ориентированную модель, где двое выступали полумеханическими придатками третьего.
Особенно неприятно это выглядело ввиду факта квазиусыновления граждан Вебера и Далине в имперской ветви Найхави.
К моменту выхода на первый маяк Йонге уже отчаянно жаждал избавиться от всех инопланетных пассажиров и наконец-то обрести душевный покой. В крайнем случае, его бы устроил выход к людям и прогулка среди приятных взгляду хомо сапиенс.
Единственный доступный на корабле хомо сапиенс успешно скрывался в технических недрах, с головой уйдя в составление инвентарно-ремонтного списка.
Маяк стоял на автоматическом буе, который то и дело нырял в гравитационную складку. Настроен он был на круговой режим и ускользнул прямо из-под носа, на прощание мигнув трассирующей очередью сигналов, обещающих следующее появление через четыре часа.
– Ну и что? Ловить другой будем? – осведомился Йонге в потолок.
– Напоминаю, первый пилот, выставлен режим капсуляции, – встрял искин.
– Можно прыгнуть дальше, – предложил Сайнжа.
– Не хочу, – решительно отказался Йонге. – Я и так себя чувствую, словно пережеванный математическими допущениями.
– Но ты даже не считаешь. Все делает Фелиция.
– Да? – Йонге плюхнулся в кресло и вытянул ноги. – Значит, ты до сих пор нихрена не понял, как мы работаем.
Сайнжа зашипел. Снял с бедра дротик и любовно погладил зазубренное лезвие.
– Мы в связке, – Йонге постучал себя по лбу. – Без меня искин – просто машина, занимающаяся построением моделей. Я без нее, конечно, тоже только как… – он снова постучал и задумался, – как древний штурман. С астролябией в руках. Одним глазом на звезды, одним пальцем в небо. Если повезет, выплыву куда-нибудь. Но, скорее, утону.
Сайнжа внимал, сложив клыки и, по обыкновению, чуть наклонив голову.
Йонге снова задумался, машинально потирая простуканный лоб. Он впервые силился подобрать для кого-то объяснение – как пилоты становятся пилотами. Попробовал сложить внятные и простые фразы, объясняющие, как в Академии изо дня в день приходилось корежить память и логику, погружаясь в бесконечные абстракции, учитывающие последние достижения астрофизики, которых с каждым годом становилось все больше. Даже вспомнил курс “холодной” теории, который они долбили полный триместр – и в конце выяснилось, что в моделях, которые они наконец-то научились выстраивать почти интуитивно, открыта погрешность, сводящая перспективы использования “холодного” проектирования в минус.
 
Тогда они напились всем курсом и разграбили какой-то магазинчик. Именно в тот год в официальной гражданской карте студента Йонге Далине появилась первая запись о мелком административном взыскании.
– Ты не поймешь, – наконец, сказал он.
– Я вижу то, чего не видишь ты, – возразил Сайнжа.
– Но ты пользуешься нашими с Фелицией построениями, – парировал Йонге. – Без меня она не посчитает, без нее не будет карты, и тебе не с чем будет работать.
Сайнжа выпрямил пальцы и провел подушечками по когтям.
– Логично, – согласился он.
В воцарившейся тишине, обойдя все помещение два раза, яут громко вздохнул и направился к выходу. После его отбытия Йонге выдержал пятнадцать официальных капитанских минут, прежде чем покинуть мостик и отдать все на откуп автопилота.
Ему снова хотелось жрать, и на этот раз он не поленился как следует переворошить запасы в холодильнике. Наткнувшись на целый брикет рыбьих палочек, Йонге с радостью оторвал десять штук разом и закинул в биокластер.
Умеренно прожаренные, под безалкогольное пиво они шли на ура. Йонге пожирал их с двойным наслаждением, вымещая на рыбопродукте личное отношение к обитателям морских глубин.
Ему представилось, как инсалар нервно падает в обморок при виде золотистой корочки, и он злорадно ухмыльнулся.
Покончив с едой и привычно скатав бутылку в шарик, Йонге приобрел заряд бодрости размером с два крейсера и устремился инспектировать коридоры. Инвентарные номера, оставшиеся с момента прилета жаки, мозолили глаза, и Йонге чувствовал жизненную необходимость избавить современный исследовательский корабль-разведчик от пошлых пластиковых пленок с унылой нумерацией.
Управившись за пару часов, Йонге опять обнаружил себя у камбуза. Есть не хотелось, но все тот же, единственный помимо него, хомо сапиенс точно бы не отказался от выпивки.
Стоя с бутылкой у холодильника Йонге прислушался к себе. Обычно каждый сам заботился о насущном – если не считать проповедей Рудольфа о соблюдении баланса микроэлементов и важности суточного режима. Без особой просьбы пиво никто друг другу не таскал.
Но в этот раз Йонге был железно уверен, что пиво окажется кстати. Подумав еще чуть-чуть, он махнул рукой и решил, что за него все делает синхронизация.
Помахивая бутылкой, он безошибочно добрался до второго технического уровня.
В сухой тишине, изредка прерываемой пластиковым шорохом, невнятное бормотание разговора, он услышал издалека. Прислушиваясь к синхрону, подошел ближе и обнаружил, что у механической двери номер шесть появился нежданный апгрейд. Ботинок Рудольфа застрял между пазами и дверным блоком.
Индикатор на доводчике сердито подмигивал. Йонге уже собирался выкинуть посторонний предмет, но бубнеж за дверью наконец-то оформился в слова, и он остановился.
– О… бля… нет, не трогай…
Резкое возбуждение накатило удушающей волной. Пришлось немедленно приложить бутылку к щеке.
Яут заворчал и щелкнул.
– Теперь расскажешь?
– А! Ох… Нежнее…
Сайнжа изумленно заклекотал. Рудольф хрипло засмеялся и тут же матюгнулся – видимо, яут цапнул его когтями. Йонге навострил ухо и переложил бутылку.
– Ладно. Ты же видел, нас чуть не стянуло в одну личность. И это еще везение своего рода, – тон напарника перешел в невыносимо менторский. – Потому что мы с одинаковой силой воли. Был бы один слабее, сломался бы. Такое вот западло. Во всех методичках написано.
– Не читал, – проворчал Сайнжа. – Дальше?