От звезды до звезды. Беглецы (СИ)
– Не командуй моим экипажем.
Сайнжа фыркнул и тут же содрогнулся. Потом поднял плечи, ощутимо ежась от удовольствия. Точно так же вздрагивая, Йонге заглядывал в желтые глаза. На загривке от восторга почти потрескивало электричество.
Он бы вечно прислушивался к этой внутренней дрожи великого охотника, но напарник не дал много времени.
Поднявшись и почти навалившись на спину яуту, он многозначительно подвигал бровями.
– Или сейчас, или я не знаю, что сделаю.
Лихорадочно завозившись, Йонге повытаскивал ноги из-под себя, плюхнулся на задницу и скользнул вниз – так и не отпустив дредлоки. Сайнжа заворчал, наклонился и почти придавил Йонге. Член оказался у первого пилота на ребрах.
“Я нихрена не вижу!”
“А я за тебя”, – довольно откликнулся Рудольф.
Сайнжа сдвинулся чуть выше, Йонге почувствовал, как напарник двумя пальцами направляет его – и застонал, погружаясь во влажную щель. Рудольф не стал медлить, присоединяясь, и Йонге застонал еще раз, уже начиная двигать бедрами. Вдвоем было куда теснее, жарче и умопомрачительнее.
– Сильнее, умансоо!
Жаркое ацетоновое дыхание обдало Йонге лоб, почти ощутимо стекло горячим потоком до груди, и он бессловесно подчинился. Простыня скользила под пятками, но он держался за дредлоки, как за спасительный якорь, и двигал бедрами, пытаясь засадить как можно глубже, по самые яйца, а если влезут – то и вместе с ними.
Члены терлись друг об друга, скользили в горячей смазке, Йонге уже чувствовал, как щекотные ручейки стекают ему под яйца и между ягодиц. Сайнжа начал хрипеть, жадно втягивая воздух, и его собственный член стремительно отвердевал. С трудом отпустив одну руку, Йонге прижал дергающуюся дубинку к собственному животу. Сайнжа хрипел и фыркал, вытянув шею, так что клыки задевали макушку Йонге. Руки, по обе стороны упиравшиеся в постель, бугрились мышцами, блестели от пота. Казалось, влажная кожа источает слабый, сладковатый запах удовольствия. Кусая губу от усердия, Йонге взялся обхаживать напрягшийся член, насколько хватало силы пальцев. Даже успел просунуть руку ниже – где все три тела влажно соприкасались – и набрать ладонью приятно-скользкой жидкости. Неудержимо тянуло сунуть пальцы в рот – чуть ли не текла слюна – но он сдержался и сосредоточился на главном.
– М-м!
Приглушенный вопль напарника сопровождался содроганием члена и явственным ощущением, что в сжимающейся дырке стало скользить еще сильнее и приятнее. Йонге зажмурился, прикусил губу и наддал жару. Уже случившийся чужой оргазм, подкатывающий еще один – все перемешалось, подстегивая лихорадочной дрожью.
Толчок, другой, третий – и он тоже разрядился.
Сайнжа тягуче застонал, переходя в шипение, раздутый хер под ладонью Йонге дернулся и щедро выплеснул сперму. На яйца почти хлынуло, а хватка каал-ли сжалась до границы боли.
Рудольф охнул, подался назад, и Сайнжа чуть опустился, прижимая пилота.
“О боже, – Йонге мутно поморгал и разжал руку на дредлоках. Откинулся на горячую простыню мокрой спиной. – Опять застрял”.
Рудольф молчал пару мгновений, а потом с энтузиазмом пришел на помощь. Йонге протестующе дернул ногой, чувствуя, что ему не только помогают высвободиться, но еще и ощупывают на предмет подрочить.
– Уйди оттуда, упырь!
– А знаешь, отсюда интересные виды открываются.
– Я те пиздюлей навешаю, если ты будешь виды руками трогать.
– А если не руками?
– Руди!
В ответ раздался поганый смешок, но дразнить напарника Рудольф прекратил. Однако и из-за спины не выглядывал, и Йонге опасливо пошевелил пальцами на ногах.
– Подозреваю, это был план, составленный заранее?
– Импровизация! – возмутился Рудольф, по-прежнему не выныривая из-за яута.
Йонге машинально водил костяшками по разлегшемуся на нем члену. Тот постепенно терял жесткость, но уж очень неторопливо. Живот покалывало, словно отступало легкое онемение.
– Уйди оттуда, импровизатор. Я даже вслепую тебе еще пару ребер сломаю.
Рудольф со вздохом вынырнул на свет, потянулся и мягко опустился на живот.
– Что не так-то? – с досадой спросил он. – Сам же про пенсию с маразмом разливался.
Йонге обстоятельно вытер ладонь о простыню – тут же получив чужую память, что комплектов всего три и два без того уже в стирке – потянулся и взъерошил волосы напарнику.
– Я и не отказываюсь от, хм-м, разлитого. Просто… Ну не люблю, когда что-то неподконтрольно происходит.
Рудольф усмехнулся, приподнялся на локтях и подтянулся еще ближе. Сложил руки, повернул голову и пристроил на них. Йонге чуть подвинулся, тоже повернул голову, и между ними осталось расстояния на один короткий рывок. Однако тянуться было лень. Рудольф прикрыл глаза и довольно вздохнул. Йонге зевнул, с трудом удерживая нижнюю челюсть от полного распяливания. Сайнжа излучал столько тепла, что Йонге ощущал себя змеей под инфракрасной лампой – полное умиротворение и желание завалиться в спячку на пару сезонов. Глаза слипались.
Дремота уже наползала неумолимым покрывалом, когда член яута дернулся. Почти ударил по животу и явственно мотнулся концом из стороны в сторону.
Йонге быстро открыл глаза. Заморгал, прогоняя сонную муть. Сайнжа заворчал и клацнул, затем широко зевнул от всей яутской души. Выпрямил руки, высвобождая Йонге, и потянул шею, запрокидывая голову.
– Доброе утро, – вежливо сказал первый пилот.
Сайнжа защелкнул пасть и легко перемахнул корпус Йонге, переваливаясь на сторону.
– Ничего себе, – заметил Рудольф.
Яутский хрен бодро вытягивался и сокращался, демонстрируя удивительную подвижность.
– Еще не все, мои сокровища, – заклекотал яут. – На этом мы не остановились.
Йонге поежился: как только его прикрытие сдвинулось, по коже потянуло холодком. Сайнжа обстоятельно стряхнул с головки капли, и Йонге недовольно отодвинулся.
– Опять анестезиологическое оружие?
– Женщины, – пояснил Сайнжа.
– Что?
– Иначе невозможно, если женщина уже спит, а ты вновь хочешь вступить с ней в любовную связь.
Рудольф от восторга засучил ногой.
– И? И? Продолжай!
– Нужно сделать так, чтобы не почувствовала преступления.
– Боже, это гениально!
Сайнжа наклонился, лизнул Йонге прямиком в пупок, и первый пилот недовольно потер мигом потерявшее восприимчивость место. Но под пальцами онемение быстро таяло.
– Малый круг лимфообращения, – пояснил Сайнжа. – Не люблю тратить, долго вырабатывается. Поднимайтесь, лентяи.
– Отцепись.
– Еще, – твердо сказал Сайнжа. – Это не вопрос.
– Нечем в ближайшие десять минут, – почти засмеялся Рудольф.
– Можно руками, они тоже мягкие.
Демонстративно откинувшись на локти, яут потянулся и похлопал Рудольфа по заднице ступней, ловко оттопыривая пальцы, чтобы не задеть когтями. Механик застонал.
Ворча под грузом капитанской ответственности, Йонге все-таки поднялся. Мстительно уселся верхом на твердый живот, повернувшись задницей к яуту, и тут же почувствовал, как по спине скользит коготь. Сама собой запрокинулась голова, выгнулась спина, и на мгновение он совершенно забыл, что от него хочет великий охотник.
– Вверх-вниз, – сказал Сайнжа. – Люблю мягкие руки.
Рудольф заухмылялся и поднялся тоже.
– Не могу пройти мимо фетишизма, – вздохнул он. – Дайте сюда этот член, я его… о.
Йонге поймал мгновенно поплывший взгляд напарника. Рудольф прерывисто вздохнул и тоже уселся верхом, бесцеремонно придавив слегка согнутые ноги яута. Двинулся вперед, уперся обеими руками в широкие тазовые кости. Йонге повторил за ним, подчиняясь ниточке синхрона. Член оказался стиснут между обоими, да так, что почти упирался в сурово выдвинутые подбородки. Яут возбужденно заклекотал.
Рудольф чуть подался в сторону.
– Любишь смотреть человечью порнографию? – улыбаясь, спросил он у Сайнжи.
– Люблю делать!
Йонге мотнул головой и в отчаянии прихватил напарника за ухо – он уже слышал по вибрации синхрона, как Рудольф собирается произнести речь о важности сисек в порнухе, отсутствии таковых у экипажа “Фелиции” и рассмотреть замену их на альтернативные, хорошо проработанные грудные мышцы и, куда же без этого, мышцы брюшного пресса.