От звезды до звезды. Беглецы (СИ)

– Завтра? – искренне изумился Йонге. – А как же охота, трофеи, снятие проб и так далее?
– Мы договорились, – величественно изрек яут. – Моих монстров оставят в глубоком сне. Я заберу их позже.
– Что, бесчестно сторговался? – не замедлил подначить Рудольф.
Яут потянулся и неожиданно хлопнул Йонге по животу. Пилот подавился.
– Меня за что? – возопил он, отдышавшись.
– Вы всегда заодно, – хмыкнул яут.
В глубине души Йонге сделал ставку, что Сайнжу огорчила мысль о полностью искусственных трофеях. Поэтому нельзя было исключить, что он ждет видового скрещивания.
– Так ты говоришь, уже завтра лететь можно? – протянул Рудольф.
– Никаких спешных поступков, – строго сказал Йонге. – Все посчитать, в карте порыться. Я по Арбитражам сто лет не мотался, но на крупных узловых они должны быть, так что в любом таком…
Дыхание кончилось, Йонге прервался и судорожно глотнул воздуха. Сайнжа задумчиво провел когтем по чужой пятке снова.
– Умансоо, мы отпразднуем это?
Йонге неопределенно замычал.
– Акт слияния, – прищурился яут.
– Ух…
Сайнжа нахмурился, раскрыл челюсти и пошевелил клыками. Потом так же молча свел их и с шипением вздохнул. Разжал пальцы, и Йонге брякнулся пяткой об пол.
– Может, завтра, – осторожно сказал Йонге. – Ну там… да у меня голова до сих пор кружится. Вдруг стошнит.
Сайнжа прищурился и негромко заклекотал. Повисшее было на синхроне недовольство медленно рассосалось. Рудольф яростно закивал, против обыкновения не став комментировать даже по глейтеру.
– Поэтому ты боишься спешить? – уточнил Сайнжа.
Йонге сел, поправил воротник рубашки и развел руками, почти виновато улыбаясь. Памятуя о бурных спецэффектах, сопровождающих нестандартные прыжки, он решил осторожнее относиться к здоровью экипажа.
  *
“Фелиция” неторопливо ползла сквозь атмосферу. К легкому неудовольствию Йонге в рубку набились абсолютно все: механик, троица жаки, яут, а киберик и вовсе никуда не уходила. Инсалар взволнованно трепетал хвостом, прижимая хоботок к пластику.
– Не понимаю, что такого интересного, – наконец не выдержал Йонге.
Рудольф даже не обернулся. Яут покосился на первого пилота и снова монументально уставил взор на экран, имитирующий огромный смотровой иллюминатор.
– Я должен проконтролировать этап “Исход”, – проскрежетал синерылый. – Поскольку ваш проект был расширен, мое присутствие по-прежнему необходимо во всех ключевых моментах.
Йонге помассировал переносицу и обреченно расслабился.
Проходя максимальную атмосферную отметку, Фелиция на мгновение клюнула носом. Мигнули экраны, отобразилась и тут же погасла служебная таблица каналов связи. Йонге успел заметить, что на всех стоит блокировка. Инсалар в аквариуме обеспокоенно замотал хвостом. Йонге провел пальцами по панели, вызывая отчеты. Один за другим те продемонстрировали зеленые метки.
– Бывает, – вслух сказал он. – Без орбитальных слотов иногда водит.
Киберик, включившая визор, медленно повернула к нему голову и почти уронила ее на плечо. Рудольф небрежно коснулся своей консоли и тоже заглянул в пару таблиц.
– Эй там, в колбе, как самочувствие? – окликнул Йонге.
Хвостатый безучастно парил в хитро скомпонованной жидкости. Йонге послышался тонкий стеклянный звон, переходящий в тревожный многоголосый шепот.
– Эй!
Инсалар встрепенулся.
– Все в порядке, – откликнулся он. – Вы можете продолжать.
Визор киберика погас.
– Фелиция, – Рудольф устроился в кресле поудобнее, – зонды подхватываем, вон болтаются. И я настаиваю на прежнем соблюдении тишины.
– А маяки мы трекать как будем? – возмутился Йонге.
– Ты пилот, ты и думай, – отрезал Рудольф.
Йонге нахмурился, подпер челюсть кулаком и попробовал переосмыслить все грехи за двенадцать полетных лет, благодаря которым теперь он болтался черти где и черти с кем – если, конечно, не считать напарника и, так уж и быть, яута. Хотя, возможно, именно в яуте было все дело.
 
Йонге пристально уставился на широкий бок. Сайнжа дышал животом, и мышцы медленно двигались. Пару мгновений спустя яут повернул голову.
– Что, умансоо?
– Тебя, случайно, не проклинали?
Сайнжа озадаченно моргнул.
– Ну там пять лет невезения. Тебе и всем, кто рядом. Нет?
Сайнжа тряхнул головой.
– Йхо-онхе, ты глупее скриля. И трусливее. Если вас так беспокоят бывшие хозяева инсалар, вы могли бы давно просить имперский дом о защите.
– Я уже близок, – мрачно сказал Йонге. – Но неизвестно, что вы попросите взамен.
Сайнжа заперхал и зарокотал, явно готовясь произнести речь. Перебило его минорное пиликанье.
– Режим капсуляции установлен, – сообщила Фелиция.
Невольно разделяя облегчение, волнами исходившее от Рудольфа, Йонге вновь погладил панель управления и вызвал свою математическую модель. Теперь, дополненная данными, стянутыми с зонда, она выглядела более правдоподобной. Зонд тщательно сохранял в памяти свой длинный, иногда подпинываемый программой прыжка маршрут. Носило его изрядно, и большинство спектральных меток совпадали с одним из кластеров, предложенных Фелицией.
– Сайнжа, глянь. Это примерный маршрут отсюда к цивилизации. Без связи придется просто идти на световой, пока не зацепим что-нибудь подходящее. Может, здесь, – он ткнул в подмигивающие сиреневым Терции, – или тут, – выделенная красным Маниль тоже мигнула. – Но на самом деле, хрен его знает.
– Вы не умеете прыгать без маяков? – искренне удивился яут.
– Вселенная слишком велика, – проворчал Йонге. – Зуб даю, что сам прыжок сюда оказался возможен только из-за “Криотекса”. Иначе Фелиция бы даже не взялась считать. По разломам в никуда мы не прыгаем.
Жаки воздел подии, но Рудольф громко хлопнул в ладоши, привлекая внимание синерылого, и демонстративно прижал палец ко рту.
– Со мной можно куда угодно, – уверенно сказал Сайнжа.
Йонге постарался взять себя в руки.
– Поэтому я тебе и предлагаю посмотреть. Для нас здесь легко заблудиться.
Сайнжа уставился в карту.
– Вам бы следовало использовать плазмонные колебания! – все-таки влез жаки. – Удивительно, как вы вообще способны передвигаться!
– Вот когда будете летать быстрее человечества, тогда и поговорим, – парировал Йонге.
Оценив подозрительную молчаливость Рудольфа, он бросил взгляд на напарника. Берлинец пожирал жаки взглядом. На лице его читалось отчетливое стремление разобрать синего на запчасти и исследовать модель восприятия вселенной – не меньше.
Жаки, уловив неладное, резко обернулся. Рудольф не успел принять порядочный вид. Гребешки синерылого встали дыбом.
– Пожалуй, – медленно сказал жаки, – я удалюсь на отдых. Будьте любезны, информируйте меня о прибытии.
– Приятного отдыха, – оскалился Рудольф.
Жаки прошествовал к выходу. Помощники шлепали за ним. На самом пороге синерылый остановился. Полуобернулся и внезапно слегка подпрыгнул.
– И я запру дверь! – фальцетом курлыкнул он.
Дверь с шипением закрылась. Йонге сдавленно хохотнул. Рудольф еще пару мгновений сохранял плотоядность во взоре, а потом встряхнулся и принял обычный вид.
– Одним свидетелем меньше, – резюмировал он. – Итак, мы в жопе?
– Вы под моим присмотром, умансоо, – незамедлительно откликнулся Сайнжа. – Я вижу так, что действительно нужно идти на медленном ходу до этого пика, – он коснулся докселя на карте: ничем не отличающегося от триллиардов других. – Здесь складки, в которых вектор движения… идет волнами. В ту сторону, где предполагаются ваши маяки. Одна волна, другая. Можно прокатиться на них.
Против обыкновения, Фелиция не комментировала выбор навигатора, даже не стала отрисовывать упомянутые им волны. В отрыве от маяков искин тоже явственно чувствовал себя неуютно.