От звезды до звезды. Беглецы (СИ)

– Ну… – Йонге остановился и оглянулся. – Допустим, да. То есть…
Он замолчал, не в силах осознать простоту предложенного решения. Сайнжа заклекотал.
– То есть это недурная идея, – осторожно подал голос Рудольф. – Надо только, чтоб кто-то из вас не постеснялся сдать анализы и…
В воде гулко бухнуло, точно выстрелило. Ударили брызги, и за край пандуса ухватились длинные цепкие пальцы с крючками когтей. Йонге едва успел поймать равновесие. Инсалар яростно подтянулся, наполовину выпрастываясь, отжался и рухнул тощей грудью на пол. Хоботок метался, мешки вздувались и опадали, пытаясь вобрать отсутствующую воду. Еще несколько движений – и он выполз по самый хвост. Электрическая дрожь мучительно прокатилась в воздухе. Инсалар судорожно выгнулся.
– Мы готовы, – четко произнесла киберик.
– А ну обратно в воду! – завопил Йонге, в отчаянии взмахивая руками.
  *
– Мы, автономная разумная общность народа Гезеген, далее именуемые инсалар, обращаемся к комитету этнического права самоопределения Фузии с просьбой признать нас полноправными членами сообщества Фузии…
Перестав бормотать, Йонге перевел дух. Жаки, наблюдавший за ним из соседнего кресла, вытянул шею. Горящие глаза показывали, как синерылый упивается жемчужиной бюрократического творчества.
– Можно я не буду дальше читать? – жалобно спросил Йонге.
Жаки негодующе забулькал, переходя в шипение.
– Вы должны полностью ознакомиться с текстом прошения, прежде чем визировать его! – возмутился он. – Необходимо тщательно ознакомиться со всеми пунктами и…
– Где тут галочка “ознакомлен и согласен”? – быстро спросил Йонге. – Я вам доверяю, жерай! Кто, кроме вас?
– Вы обязуетесь также представлять интересы инсалар в судебных инстанциях, – все еще сердито чирикнул жаки. – Вы согласны со всеми пунктами?
– В горе и в радости, в маразме и на пенсии, – подал голос Рудольф.
Йонге покосился на аквариум.
В центре рубки, заняв свободное место, возвышался шедевр прикладной инженерной мысли. Пренебрегая настоятельными рекомендациями автохирурга, Рудольф окончательно поставил крест на лечении и взялся за работу. Сайнжу он припахал наравне с дронами и Валькирией. Итогом стала саморучно собранная колба на цикле замкнутой регенерации. Переселившийся туда инсалар осторожно шевелил хвостом. Мелкие рыбешки, призванные выступать продуктовым запасом, лихо сновали вокруг него, порождая ниточки пузырьков.
– Вот вы бы лучше его спросили, – недовольно сказал Йонге, между делом откладывая планшет. – Точно ли он добровольно и полностью осознанно согласен переться на другой край галактики. Неизвестно что с ним станет во время прыжка, например!
Инсалар развернулся в колбе. Под потолком щелкнуло.
– Мы созданы на основе химероидных гибридных типов, – вежливо сказал хвостатый. – И, благодаря уникальным ДНК, предоставленным господином Саааржанайяахтауниром, теперь мы обладаем гораздо большей устойчивостью.
Йонге силой заставил себя прекратить глупое моргание. Фелиция выбрала для передачи голоса странный, слегка вздрагивающий баритон,
– Опять одни мужики на борту, – вздохнул Рудольф.
Инсалар развернулся к нему.
– Мы лишены концепции гендера, – сообщил он. – Однако, чтобы придать нашему взаимодействию комфортный психологический оттенок, мы решили выбрать близкую вам модель.
– По-моему, нас обозвали шовинистами, – обеспокоенно заметил Рудольф.
Сайнжа фыркнул и шагнул в сторону. Пошатнувшись, механик с недовольным возгласом немедленно попробовал схватиться за яутский локоть.
Жаки громогласно расчихался, перемежая чих щебетанием. Йонге в отчаянии вернулся взором к планшету. Невзирая на многозначительные чихи, он резко промотал обращение в самый низ и тут же расписался пальцем в строке “Согласователи иных рас: блок человечества – Йонге Далине (Гаусс, г.р. 124-й местн.исчисл.), в т.ч. по предст-ву Рудольф Вебер (Берлин-3, г.р. 201-й местн.исчисл.)”.
Следующей строкой шло неимоверно длинное родовое обозначение имени Сайнжи со всевозможными приставками и отсылками чуть ли не к доисторическим эпохам генеалогического древа.
 
– За меня не расписывайся, умансоо, – бдительно подал голос носитель родового древа.
– Сам бери и читай! – спешно предложил Йонге.
Аккуратно отцепив от себя механика, Сайнжа прошествовал к Йонге, вытащил планшет у того из пальцев и с размаху опустился в свободное кресло. Сложил ногу на ногу и принялся читать, пошевеливая когтями. Йонге косился на них и все вспоминал, как под ними рвались даже прочные простыни.
– Далее, – почти сладострастно сказал жаки, – мы составим прошение о генетической экспертизе.
Йонге застонал.
Шурша балахоном, жаки поднялся с места.
– Предосторожность и предусмотрительность, – воздел он палец, – вот краеугольные камни разумного общества. Во избежание досадных мелочей, в рамках недопущения трагических последствий…
– Пункт четыре, моллюск, – неожиданно сказал Сайнжа.
– Простите?
– Пункт четыре, – повторил яут. – Дословно: “в том числе права на все производные плоды труда, независимо от способа и метода создания”. Плохо составлено. Нужно переписать.
– Это почему же плохо? – встопорщился жаки. – Вы… вы подвергаете сомнению?
– Плохо, – снова повторил Сайнжа. – Часть созданных ими вещей принадлежит мне. Переписать.
Под грянувшую бурю Йонге добрался до аквариума, прислонился к стенке и медленно сполз на пол. Рудольф подвинулся.
– Как твои ребра? – светски поинтересовался Йонге у напарника.
– Заживают с пугающей скоростью, – Рудольф осторожно постучал по груди. – Прямо самому хочется подать прошение о генетической экспертизе.
– Не напоминай.
Ворохнувшись, Йонге развернул собственную клавиатуру.
– От имени расы инсалар, – пробормотал он, – просим произвести полную генетическую дешифровку с целью выведения на чистую воду…
– Мудаков, – подсказал Рудольф.
Йонге старательно удалил последнее словосочетание.
– С целью получения доказательств злоумышленного создания нашего вида, как биологического оружия и допущения присвоения данному оружию индекса разумности, – продолжил он. – И, тем самым, такого же злоумышленного причинения страданий… Нет, херня какая-то.
В пластик аквариума негромко стукнулся хоботок. Йонге покосился на инсалар. Хвостатый поднял руку и выразительно поскреб стенку. Йонге тоже поднял руку, прислонил к преграде, и клавиатура оказалась внутри. Инсалар мягко коснулся виртуальных клавиш.
“…причинения страданий и мучительной гибели нашим предкам”.
Рудольф шумно вздохнул.
Йонге подождал и аккуратно убрал руку. Опустил ее на колено. Казалось, что написанное, словно кипяток в тонкостенной чашечке из паутинных листов. Только шевельнешься – и прольется.
Упражняться в остроумной бюрократии расхотелось.
По рубке плыл хвойный запах. Теперь точно стало ясно: выражает он крайнюю степень растерянности и раздражения у синерылого. Подобрав раскрашенный балахон, жаки прошествовал к аквариуму. Сайнжа по-прежнему оставался в кресле, лениво водя пальцем по строчкам. На каком пункте закончились переговоры, Йонге упустил.
– Что вы делаете? – курлыкнул жаки. – Вы приступили к разработке прошения? Или у вас есть какие-то иные приоритетные интересы?
Рудольф скривился. Узор лопнувших сосудов скривился вместе с ним, почерневшая верхняя губа приподнялась, обнажая белые зубы.
Йонге протянул руку с браслетом, свободной рукой укрывая коротенький текст.
– Вот.
Жаки наклонился, прищурился, и Фелиция еле слышно закурлыкала. Синерылый нахмурился. Кожа на гладком лбу собралась изломанными складками, почти нависая над глазами. Почти осторожно он вызвал виртуальный стилус из собственного браслета. Крючковатая вязь немедленно заструилась в общем поле.