Запретный плод (СИ)

Адриан утыкается носом в мою шею, я слышу его тяжелое дыхание. Одна его рука проскальзывает под мою поясницу, и он входит еще глубже, чем прежде. Я больше не могу терпеть этого безумства. Адриан не перестает вести эту сладкую погоню, и в какой-то момент я, словно срываюсь вниз. По моему телу проходится приятная волна наслаждения. Адриан совершает еще несколько толчков и замирает, испуская глухой стон.
  
Глава 24
 
Моя голова покоится на груди Адриана. Его пальцы выводят на моей спине незамысловатые узоры, от чего по коже проходятся мурашки, а дух просто перехватывает от удовольствия.
Мы лежим в абсолютной тишине, что лишь иногда нарушается нашим ровным дыханием.
— Эти шрамы — последствие воспитания моего отца, — внезапно произнес Адриан.
Из-за услышанного я не могу ничего ответить — мое горло сковала какая-то необъяснимая боль.
— Он меня ненавидел, — черные брови Адриана сходятся на переносице от неприятных ему воспоминаний. — Отец всегда считал, что я не его сын, но это полнейшая чушь. Мы были с ним схожи как две капли воды.
Сжимаю руку Адриана и нежно целую его в плечо.
— У моего отца была небольшая конюшня. Чтобы лошади были дисциплинированные, он часто и сильно бил их кнутом. Именно им отец избивал и меня.
Я прислоняю руку к своему рту, чтобы сдержать крик ужаса, который застрял где-то в гортани.
— Особенно, — продолжил Адриан. — Он был не в духе после эпилептического припадка. Мама ничего не могла поделать, впрочем, особо и не старалась. В общем, вот такое у меня было необычное детство, — Адриан грустно улыбнулся. — Как-то произошел случай, который я никогда не забуду, как бы и не старался. Это произошло за несколько месяцев до гибели родителей. Мне было одиннадцать лет. Я не нарочно поцарапал папину машину своим велосипедом. Царапина оказалась небольшой, но этого вполне хватило, чтобы я получил хорошую трепку. Тогда отец меня избил до полусмерти. Это был мой самый болезненный… опыт. Помимо боли, я помню, как громко плакала мама, моя спина просто превратилась в кровавое месиво.
Мое сердце начало ускоренно биться, а на глаза навернулись слезы. Как же так можно?! Господи, избивать собственного ребенка. Это… Это отвратительно, жестоко и низко.
— Родители погибли в автокатастрофе. Я остался жить с бабушкой. Мы жили едва-едва сводя концы с концами. Лишь когда мне исполнилось восемнадцать, я узнал, что папа оставил мне всё свое наследство. Такое ощущение, словно он знал, что вот-вот погибнет. Думаю, в такой способ он хотел не искупить вину, а приобрести для себя индульгенцию, — в голосе Адриана слышалась ирония и горечь.
Я невольно всхлипнула.
— Мелинда? — Адриан прижимает меня к себе крепче. — Не нужно плакать, пожалуйста, — он целует меня в макушку.
Я утираю слезы тыльной стороной ладони.
— Мне так жаль, — шмыгаю носом.
— Не плачь, ты же знаешь, я не выношу жалости по отношению к себе.
— Я знаю, но ничего не могу поделать.
— Всё это уже в далеком-далеком прошлом, так что не стоит лишний раз вспоминать. Даже не знаю, зачем я завел этот чертов разговор. Просто на меня что-то нахлынуло.
— Но как ты живешь с этим столько лет?
— Довольно свободно. Мне всё равно этого никогда не забыть, поэтому я и не стараюсь прийти к этому.
— Адриан, теперь всё изменилось, я всегда буду рядом, слышишь? Никто не причинит тебе боль, — целую его в грудь.
— Ох, Мелинда, единственный человек, который сможет мне причинить боль, так это ты, — Адриан пожимает плечами.
— Значит, этого тем более не случится, — уверяю я.
* * *
Родители приехали в понедельник вечером. Именно с их приездом время начало бежать с неумолимой быстротой.
Мама сразу же заметила, что я как-то изменилась. Как оказалось, держаться от Адриана на расстоянии очень сложно, а скрывать свои чувства тем более.
И я, и он лишний раз в школе или дома не смотрели друг на друга.
Адриан сильно переживал за меня. Он боялся, что я со стороны родителей буду ощущать давление и упреки, если они узнают о наших отношениях.
 
Мой папа очень вспыльчивый человек и порой непредсказуемый. Поэтому предугадать его реакцию практически невозможно.
В общем, мы с Адрианом решили пока что держать наши отношения в тайне. Нужно время, чтобы подготовить моих родителей.
В школе я и Адриан общались исключительно насчет урока всемирной литературы и не более, конечно же, не забывая про официальный тон. Думаю, никому даже в голову не сможет прийти мысль, что между нами что-то есть.
Роберт так и не давал о себе знать, но всё равно я уверена, что он еще появится в моей жизни.
С Адрианом вне учебного заведения я виделась очень редко. У него гора своей работы, а у меня куча уроков. Но мы прекрасно понимали, что это лишь временные затруднения и это здорово бодрило.
Не успела я оглянуться, как настала зима. Теперь моя школа буквально гудела о грядущем рождественском бале.
Подобный бал стал для нас чем-то вроде традиции. За весь учебный год у нас проводят два бала: зимний и весенний. Подобный праздник устраивается лишь для старшеклассников. Поэтому это — мой первый бал.
До него оставалось еще ровно две недели, а подготовка шла полным ходом.
Сижу в столовой и перечитываю домашнюю работу по истории. Есть мне не хотелось, я пришла сюда лишь за компанию с Эмили. Она стоит в очереди, ну а я скучаю, сидя за нашим столиком.
Внезапно в столовую входит Адриан. Обычно он сюда не заглядывает, так как не является поклонником школьной пищи.
Сегодня Адриан, как и всегда, был безупречно одет: бардового цвета рубашка (как оказалось, у него в гардеробной их более полсотни), черные брюки и кожаные ботинки. Лишь от одного взгляда на него у меня внутри что-то словно обрывается, а сердце вот-вот готово начать отбивать чечетку.
Начинаю ерзать на стуле. Пытаюсь успокоиться, но это слишком сложно.
Адриан быстро находит меня взглядом и стремительно подходит к моему столику.
— Мисс Браун, — он приветственно кивает.
— Мистер Эванс, — киваю в ответ.
— Будьте добры, после уроков зайдите ко мне, — он едва заметно усмехается.
— Да, хорошо, а зачем?
— По личному делу, — в его голубых глазах пляшут искры.
— Хорошо, обязательно зайду.
Адриан уходит и ко мне возвращается Эмили.
— Чего от тебя Эванс хотел?
— Неважно, — отмахиваюсь.
Своей подруге про стремительное развитие отношений с Адрианом я ничего не рассказывала. Наши взаимоотношения — запрет, и знать о нем кому-либо незачем.
По окончанию всех уроков, я отправилась в кабинет всемирной литературы.
Адриан сидел за столом и перебирал какие-то тетради.
— Привет, — робко произношу я.
Он смотрит на меня и широко улыбается.
— Закрой дверь на замок, ключи в дверях, — просит Адриан.
Я делаю, как мне было велено.
Не успеваю ничего понять, как он срывается с места, подходит ко мне и прижимает к стене.
— Я соскучился, — страстно шепчет Адриан и целует меня.
Я буквально задыхаюсь под напором его жарких поцелуев.
— Стой, стой, — лепечу, точно в горячке. — Мы же в школе.
— Знаю, но мы уже месяц нормально не можем увидеться, — Адриан целует меня, покусывая мою нижнюю губу.
— Подожди, — упираюсь руками в его широкую грудь. — Ты лучше скажи, были ли у тебя припадки?
Адриан смотрит на меня и вздыхает.
— Всего три, — спокойно отвечает он.
— Три? — в ужасе переспрашиваю я.
— Мелинда, всё хорошо, я могу позаботиться о себе, — Адриан крепко целует меня.
— Постой, только не в школе, — прошу я.
— Да, прости, — он тяжело дышит. — Просто я устал. Постоянно вижу тебя, но не могу прикоснуться, это выводит из равновесия, — Адриан легко целует меня в лоб.
 
Когда мы приходим в полнейший порядок, и я, наконец, могу нормальным голосом спросить:
— А зачем ты меня позвал?