С драконами не разводятся, или Факультет злодеев (СИ)
— Выпей, милая.
Послушно делаю несколько глотков.
— Умница. А теперь сними платье и покажи метку истинности.
— А что с ней не так? — голос садится от волнения, за стуком сердца не слышу собственных мыслей. — Почему ты должна просить у меня прощения?..
Она молчит, берет мой стакан и отпивает немного настоя.
— Наш род происходит от невозможного в те времена союза чародейки и дракона. В нас течет драконья кровь, но магия их нам не подвластна. Вместо нее мы обладаем своей, особой. Более яркой и сильной, нежели у других магов, но все же не такой, как у крылатых.
— Да-да, я все это знаю, при чем тут моя метка?
— Не торопись, родная. И снимай платье.
Пальцы путаются, но я послушно расстегиваю мелкие пуговички, вся обратившись в слух.
— Так как мы не совсем драконы, метки истинности для нас — большая редкость.
— Да, это я тоже знаю. Мои родители были оба из чародеев, и вы с дедушкой — тоже.
Бабуля поджимает губы и опускает взгляд на спавший с моего плеча рукав.
— Все верно. Из ближайших предков, моя мать связала свою жизнь с драконом. Но истинности в их союзе не было. Метку носила ее бабка. И у нее был как раз такой же случай, как у тебя.
— Что не так с моим случаем?
Стаскиваю верх платья до талии, оголяя руки. Бабушка берет меня за локоть и склоняется ближе, рассматривая рунную вязь. Я скашиваю взгляд, отмечая, что узор вновь двоится, но нижний браслет гораздо тусклее основного.
Она проводит пальцем по нижней метке и хмурится.
— Случилось нечто такое, что надломило чары… Но почему-то, не до конца.
Терпение лопается. Я скидываю ее ладонь, вскакиваю и отхожу в сторону, придерживая пояс платья, дабы оно не свалилась с меня полностью.
— Объясни наконец нормально!
Бабушка прикрывает на мгновение глаза, откидываясь на спинку дивана. Затем смотрит на меня. А в синих глазах такое сожаление, что становится страшно.
— У тебя были две метки, милая. Две метки истинности, двух разных драконов.
Вдыхаю и забываю, как выдохнуть. В память врывается тот день, когда я почувствовала легкое жжение на плече и впервые увидела рунное плетение, прямо на моих глазах расцветающее на коже. Одно более явное и четкое, а второе слабее, и оно… было выше.
Вновь смотрю на браслеты.
А теперь едва заметно — нижнее.
— Ты же сказала тогда, что просто руны не стабилизировались!
— Я хотела для тебя только самого лучшего! Вторая метка была очень узнаваема, ведь это руны с герба рода Грайборгов. Одной из самых влиятельных и богатых семей империи. А первую я узнать не смогла, да и не важно уже это было. Ведь у тебя появился шанс на лучшее будущее.
Суть доходит до меня постепенно. С каждой новой фразой бабушки становится труднее дышать. Пока я просто смотрю на нее, не в силах подобрать какие-либо слова.
Она поднимается с дивана, но не спешит приближаться.
— У тебя было две метки, родная. Когда явились бы оба дракона, пришлось бы выбирать. Но это в лучшем случае… за мою прабабку претенденты бились насмерть. Никто ее мнения не спрашивал. Один убил другого, и невеста досталась победителю, как трофей. Я не желала тебе такой участи!
— Но моего мнения тоже не спросила, — тихо проговорила я.
У меня мог быть выбор.
У меня мог быть другой муж.
Зажмуриваюсь, пытаясь сохранить самообладание.
— Я же хотела, как лучше! Понимаешь? Грайборги — идеальные претенденты, как манны небесной ожидающие появление истинной для сына. Кем бы ни оказался тот, другой, он совершенно точно проиграл бы.
Сглатываю ком, поднявшийся к горлу, и открываю глаза.
— Что ты сделала?
— Думала тут же идти к семье дракона, но его мать уже оказалась на моем пороге. Она тоже не хотела шума и тем более, кровопролития. Но еще больше она не желала отдавать в чужие руки единственную возможность ее сына на продолжение рода. Мы решили погасить другую метку колдовством. Разорвать ненужную нить.
Горькая усмешка слетает с губ.
— Ненужную?
— Рамона…
— То есть, ты рассказала все чужой тетке, но не мне? — голос уже подрагивает, я едва сдерживаю бушующие в груди эмоции.
— Ну как я могла возложить на тебя такую ношу, Мона!? Мне хотелось лучшей жизни для тебя, безоблачного семейного счастья, не омраченного муками: «А правильный ли выбор я сделала?».
Прячу лицо в ладонях, растираю горящую кожу и вновь смотрю на бабушку.
— Ты так и не узнала, кем был второй?
— Нет. Да к тому же, метка погасла, передав всю силу в соседнюю.
Я принимаюсь ходить по комнате. Натягиваю один рукав, затем второй. Застегиваю подрагивающими пальцами пуговки до самого горла. И срываюсь.
— Как ты могла, бабушка! Как же ты могла так со мной поступить?! Ты обманула меня. Околдовала. Влезла в мою судьбу!
Она делает шаг навстречу, заламывая руки.
— Я же хотела, как лучше, доченька!
Замираю посреди гостиной, глядя на нее сквозь слезы.
— Это был не счастливый брак. Рэйзор никогда меня не любил, а я полгода жила в иллюзии собственных чувств. Все это время он изменял мне, ни капельки не уважая наш союз. А когда я увидела их вчера… — голос срывается, и я зажимаю рот ладонью. Беру себя под контроль, продолжая: — Поднял на меня руку. Взял силой. Заблокировал магию в комнатах, дабы у меня не было шансов защищаться. И сегодня, если бы твой портал не сработал, муж повторил бы все это снова, только уже будучи пьяным.
Бабушка закрывает глаза. По ее щеке скатывается одинокая слезинка.
— Прости меня, милая! Прости! Мое сердце, как чувствовало… Я не зря оставила тебе путь отступления.
— Почему твое сердце не почувствовало чуточку раньше? До того, как решила все за меня.
— Кто же знал, что единственный наследник Грайборгов окажется таким…
— Его метка была слабее! Изначально. А вдруг, ее появление на моем плече вообще ошибка! А ты стерла рунную вязь моего настоящего истинного.
— Метки по ошибке не появляются, Мона...
Поджимаю губы, глядя на нее с обидой.
Она прикладывает ладонь к груди и молит:
— Ну прости меня, прошу! Мы теперь можем все исправить. Разорвем ваш союз, докажем жестокое обращение в браке…
— Я беременна! — срывается с губ поперед мыслей, и я сама пугаюсь тому, как горько это прозвучало.
Нас окутывает тишина.
Бабушка в шоке глядит на мой живот, поднимает взгляд к лицу и снова вниз.
— Что?..
— Я беременна… — тихо повторяю, роняя руки. Отхожу к дивану и сажусь, запуская пальцы в волосы. — Поняла это вчера. Но Рэйзор не знает.
Бабушка садится рядом, кладет руку мне на коленку и успокаивающе глядит.
— Милая моя девочка, быть может это к лучшему?
Выпрямляюсь и возмущенно на нее смотрю. Она тут же добавляет:
— У тебя под сердцем зародилась жизнь дракона. Именно его магия сломила темные чары. Поэтому вторая метка снова начала проявляться. Вот только…
Она отводит глаза и сжимает пальцы на моей коленке.
— Вот только — что? — тороплю ее.
— Ребенок также связал тебя с мужем, как канатом. Даже если тот другой истинный снова увидит браслет на своем запястье, его дракон тебя не почувствует. Ведь ты для него — чужая.
Глава 8
Признание бабушки дается мне нелегко. Я теперь ощущаю себя самой одинокой на свете. Ведь единственный близкий предал меня.
Когда мне было девять, родители погибли от взрыва экспериментальных зелий, над которыми вели работу. Бабушка с дедом взяли надо мной опеку и стали вторыми мамой и папой.
До шестнадцати я десять месяцев в году проводила в институте благородных магесс, где меня учили управляться со своей силой и оставаться леди в любых ситуациях. Последнее давалось не очень-то легко из-за моего взрывного характера. В переходном возрасте я была особенно невыносима.
После выпуска я осталась еще на два года при институте, курируя девочек с первых курсов. Потом мне предложили должность воспитателя у них же. Но в тот год тяжело заболел дед, и я конечно же все бросила, отправившись в родовое поместье Амберов, дабы ухаживать за родным человеком.