Мамба в Афганистане (СИ)

— Тебе всё вернут, и ты сможешь забрать снадобья и всё остальное, что мы тебе отдали, кроме тех лекарств, что помогают моему сыну.
— Хорошо. Я оставлю все инструкции, отвары и эликсиры для восстановления его сил. Через пару дней его можно везти в больницу.
— Мы так и сделаем, аль-Шафи, — странно, я назвал так себя только Аббасу, — вы поедете вместе. Моего сына повезут в больницу, а тебя туда, куда ты и держал свой путь. Я дам тебе ещё денег, и за мной долг крови.
— Деньги возьму. Долг крови — ценный дар, но думаю, что мне от вас больше нужно другое.
— Что же?
— Я, помимо странствий, выполняю волю своего господина, а ему нужны бесстрашные воины и инструкторы, которые смогут научить его солдат воевать. Ему нужно оружие и люди, через которых можно приобрести вооружение напрямую. Не здесь, а в Африке. Здесь есть те, кто привозит его, они общаются с посредниками и смогут вывести на людей, контролирующих его потоки. Мне нужно оружие и люди, которые продадут его в Африке.
— Не ожидал! Но и не удивлён. Я так и знал, что ты котелок с двойным дном, а то и с тройным. Воинов и инструкторов я могу найти и посоветовать, но они поедут с тобой только за большие деньги. Что касается оружия, то тебя сведут с нужным человеком, а дальше ты сам договаривайся. Но ты уезжаешь?
— Да, но я обязательно вернусь.
— Хорошо, тебя увезут отсюда с завязанными глазами, чтобы ты не смог никому рассказать о нашей базе. Связь можно поддерживать через владельца караван-сарая — он теперь наш человек и передаст нам то, что ты ему скажешь. Не успеют пройти сутки, как к тебе придёт мой человек и объяснит всё, о чём ты его спросишь.
— Я понял, меня это устраивает.
— Вот видишь, мы оказались полезны друг другу, аль-Шафи. А сейчас прими от меня подарок — вот этот автомат и деньги.
Автомат оказался китайским, и мне его показали, спрятав в кусок кошмы, а денег в пересчёте оказалось около пятисот долларов. Не густо! Недорого же они ценят мои услуги.
— Я могу забрать все свои вещи и травы с отварами?
— Они твои. Через два часа мы выезжаем, ты должен успеть.
Я стал собираться, задумчиво смотря на полевой лагерь, в котором так и не побывал. Некогда, да и неинтересно. Одно я понял — здесь не было пленных. Если бы были русские, то пришлось бы их спасать, потому как тоже долг крови. Но в этом районе тянулись сплошные горы, а афганская провинция Нуристан малонаселённая, так что боевые действия тут не практиковались. Медвежий угол, дальше уже Памир.
Собравшись, я пошёл к пикапу, на котором меня собирались увезти, и принялся забрасывать в него свои вещи.
— Аль-Шафи! — послышался женский голос. Я обернулся, позади меня в сопровождении двух вооружённых пуштунов стояла Марика — жена военного вождя клана.
— Слушаю!
На мгновение обернувшись, я снова отвернулся и стал укладывать вещи. Она заговорила по-пуштунски, но я не понимал её.
— Донт андестэнд, — проинформировал я женщину, продолжая заниматься своими делами.
Она что-то пробормотала про себя и ушла. А я залез в кузов пикапа и стал ждать отправки. Вскоре под руки вывели Вакила, который, посмотрев в мою сторону, что-то сказал жене и своему отцу, после чего последовал дальше к джипу, что ожидал его, тихо урча дизельным двигателем. Как только он сел, ко мне снова подошёл старик вместе с Марикой.
— Мой сын благодарит тебя за своё спасение, а его жена присоединяется к его словам.
Я молча прижал руку к сердцу и склонил голову. Что мне от их благодарности? Привезли сюда под дулом автомата и ещё что-то хотят. Вспомнился яд, спрятанный в одном маленьком мешочке. Всего лишь одна щепотка, пущенная по ветру, и я буду в расчёте с этими пацанами. Но не стоит, их слишком много.
Марика внезапно заговорила. Старик выслушал её и перевёл.
— Она говорит, что ты не только знахарь, но и колдун. В её роду многие могут чувствовать колдовство и ведовство. Его она чувствует и в тебе.
— Я знахарь, целитель, травник, воин и врач. Всё вместе может оказаться сильнее всего, что я перечислил. Как я могу разделиться? Это невозможно. Если от меня и исходит что-то, то только из-за того, что я слишком много видел смерти и дарил её другим.
 
Старик задумчиво кивнул и передал эти слова Марике. Та скривилась и на мгновение подняла на меня глаза. Наши взгляды встретились и тут же разошлись. Я увидел молочно-белую мглу, клубящуюся в её взгляде, а что увидела она, я не знал.
Женщина вздрогнула и тут же нырнула за спину старика. Тот удивлённо посмотрел на неё, ласково похлопал по плечу, и они ушли, оставив меня одного раздумывать о том, что бывают же такие совпадения. Вскоре пришли мои сопровождающие, повязали на глаза плотную чёрную повязку, и мы покатили вниз по извивающейся, словно змея, дороге.
* * *
— Что с тобой, Марика? — удивлённо спросил старик.
— Нам повезло.
— Да, Вакил выжил, и лекарь его спас. Это действительно большая удача. Аллах тому свидетель!
— Нам повезло, что он нас всех напоследок не убил.
— Что ты говоришь, я не понял?
— Он мог бы всех нас убить, если захотел.
— Всех?! С чего ты это взяла? Ты слишком много пережила за эти дни, Марика, я понимаю.
— Почти всех, кто находился рядом с ним, — проигнорировала слова старика женщина. — О чём он тебя просил?
— Ему нужны люди и инструкторы.
— Понятно теперь, мы просто ему нужны.
— Он хотел нас убить?
— Хотел бы — убил, — вяло произнесла Марика.
— Я сейчас пошлю вдогонку людей, чтобы они уничтожили его.
— Зачем? Он помог нам и уехал по нашему желанию.
— Тогда зачем ты всё это говоришь?
— Чтобы ты знал, с кем имеешь дело.
— Ты уверена в этом, Марика?
— Я когда-нибудь ошибалась? — усмехнулась женщина.
— Нет, — скривился старик. — Он колдун?
— Хуже. Он человек, умеющий убивать колдунов и любую нечисть. В его глазах я увидела отблеск ярости старых богов.
— Но ведь он правоверный мусульманин?
— Старые боги не мешают новым. Человеку с двойной душой можно служить одновременно и старым богам, и Аллаху.
— Ты слишком сложно говоришь, Марика, я тебя не понимаю. Давай забудем всё, что ты сейчас наговорила, и будем просто радоваться жизни и тому, что мой сын и твой муж живой и идёт на поправку.
Женщина склонила голову и, больше не говоря ни слова, отправилась к себе. Она и сама не понимала, зачем всё это сказала. Просто иногда с ней такое случалось. Их род вёл своё происхождение с самых древних времён и никогда не угасал. Главным образом благодаря женщинам и тому дару, что передавался по наследству во все века.
Любая женщина их рода рожала не меньше пяти детей, трое из которых всегда были девочки, дабы дар не канул в лету. Почему и кто положил начало этому — не знал никто, но люди давно это заметили. Их семья никогда не имела богатства или сильного влияния, но женщины их рода не знали отбоя от предложений мужчин всех окрестных кланов и могли сами выбирать себе мужей, оценивая претендентов по молве о них и редким фото.
Да, так она выбрала и своего Вакила и полюбила его. Горе, ненависть к врагам и шок от спасения любимого пробудили в ней дар, что уже давно спал, только изредка прорываясь сквозь пепел ушедших эпох в её сознании. Но сегодня он вспыхнул с новой силой, подарив ей знания об этом странном чёрном человеке. Не выдержав этого понимания, она рассказала обо всем отцу мужа, о чём сейчас сожалела. Он не испугался или принял к сведению, а просто разозлился, а ведь она чувствовала, что этот аль-Шафи ещё, возможно, появится в её жизни или в жизни её младшей сестры, что подрастала не по дням, а по часам.
* * *
Я трясся в кузове, крепко держась руками за борт автомобиля и ожидая, когда это закончится. Тоже мне конспираторы... Пара пойманных местных мужчин, пытки лекарствами — и всё они расскажут или покажут на того, кто расскажет.