Мамба в Афганистане (СИ)
Афродизиаки мне не требовались, многие из остального тоже в пути могло не понадобиться, так что я оставил только самое необходимое: транквилизаторы, кровоостанавливающие, кроветворные и антишоковые препараты, и, конечно же, эликсир жизни, но не в той пропорции, что отдал я Хуссейну, а в нормальной дозе. Да и по пути я надеялся ещё кое-что изготовить и пополнить свои запасы.
Вскоре мы вошли в обычный с виду дом, но с очень большим двором, в котором стояли рассёдланные животные. Дом находился почти на самом краю Пешавара, и его хозяин мог себе позволить большой двор. Как оказалось впоследствии — и не только это. Меня провели в комнату, где находился сын отца семейства.
— Вот мой Анвар.
На кровати лежал истощённый болезнью подросток с чёрными-пречёрными глазами, в которых затаилась безысходность. Ну, что же, не в первой, и я мысленно закатал рукава.
Пощупав пульс, я приложил руку ко лбу и дал больному градусник. В общем-то, ничего сложного. У мальчика, очевидно, был то ли застарелый бронхит, плавно перешедший в пневмонию, то ли недолеченная пневмония. Столбик термометра остановился на отметке «37 и 5» — в общем-то, всё понятно стало и по температуре, и по внешнему виду, и ещё по паре признаков, неочевидных для других людей.
— Мне нужен огонь для приготовления отваров, чистая вода, — чуть было «колодезная» не сказал, — и котелок. Всё остальное я найду сам.
— Всё будет, всё будет, — тут же с готовностью отозвался Аббас, отец мальчика.
Кивнув в ответ на его слова, я отправился в город. Зайдя в довольно большое помещение самой крупной аптеки Пешавара, я хозяйским взглядом окинул витрины. Ну, так себе расклад. Меня главным образом интересовали травы и спиртовые вытяжки всяких элеутерококков и прочих растительных энергетиков, ну и масла. Корень имбиря тоже нужен. Я неспешно подошёл к прилавку и по-английски обратился к продавцу-пуштуну, спросив у него о наличии необходимых мне листьев, корней и всего, что могло потребоваться для приготовления отвара.
— Это есть, это есть, этого нет, но можно взять вот это.
Продавец оказался грамотным фармацевтом. Я перешёл на специфические названия нужных мне лекарственных трав, спиртовых вытяжек и настоек, эфирных масел. Чего-то ожидаемо не оказалось, другое имелось в наличии или можно было выбрать заменитель аналогичного действия. Из аптеки я ушёл нагруженный сверх меры и в тоже время очень довольный.
Из всего купленного я смогу ещё приготовить множество самых разных лекарств, потому как здесь в продаже оказались местные эндемики и вообще те лекарственные растения, которые невозможно найти в Африке или в Европе. Нужно чаще выбираться из чёрной клоаки, перебираясь в другую, не менее интересную. Слава Змееголовому! Дай мне шанс разнообразить свою жизнь, ведь жизнь одна, а опасностей много, и они все разные. И тем интереснее жить.
Усмехнувшись про себя, я вернулся к дому Аббаса. Там меня уже давно ожидали. Во дворе ярко пылал костёр из сухих сучьев корявого карагача, а над ним, подвешенный к металлической треноге, клубился паром железный, сильно закопчённый костром котелок. Отлично! Отлично!
Ещё нужен барсучий или свиной жир. Но барсуков в местных горах отродясь не водилось, а про свинью вообще говорить не приходилось. Ну и ладно, сойдёт и курдючный жир, но самый свежий. Хозяин дома, услышав мои требования, кивнул и рысью умчался со двора. Кажется, какому-то молодому барашку придёт кирдык ради жира. Ну, так не до жиру, быть бы живу.
В кипящую воду полетели сухие листья и вслед за ними — корни и остальные ингредиенты. Дождавшись готовности, я слил отвар в глиняный кувшин, а в котелок залил свежей воды и начал приготовление заново. Скоро подоспел свежий курдючный жир, который тут же пошёл в дело. Возился я долго, вплоть до самого вечера. Первый отвар уже был передан для лечения, им стали поить больного. Закончив приготовление, я начал давать второй, предварительно капнув туда пару капель своего эликсира.
Невозможно сразу победить любую болезнь, — организм может не выдержать сильной нагрузки на уже ослабленный иммунитет, поэтому первые лекарства, конечно, были со щадящим воздействием. Но их имелось очень много. При любой простуде, особенно связанной с лёгкими, необходимо пить много жидкости.
Парень стал обильно потеть — и хорошо. Сначала он пил охотно, потом, видимо, питьё ему стало поперёк горла, ну да кто его спрашивал. Отец сказал: «Пей!», — и он, давясь, пил. Не знаю, почему мне поверил Аббас, я не придавал этому значения и не смотрел на себя со стороны. Просто делал давно знакомое дело. Каждый мой жест имел смысл и был скуп, как интерес ростовщика.
Имело смысл провести всю ночь у постели больного, и я её провёл без сожаления и усталости. Под утро в ход пошёл уже жирный отвар для поддержания лёгких. С утра в комнату, где находился я и Анвар, зашли отец с матерью.
— Аббас, нужны перетёртые орехи и ореховое масло — можно грецкое, можно арахисовое, можно фисташковое, главное, чтобы оно было сделано из орехов.
— Ты не отдыхал, о, уважаемый?!
— Аллах поддерживает мои силы, пока я борюсь за жизнь правоверного. Мне нужно немного еды и снова разжечь костёр.
— Слушаю тебя, я всё сделаю.
Родители ушли, оставив меня одного на некоторое время. Смежив веки, я позволил себе ненадолго уснуть. Мой подопечный, намаявшись за ночь, тоже спал, беспорядочно раскинув по кровати руки и ноги. Его курчавые, жёсткие, как проволока волосы, взмокли, а лицо оказалось все покрыто крупными каплями пота, что блестели в свете электрической лампочки, словно необработанные алмазы в отвальной руде.
* * *Забывшись сном на полчаса, я не заметил, как Аббас внезапно вернулся, и, увидев меня, спящего сидя, неслышно вышел во двор. Там стояли несколько мужчин из его очень многочисленного рода.
— Ну как он? — спросили его родственники.
— Мальчик жив, слава Аллаху! Аллах услышал мои молитвы и направил мне этого чёрного человека. Он боролся за жизнь моего мальчика всю ночь.
— Ты ему веришь? Он же негр!
— Если бы ты видел, Ахмед, как он лечит и как делает всё, ты бы не задавал этих вопросов. Я никогда не видел столь уверенного в своих поступках человека. В мой дом снова вернулась надежда. Я верю, что мой единственный наследник сможет пережить эту болезнь и встать рядом со мной. А если нет, то он ляжет в могилу вместе с этим сомалийцем.
Присутствующие мужчины провели руками по своим густым бородам, восхвалили Аллаха и в смущении покачали головами. Они не ожидали такого ответа от Аббаса. Но слово отца и сына старейшины их клана для всех остальных мужчин клана — закон. Отец всегда поддержит сына, а тот — его внука.
* * *Проснувшись, я вытер лицо от пота и снова приступил к лечению. Выйдя во двор, поприветствовал собравшихся там мужчин и принялся готовить новые снадобья, больше не обращая на них никакого внимания.
Отвар забурлил. Набросав лекарственных трав и корней, я подождал, пока жидкость не приобретёт устойчивый светло-коричневый цвет, после чего снял котелок с огня и разлил полученное варево по глиняным чашкам.
Так продолжалось три дня. Торопиться я не видел смысла. Больной поправлялся, а во двор к Аббасу зачастили страждущие со всего города. В ответ на лечение я затребовал травы и другое необходимое сырье из местных источников.
Люди выслушали и пошли бродить по окрестным горам в поисках необходимого. В общем и целом, через три дня кризис миновал, и я смог наконец нормально выспаться. Но уехать из города я не смог ещё в течение недели: к Аббасу приходили люди и слёзно просили его походатайствовать передо мной о помощи. Не в силах отказать, да и по другим причинам, я помогал. В принципе, почти всегда удачно. Всё дело в том, что все обратившиеся ко мне люди были пуштунами, то есть, основной нацией Пакистана и очень влиятельной. Через них можно достать оружие, можно нанять людей, можно узнать очень многое, да и вообще, добрая слава всегда лучше худой.