Негаснущий свет любви

Теперь, держа ее на руках, Маллино испытывал все нарастающее раздражение. Он ощущал запах ее кожи, легкое касание волос о щеку, доверчиво покоившуюся у него на плече голову. Это просто невыносимо! Она до сих пор волнует его, хотя он убеждал себя, что больше не любит ее!
Маллино отошел подальше от сломанной кареты. Мисс Френшем отыскала, наконец, свою сумочку. Бедняжка дрожала от холода и выглядела весьма жалко.
— Вы нашли ее! Слава Богу! — Компаньонка отбросила мокрые волосы со лба Алисии и внезапно нахмурилась. — Она сильно поранилась?
— Уверен, что она выживет, — равнодушно заявил Маллино. — Леди Карберри, вероятно, ушиблась головой, но полагаю, ничего серьезного нет, и костей она не переломала. — Он взглянул на мисс Френшем, и голос его смягчился. — А вот вы промокли насквозь и продрогли. В этой Богом забытой деревушке наверняка должен быть какой-нибудь трактир. Скорее пойдем туда, если, конечно, вы в состоянии идти. Леди Карберри я понесу на руках. Как только доберемся, пошлем за врачом.
Мисс Френшем сказала, что вполне способна идти. Деревня Оттери находилась всего в полукилометре ходьбы, и там, несомненно, было где укрыться. Джеймс Маллино с леди Карберри на руках осторожно шел по грязной дороге, мисс Френшем семенила рядом, время от времени она бросала беспокойные взгляды на бесчувственное тело Алисии. Дождь усилился.
Кучеру удалось высвободить лошадей из сбруи, конюх вытащил из кареты багаж. Карету решили оставить на дороге до утра, когда можно будет позвать кого-нибудь на помощь.
Когда до деревни оставалось совсем немного, Алисия Карберри пошевелилась. Первое, что она ощутила, — это холодные капли дождя на лице. Она не понимала, ни где находится, ни что с ней. Сильные руки крепче сжали ее, и она почувствовала себя в безопасности.
— Не двигайтесь, — тихо сказал мужчина.
Алисия успокоилась, хотя не знала, кто с ней говорил; правда, голос показался ей смутно знакомым. У нее ужасно болела голова, и она прижалась к широкому плечу.
Маллино взглянул на нее, доверчиво лежащую у него на руках, и вспомнил о своей прежней страсти к этой красивой женщине. Черт возьми, как он может жалеть ее после всего, что она сделала? Едва увидел ее, как вновь готов пасть жертвой ее чар. Неужели он совершит ошибку второй раз?
Когда они познакомились, ему было двадцать пять. Он позволил провести себя, словно зеленый юнец. Это было крайне оскорбительно. Он, Джеймс Маллино, обладатель титула, имеющий кое-какой опыт за плечами, едва не угодил в сети хорошенькой авантюристки, пусть Алисия и была внучкой графа и богатой наследницей. Но ей было мало этого. Он с горечью вспоминал ее письмо, в котором она сообщала, что разрывает их помолвку:
«…итак, милый Джеймс, боюсь, я вынуждена расторгнуть нашу помолвку, так как уверена, что мы не пара. Карберри подходит мне больше. Знаю, я не вправе требовать слишком многого от брака по расчету, но это лучше, чем быть бедной, как церковная мышь. Твой титул многого стоит, дорогой, но, к сожалению, этого недостаточно…»
Джеймс Маллино был потрясен не только ее жадностью, но и тем, что она так откровенно в этом признавалась. Он с трудом мог поверить, что чистая и невинная девушка способна на такое. Ему казалось, что они родственные души, но, видимо, он ошибся.
Титул семейства Маллино был очень древний, и, хотя за последние годы их состояние значительно уменьшилось, Джеймс представлял немалый интерес для мамаш с дочками на выданье. Он влюбился в Алисию. Такое случилось с ним впервые, юношеские увлечения не в счет. Вероломство Алисии глубоко ранило и оскорбило его. Он считал себя здравомыслящим человеком, и его гордости был нанесен весьма чувствительный удар. Она хитро обвела его вокруг пальца: вначале заманила в сети, а затем, когда подвернулась партия повыгоднее, безжалостно от него отделалась.
Подобные невеселые размышления лишь усилили его отвращение к Алисии, а когда они подошли к деревне Оттери, настроение у него испортилось вконец, поскольку селение представляло собой всего несколько жалких домишек по обе стороны дороги. Трактир, правда, там оказался, но его облупленная дверь была закрыта. Это, однако, не остановило Джеймса, полного решимости отделаться от своей ноши, и он дернул за колокольчик на двери.
  
Где-то в глубине дома раздался тихий звон. Наконец послышались шаги, дверь чуть-чуть приотворилась, и в щелке показалось недовольное лицо.
— То лошади, то кареты! А теперь вы! — раздался негодующий голос. — Мы закрыты!
Джеймс Маллино был не настроен отступать.
— Произошел несчастный случай, — непререкаемым тоном произнес он. — Нам необходимо укрыться от непогоды. Извольте проводить нас в лучшую гостиную, а жене скажите, чтобы она занялась дамами. Насколько я понимаю, мой конюх и экипаж уже во дворе.
Хозяин не шевелился. Маллино начал терять терпение.
— Пошевеливайтесь! Мы умрем от холода, если останемся стоять здесь!
Трактирщик громко засопел, но открыл-таки дверь и затопал вперед по полутемному коридору, ворча на прихоти знати. Он отворил дверь в неосвещенную убогую комнату с потрескавшимися деревянными стенными панелями. Пахло мышами и прокисшим пивом. Огонь в камине разведен не был, и в комнате царил полумрак. Маллино с недоумением огляделся.
— Это лучшее, что есть, — нисколько не смущаясь, заявил хозяин. — Экипаж и лошади на заднем дворе, но они так вымокли, что ехать на них нельзя.
Он бросил на выпачканных пришельцев презрительный взгляд, говоривший о том, что им выбирать не приходится, и исчез.
Маллино с трудом подавил ярость. Более приличный постоялый двор наверняка находится далеко, а ехать им не на чем. Леди Карберри необходим врач, да и мисс. Френшем выглядит неважно. Он, конечно, может пешком дойти до дома священника или поискать приют получше, но местности он не знает, а расспрашивать незнакомых людей ему совсем не хотелось. Он со спокойной совестью оставил бы леди Карберри здесь одну, если бы не несчастная мисс Френшем, бросить которую ему не позволяло благородство.
Нет, видно, придется сначала сделать все возможное для дам и лишь, потом уйти, чтобы не вступать в неприятный разговор с леди Карберри.
Маллино устроил Алисию в единственном кресле. Она либо была без сознания, либо спала. Мисс Френшем засуетилась возле нее, достала из сумочки нюхательную соль и поднесла флакон к носу Алисии. Спустя несколько мгновений едкий запах оказал желаемое действие.
— Она пришла в себя! — взволнованно воскликнула мисс Френшем, но Алисия, едва открыв глаза, снова их закрыла. — Ох, сэр… — Мисс Френшем повернулась к Маллино, который с усмешкой наблюдал за ней, но помощи не предлагал. — Не послать ли за доктором? Бедняжку Алисию необходимо уложить в постель.
— Мне хорошо, Эмми, — раздался голос леди Карберри, отчего ее компаньонка едва не подпрыгнула. — Пожалуйста, не надо посылать за доктором. Ненавижу, когда вокруг меня суетятся! Достаточно принести чашку сладкого чая.
Она, не открывая глаз, подложила под голову руку. Мисс Френшем не осмелилась противоречить, зная характер ее светлости, но неодобрительно поджала губы. Тут она увидела, с каким выражением смотрит на Алисию Джеймс Маллино. Она привыкла к тому, что мужчины глядят на Алисию с восхищением либо с неприкрытой похотью во взоре, но никто и никогда не смотрел на нее с такой неприязнью.
Компаньонка и джентльмен внимательно вгляделись друг в друга. Мисс Френшем была субтильного вида женщиной неопределенного возраста. Ее наряд, состоящий из практичной серой накидки, надетой поверх черного бомбазинового [3] платья, был крайне скромным. Аккуратно причесанные перед поездкой волосы теперь мокрыми прядями свисали из-под шляпки. Она дрожала, так как промокла до костей. Большие серые глаза беспокойно смотрели то на Алисию Карберри, то на Джеймса Маллино.
Маллино дал выход своим чувствам и властным голосом крикнул трактирщику, чтобы тот немедленно зажег свечи, что и было вскоре исполнено, но сладкого чая Алисия так и не дождалась.