Негаснущий свет любви

Миссис Пэтч, никак не ожидавшая его появления, смутилась и сделала книксен, затем схватила за руки детей, словно наседка, оберегающая цыплят.
— Милорд, если бы мы знали, что вы приедете! А Пэтч на поле — я сейчас же пошлю за ним! — Она сделала еще один книксен и торопливо добавила: — Вы оказали нам большую честь своим визитом, милорд! Маллино спешился.
— Я просто проезжал мимо, миссис Пэтч, и решил поздороваться. Не стоит беспокоиться и звать Пэтча. Через пару дней я заеду и поговорю с ним о делах фермы. А это ваши дети? — Он улыбнулся им, и они улыбнулись в ответ. — Какие чудесные малыши! Дочка похожа на вас, миссис Пэтч.
Миссис Пэтч растаяла от комплимента.
Шестилетний крепыш Том уставился на маркиза, словно лицезрел бога. Четырехлетняя Матильда, немного стесняясь, улыбнулась, когда маркиз уселся перед ней на корточки и стал спрашивать, нравится ли ей жить на ферме. Алисия, чувствуя себя лишней, попыталась боком отойти в сторонку, но выронила корзинку, и картофель рассыпался по вымощенному булыжником двору.
Том издал восторженный вопль и стал бегать по двору, собирая картофелины.
Маллино выпрямился.
— Добрый день, леди Карберри. Не ожидал вас здесь увидеть.
Алисия тут же придала своему лицу надменное выражение, а миссис Пэтч, уловив недовольство маркиза, решила уладить недоразумение.
— Леди Карберри близко к сердцу принимает наши дела, милорд. В прошлом году было страшное наводнение, и она дала Пэтчу ссуду, чтобы осушить поле! Вы не представляете, милорд, какая это для нас подмога! Если бы не ее светлость… — Она смешалась и замолчала.
— «Монашеская ферма» теперь поставляет самые лучшие овощи в округе, — вмешалась Алисия, не желая, чтобы миссис Пэтч снова начала превозносить ее.
Видя, как нахмурился маркиз, она поняла, что ее старания напрасны.
— Спасибо, Том, — сказала она мальчику, который отдал ей собранную картошку. Затем с теплой улыбкой повернулась к миссис Пэтч. — Благодарю вас за гостеприимство. Надеюсь, мы вскоре увидимся. До свидания, лорд Маллино.
Но улизнуть ей не удалось. Не успела она и шага сделать, как руку ей сжали железные пальцы.
— Позвольте проводить вас до кареты, леди Карберри, — непререкаемым тоном заявил маркиз. — На дороге скользко, и вы можете упасть.
Они молча пересекли двор, и подошли к воротам, где ее поджидала карета.
— А теперь давайте поговорим, — мирно предложил он, когда они остановились у живой изгороди из боярышника. — Вы предпочитаете стоять здесь или мы уединимся в вашей карете, леди Карберри?
— Мне не подходит ни то, ни другое, милорд, — холодно ответила она. — Мне не о чем с вами говорить.
— Вы ошибаетесь. — Голос Маллино звучал по-прежнему мирно, но глаза смотрели сердито. — Будьте любезны сообщить мне, какую сумму я вам должен за осушение земли Пэтча. Я не хочу быть у вас в долгу.
Алисия от возмущения утратила дар речи, но быстро пришла в себя.
— Я ничего вам не скажу. Договоренность была между фермером Пэтчем и мною. Это частное дело, и оно не имеет к вам никакого отношения!
Маллино нетерпеливо похлопывал концом хлыста по ладони, и Алисия вдруг подумала, что он может ударить ее. Во всяком случае, вид у него был угрожающий.
— Я не желаю, чтобы вы вели частные дела с моими арендаторами, — подчеркнуто вежливо произнес он. — Назовите мне сумму, и я тотчас же ее заплачу.
Алисия вспыхнула.
— Вы так долго отсутствовали, милорд, что понятия не имеете, насколько дорого это стоит. Фермер Пэтч обратился ко мне именно потому, что ваш управляющий заявил ему, что не сможет заплатить за осушение!
Маллино прищурился.
— Вы хотите сказать, что Тэд знал об этой сделке? Господи, как же он мог допустить, чтобы из Пэтча выкачали деньги?
А Алисия не унималась:
— Он допустил это, потому что у фермера не было средств к существованию, милорд! Но вы не знаете подробностей: ссуда свободна от процентов, и фермер Пэтч заплатит, лишь когда сможет! Теперь, когда вам стало известно о долге, лежащем на вашем поместье, вы, может быть, возместите мне расходы с процентами?
  
Ярость промелькнула в глазах Маллино.
— Ах вы!.. — Он постарался взять себя в руки. — Да вы просто ростовщица, мадам! — Он окинул ее уничижительным взглядом. — Какие еще коварные дела вы предприняли, чтобы навредить моей репутации, помимо того, что подкупаете моих арендаторов? Знайте, я не потерплю вашего вмешательства!
— Все, что я сделала для ваших арендаторов, милорд, я сделала из лучших побуждений, — тихо проговорила Алисия. — Возможно, мне не стоило вмешиваться. Неужели причина вашего гнева — это обида на меня? До свидания.
С этими словами она отвернулась и хотела сесть в карету, но Маллино схватил ее за руку. Алисия вскрикнула от боли, и он увидел у нее на запястье свежую белую повязку.
Вспомнил несчастный случай в Оттери и, словно ошпаренный, выпустил ее руку.
Алисия дрожала не только от боли. Она едва не расплакалась.
— Леди Карберри… — В голосе Маллино прозвучали незнакомые ей доселе нотки.
Алисия пренебрегла его протянутой рукой и села в карету, где ее ожидал красный от неловкости Джек.
Джеймс Маллино остался стоять на дороге, глядя вслед отъезжающей карете. Он нахмурился. Ссуда, которую она дала Пэтчу, говорила о ее щедрости, но в то же время он вспомнил ее слова о том, что она заключает лишь выгодные сделки. Пора во всем разобраться, подумал он, продолжая стоять посреди дороги. Тут около него появился Том Пэтч и потянул за руку, предлагая полюбоваться на новорожденных щенков овчарки.
Был вечер. В библиотеке дома Джеймса — «Приюте монаха» — сидели за игрой в шахматы граф и графиня Килгарен. Они приехали еще днем и очень удивились, не обнаружив хозяина дома. Он задерживался по неотложным делам поместья, и тогда Каролина Килгарен взяла все в свои руки. Вскоре она раздавала приказания слугам: спальни были незамедлительно проветрены, огонь в каминах разведен, а вкусный холодный ужин ожидал хозяина на столике в библиотеке. Каролина была уверена, что после дня, проведенного на свежем воздухе, Джеймс вернется домой ужасно голодный.
Стемнело, и началась гроза, но в «Приюте монаха» царил покой. Свечи освещали белокурые головы игроков и бросали мерцающие тени на шахматную доску. Слышался лишь стук передвигаемых шахматных фигур и тиканье золоченых бронзовых часов на каминной полке.
Часы пробили семь, и тут дверь библиотеки распахнулась. Каролина сделала последний победный ход и подняла голову — в комнату вошел Джеймс Маллино. Экспансивная Каролина вскрикнула и бросилась к нему на шею.
— Джеймс! Как я рада тебя видеть! — закричала она.
Каролина была миниатюрной женщиной, и Джеймсу ничего не стоило поднять ее на руки и закружить по комнате.
Они были знакомы с детства, а потом Каролина вышла замуж за ближайшего друга Джеймса, а он едва не женился на ее подруге…
В ясных голубых глазах Каролины блеснули слезы. Она была очень привязана к Джеймсу Маллино: они вместе росли, и, вероятно, поэтому она не влюбилась в него.
Сейчас, глядя на него после нескольких лет разлуки, она отметила, что время превратило самонадеянного юношу в самоуверенного зрелого мужчину. Но возраст — а ему, так же как и Маркусу, должно скоро исполниться тридцать три — никак не повлиял на его удивительную красоту. Возможно, он сделался жестче, но был все тот же Джеймс Маллино.
Джеймс отпустил Каролину и одарил ее теплой улыбкой, от которой неизменно трепетали женские сердца.
— Ты нисколько не изменился! — воскликнула она, а Джеймс мог бы сказать то же самое о ней.
Каролина Килгарен стала светской дамой и матерью двоих прелестных детишек, но сохранила прежнюю стройность. Правда, ее пикантное личико сделалось более серьезным.
Маркус Килгарен терпеливо ждал, когда настанет его черед поздороваться с другом. Его спокойный характер лишь подчеркивал импульсивность жены. Именно Маркус всегда предотвращал буйные выходки приятелей и смягчал брюзжание светских матрон своими рассудительными замечаниями.