Райский (ЛП)

— Все в порядке, — говорю я, и уголки моих губ изгибаются в усталой улыбке. Я говорю серьезно. Это единственное, чего Сэйнт не смог понять во мне, что истинное извинение имеет большое значение, потому что только Богу известно, за какое количество дерьма я должна извиниться. — Честно говоря, если бы я была на твоем месте, я бы, наверное, тоже подумала, что сделала это.
— И все же, это было довольно хреново с моей стороны, — отвечает он.
Сделав глубокий вдох, я качаю головой.
— Мы все совершали ужасные поступки. По крайней мере, ты все еще был готов помочь мне, несмотря на то, что ты думал, что я сделала. Я ценю это, Лиам. Ты… ты даже не представляешь, как сильно я это ценю.
Когда он улыбается, все его лицо светится.
— Никто не идеален.
Я не могу сдержать смешок, который срывается с моих губ.
— Совершенно верно.
— Почему я продолжаю находить вас двоих в таком состоянии?
Я закатываю глаза и поворачиваюсь на звук рычания Сэйнта, мое кровяное давление подскакивает так сильно, что я вижу красного вместо высокого, разорванного и ужасного бога.
— Может быть, если бы ты перестал избегать меня, а затем случайно не подкрадывался ко мне из ниоткуда, мы бы избежали этих ситуаций, — говорю я ему, поднимая свой рюкзак выше на плечи. — Кстати, рада тебя видеть.
То, как сузились его серо-голубые глаза, доставляет мучительное удовлетворение.
— Почему ты бежишь к Лиаму всякий раз, когда я делаю что-то, что тебя бесит? — рычит он. — Он предлагает тебе больше утешения, чем ты говоришь мне? Разве я не даю тебе достаточно, чтобы ты была довольна, маленькая мазохистка? Если это так, я буду рад продемонстрировать свои способности прямо здесь, прямо сейчас.
Мои губы кривятся, и прежде чем Лиам успевает подойти к своему лучшему другу, я делаю шаг вперед, тыча пальцем в твердую как камень грудь Сэйнта.
— Ты не можешь набрасываться на меня, когда я не утруждаю себя ожиданием, пока ты вытащишь свою большую голову из задницы.
Его руки сжимаются в кулаки по бокам.
— Я должен перекинуть тебя через колено и надрать твою тугую маленькую попку, чтобы избавиться от твоего такого отношения.
У меня перехватывает дыхание, и мое сердце начинает бешено колотиться. Черт возьми. Я не могу так легко позволить своей голове превратиться в кашу. Я стискиваю зубы, пытаясь подавить вожделение, которое мгновенно вспыхивает в нем.
— Я должен разбить твою гребаную морду, — огрызается Лиам, подходя ближе к Сэйнту.
Я раздраженно выдыхаю.
— О, Боже мой, вы двое не могли бы просто остановиться? — На этот раз я помещаю свое тело между ними, чтобы они не могли начать выть друг на друга посреди коридора. — Меня так тошнит от этого дерьма. Сэйнт, есть ли смысл в том, чтобы ты был здесь, кроме как досаждать мне и распускать свой сквернословящий рот?
Его взгляд смотрящий на меня холоден, но затем он поднимает его на Лиама, вены на его шее вздуваются.
— Я все утро был в кабинете директора Олдриджа, отвечая на дурацкие вопросы о том, что произошло в Торнхейвене. Просто подумал, что предупрежу тебя, что в следующий раз они придут, чтобы задать тебе вопросы.
Губы Лиама сжимаются в белую полоску, и он снова тянет за рукава, выплевывая: — Чертовски фантастично. Именно так я и хотел провести свой день.
Сэйнт слегка похлопывает Лиама по голове в насмешливом сочувствии.
— Ну — ну, большой парень. Просто покончи с этим, выпиши чек, а потом можешь вернуться к охоте за моей маленькой мазохисткой, как будто ничего не случилось.
Я так смущена, что даже не потрудилась посмотреть на Сэйнт во время этого последнего комментария, хотя Лиам взял за правило грубо пожимать плечами после того, как он стряхнул с себя руку Сэйнта.
Торнхейвен — это еще одна академия, подготовительная школа для мальчиков в Шерман-Оукс, которая является одним из конкурентов Ангелвью, как и Равенвуд. Что эти двое там делали? И почему?
— Это все, зачем я пришел, — рычит Сэйнт, переводя недовольный взгляд со своего лучшего друга на меня. — Я ухожу.
Повернувшись, он начинает удаляться. Желание последовать за ним и расспросить его дальше оказывается слишком сильным притяжением, чтобы я мог его игнорировать.
 
Когда я посылаю Лиаму извиняющуюся улыбку, он стонет и машет мне рукой.
— Неважно. Просто… иди.
Я спешу за Сэйнтом и ловлю его как раз в тот момент, когда он выходит на улицу.
— Стой, — кричу я.
Он смотрит на меня в ответ, и я не удивляюсь, что он все еще смотрит на меня так, как будто я только что призналась, что трахалась со всей командой по легкой атлетике.
— Что?
Я останавливаюсь рядом с ним и спрашиваю: — Что это было? Насчет Торнхейвена? Когда вы там были?
Он колеблется, и на мгновение мне кажется, что он снова собирается отмахнуться от меня, но затем он удивляет меня, говоря: — В пятницу вечером.
Я ахаю, когда кусочки головоломки наконец встают на свои места. — Это то, куда вы с Лиамом отправились? Почему? Какое отношение мое нападение имеет к Торнхейвену?
Он выглядит так, как будто предпочел бы сделать что-нибудь еще в целом мире, чем отвечать на мои вопросы, но он хватает меня за руку, тащит за собой, продолжая идти через кампус.
Я игнорирую взгляды, когда мы проходим мимо других студентов. Я уверена, что они видели от нас и худшее, и, вероятно, слышали еще больше. Это будет просто более пикантная сплетня, которую массы будут поглощать до нашего следующего драматического показа.
Когда мы достигаем середины двора, я упираюсь пятками и останавливаю нас обоих.
— Сэйнт, — шиплю я. — Перестань таскать меня за собой и отвечай на мои вопросы.
Он смотрит на меня, и я не могу сказать, хочет ли он накричать на меня или поцеловать. Возможно, и то и другое, если честно.
— Хорошо, — ворчит он. — Парень Кристин — один из самых богатых придурков в Торнхейвене. Мы с Лиамом пошли туда, чтобы сказать ему, чтобы он держал свою сучку в узде, и он не слишком оценил наше предупреждение.
— И так, вы подрались?
Он прищуривается, в его голубых глазах мерцает злая смесь веселья и хаоса.
— Носы были сломаны, машины были разбиты, там, возможно, даже было несколько обнаженных ножей. Тем не менее, мы высказали свою точку зрения, и эти сучки из Равенвуда больше не должны тебя беспокоить. И Лорел тоже не должна, если уж на то пошло.
Я не могу решить, что чувствовать. Я знаю, что как разумный, зрелый человек я должна быть в ужасе от его действий. Я не должна потворствовать его насилию и угрозам, чтобы всегда получать то, что он хочет.
Тем не менее, я также не могу забыть, что я чувствовала, когда на меня напали эти суки — девушки, которые даже лично меня не знали. Какой беспомощной и бесполезной они заставили меня чувствовать себя. Я не могу притворяться, что злюсь на него, на самом деле нет. Я дико довольна тем, что он сделал, хотя и этого я тоже не могу ему сказать.
— И так, ты попал в беду, потому что избил кучу придурков из Торнхейвена в их собственной школе? — бормочу я, глядя на него снизу вверх.
Он кивает головой, явно довольный собой.
— И испортил машину за двести тысяч долларов, но на самом деле наплевать на ущерб, когда им 18 лет и они только что вошли в свой трастовый фонд в миллиард долларов на семь лет раньше.
Фонд. Миллиард. Доллар.
Я пытаюсь осмыслить это число, но единственное, что я могу сделать, это медленно моргнуть, когда я откашливаюсь от внезапного стеснения в горле.
— Ты не выглядишь настолько изношенным, — наконец удается мне заметить.
На самом деле, не похоже, чтобы на нем была хоть царапина. Так-же как и на Лиаме.
На его лице выражение самодовольного удовлетворения. Я не могу не задаться вопросом, потому ли это, что он выиграл битву, или потому, что он сидит на вершине двенадцати нулей. Я также не могу удержаться от вопроса, не связано ли его внезапное везение со всем тем дерьмом, которое он устроил для своего отца. отчего все у меня от головы до кончиков пальцев ног покалывает от страха.