Между нами искра

  
2
 
Грейс подняла голову от своих заметок.
— На прошлой неделе вы упомянули, что предстоит семейная вечеринка.
Стелла кивнула.
— Я хочу поговорить об этом подробнее. — Психолог остановила взгляд на клиентке. — Как вы себя чувствуете, учитывая, что вам придется идти туда одной?
Стелла пожала плечами. Интересно, а в реальной жизни Грейс тоже говорит таким бесцветным тоном? «Передайте мне вилку», «Давайте посмотрим следующую серию».
Психолог предприняла еще одну попытку:
— Это первое семейное торжество после разрыва с Джорджем? Наверно, вам трудно?
— Да нет, я прекрасно себя чувствую. Лучше не бывает.
— Ваши родные знают, что вы с Джорджем разводитесь?
Стелла плотно сжала губы.
— Да.
— И чего вы ждете от этого праздника?
— Порадовать маму. Больше ей ничего и не нужно.
Грейс сделала свою особую паузу.
— И еще я рада повидаться с собакой. Я люблю Голди. Правда, иногда ее сажают в конуру, но на сей раз, думаю, не станут. Это было бы нечестно, ведь соберутся люди, которых она так любит.
— Жутковатая перспектива. Вы думали о том, как перенесете эту встречу?
Стелла хрустнула пальцами ног.
— Я собираюсь позвонить маме и настоятельно попросить, чтобы Голди разрешили присутствовать на празднике. Пообещаю следить, чтобы она не сбивала со столов бокалы. Знаете, какие хвосты у лабрадоров? Ужас какие сильные!
— Вы впервые за одиннадцать лет пойдете одна на семейную вечеринку?
Стелла положила пачку носовых платков параллельно краям стола. Получилось не очень ровно, но она поправила. Вот так гораздо лучше.
— Расскажите мне о ваших отношениях с родственниками, — попросила Грейс.
— Нормальные отношения. Не хуже, чему других.
— Вы хорошо с ними ладите? — продолжала психолог.
— Ну, как все. А разве обычно члены семьи хорошо ладят друг с другом?
— Я спрашиваю о вашем конкретном случае. Пациентка пожала плечами.
— Стелла! Неужели вам нечего сказать о своей семье?
— Какое это имеет значение? Мне тридцать семь лет.
— Сделайте мне одолжение.
— Не вижу смысла.
Грейс поминутно облизывала губы.
— Помните, в прошлый раз мы говорили о том, что вы закрываетесь во время наших бесед? И вы обещали впредь быть более открытой к диалогу.
Стелла смахнула с джинсов ворсинку. Она смутно помнила что-то такое. И какого черта она это ляпнула?
— Расскажите о ваших родителях, — напирала Грейс. — Что у вас с ними общего?
Стелла напряглась. «Яблочко от яблони…» Какой низкий прием со стороны Джорджа.
Грейс ждала ответа.
— Я, как и они, считаю необходимой переработку отходов. — Стелла еще немного подумала. — И что не бывает плохой одежды, а бывает плохая погода.
— И это все?
Стелла вздохнула.
— Родители стареют. Это трудно перенести.
Грейс поощрительно кивнула.
— У моей мамы рак, и сразу после вечеринки начнется курс лечения.
— Хотите поговорить о том, какие чувства вызывает у вас ее болезнь?
— Ни в коем случае. — Стелла подняла руку в предупреждающем жесте. — И не потому, что я закрываюсь. Просто это было бы неуважением к маме. Она все отрицает и именно потому затеяла вечеринку. Думаю, она хочет устроить показуху — сфотографироваться вместе, а потом всем демонстрировать: вот, мол, какая у меня была замечательная семья, пока все не пошло наперекосяк.
— В таких условиях вашим родным будет трудно наслаждаться общением.
— Вряд все задумано для того, чтобы кто-то наслаждался общением. Честное слово, отец совсем не хочет этой вечеринки, он просто идет на поводу у обстоятельств.
— Многие думают, что понимают отношения отца с матерью. Нам трудно видеть в них больше чем родителей, и все-таки у них есть внутренняя жизнь, о которой мы ничего не знаем.
— Вы так считаете?
Грейс не ответила.
Стелла пристально смотрела на нее, ожидая ответа. Она всегда выигрывала в игре в гляделки. Так же как и мама.
Наконец психолог произнесла:
— А ваш отец — какой он?
Стелла немного подумала.
— У него в жизни сейчас перемены. Он оставил свой бакалейный магазин, который унаследовал от отца и которым руководил больше сорока лет. Теперь папа работает в супермаркете.
 
— И?
— Что «и»?
— Что еще вы можете рассказать про отца? Стелла пожала плечами.
— Каким было ваше детство?
— Таким же, как и у всех остальных.
Грейс постучала кончиком ручки по блокноту.
— У нас была машина-развалюха, а чтобы переключить канал телевизора, нужно было вставать. Все тогда едва сводили концы с концами, но иначе, чем сейчас, и я никогда не пробовала газировку из сифона. Ну, и я, конечно, не блистала способностями. Хотите, чтобы я развивала эту тему?
— А вы сами хотите?
— Если хотите вы.
— Думаете, это важно для нашего разговора?
— Нет.
Грейс снова заглянула в блокнот.
— А как распределялись роли в вашей семье? Стелла посмотрела на часы: до конца сеанса десять минут.
— Хелен была старшей, такой паинькой, всегда слушалась, радовала родителей. Пит был младшим и с нами не очень-то общался, а родители не обращали внимания на его сомнительный образ жизни. Он занимался немножко тем, немножко этим, все время разрабатывал схемы, как быстро разбогатеть, но у него никогда ничего не получалось, хотя мама и считает его Ричардом Брэнсоном [1]. А я… — Стелла помолчала. — Я была занозой в заднице.
Она подняла голову и по выражению лица Грейс заключила, что психологиню не особенно удивило это откровение.
— А сейчас у кого какие роли в семье?
— Во многом те же самые. — «Собственно, ничего вообще не изменилось, — подумала Стелла, — но тебе я об этом не скажу».
— Вы удивитесь, но обычно так и бывает: роли в семье закладываются с самого начала и остаются на всю жизнь.
— От меня всегда ждали неприятностей. Однажды меня привезли домой в полицейской машине — я малевала граффити на стенах, даже не баллончиком, а смывающейся краской, да еще при помощи кисти! — Стелла перевела дыхание. — Но мама сказала: «Мы так и знали, что если кто-то из наших детей и попадет в полицию, то это будешь ты». При этом Пит, учась в колледже, получил предупреждение за хранение наркотиков, — но она всем и каждому объясняла, что «он нес кетамин другу».
— Вы ревновали родителей к Питу?
— Еще чего!
— А к вашей сестре, которая всегда вела себя примерно?
Стелла усмехнулась.
— Хелен делала все, что хотели мама с папой, и, если подумать, это не пошло ей на пользу. Не будь мы родственницами, мы бы даже не разговаривали: у нас нет ничего общего.
Стелла глянула на часы: уже скоро.
— Давайте зайдем с другой стороны, — сказала Грейс. — Чего вы боялись в детстве?
— О, как я люблю этот вопрос!
— В самом деле?
— Наверно, вышек электропередач. — Стелла откинулась в кресле. — И зыбучих песков, рядом было такое место.
Грейс пристально смотрела на нее.
— Так.
— И еще лебедей. Все постоянно рассказывали страшилки о том, что лебедь может сломать тебе руку.
Обе посидели молча. Потом Грейс спросила:
— Вы заметили, что мы сегодня не говорили о Джордже?
— Нет, не заметила.
— И все же, какие чувства это у вас вызывает?
— Прекрасные. Значит, дела идут лучше не придумаешь. Я расту и изменяюсь. — Стелла посмотрела на часы и встала. — Наше время истекло. Увидимся через неделю.
  
3
 
На следующий день после работы Джордж сидел на кровати и просматривал на телефоне новостной сайт.
Он читал про Йемен, поскольку совсем недавно обнаружил, что знает про эту страну совсем мало.
На последнем свидании Нэнси удивилась недостатку его знаний в этой области, и потому теперь Джордж изучал вопрос. «Да, — искренне согласился он, — каждый должен знать о Йемене».