Время для жизни (СИ)

- Ну… не знаю, Ваня. Так-то вроде и хорошо… но… как-то сложно все будет.
- А что сложного-то? А иначе – где же мы с тобой встретимся, душа моя?
- Ну… давай, Ваня, я еще подумаю.
К пятнице он «одыбал» практически полностью. Щека слева еще была чуть припухшей, но – это дело времени. Еще недельку и как новенький будет! А пока он начал потихоньку заниматься – делал зарядку, играл на гитаре.
А еще – вспомнил и записал тексты нескольких песен. Из тех, что, по его мнению, могут здесь и сейчас прийтись «ко двору». Причем, если песни женские – понятно, что для Вари, вспоминались и подбирались неплохо, то – Калошину шли явно нехотя, через «не могу». Он подолгу застревал на половине, а то и меньше текста; никак не мог вспомнить полностью куплеты и припевы. Выдавливал из себя, из памяти – буквально по строчкам. Да и с мотивом – тоже что-то странное: то казалось – вот он, а через некоторое время думалось – да не, хрень какая-то!
В итоге он решил пройтись, прогуляться. Нужно было все-таки заглянуть в киносеть, отметиться и показать знания, полученные из проштудированных инструкций, методичек, технических описаний.
Уже по пути он решил заглянуть к «Савоське».
«А почему бы и нет? Заодно и пообедаю в столовой».
Он заглянул в столовую, потом прошелся по улице туда-сюда и, наконец, увидел того мальца, который как-то приносил им обед в пакгауз.
- Привет! Слушай, а как бы мне Севостьяна Игнатьича увидеть? Он на месте сейчас?
Пацан подтвердил, что да, завхоз в пакгаузе. Через некоторое время знакомец Ивана подошел к воротам, увидев его, махнул рукой, мол, ступай за мной. И одет, как и прежде – чисто, но скромно. А ведь деньги есть у него, не может не быть. И живет в бараке. Шифруется, как шпион!
- Севостьян Игнатьич! Может пообедаем заодно?
Тот подумал и кивнув, направился в столовую. Сели, как и в прошлый раз, в углу. Сначала помолчали, насыщаясь, а когда одна из столовских женщин принесла им чай, «Савоська», чуть усмехнувшись, заговорил:
- Я тут про тебя слышал – ты этим… поэтом заделался. Песни говорят пишешь, да и поешь? Как обустроился-то? Считай месяц, как ни больше, глазу не кажешь.
Иван довольно обстоятельно поведал, что песни – не только его заслуга, и обустроился он – неплохо. И что занят был – не продохнуть!
- Ну-ну…
Иван спросил, как идут дела в швейной мастерской.
- Ну что сказать… Есть у них заказы на этот костюм, есть! Только вот пока дело идет ни шатко, ни валко. Спрашивать пока с них нечего. Может попозже, ближе к зиме, за осень то есть, что и проявится.
Иван решил для себя давно, что связей с «Савоськой» терять не стоит – многих он знает, этот барыга, многих! И вдруг что и самому Косову понадобится? Да и язык за зубами «Савоська» держать умеет, иначе бы с ним такие как Шрам – дела бы не имели.
- Ну, ладно… Пойду я. Мне сейчас в киносеть нужно. Я ведь, Севостьян Игнатьевич, еще и на киномеханика учусь. Буду фильмы в клубе крутить, все какой заработок.
- Ну… может и правильно… Да! Вот еще что хотел сказать… Тут, слышал я, дружки твои бывшие, Чибис… говорят люди – спрашивали они о тебе.
Настроение Ивана как-то резко упало. Мля! Расслабился! Он уже и думать забыл о существовании Хлопа с кодлой.
- И что же – искали сильно? – вот ради такой информации и стоило уже поддерживать связь с барыгой.
- Так я и не сказал, что искали… Говорю же – спрашивали… Не сильно, видать, ты им и нужен. Другие дела, поди, есть. Но – интересовались, может кто видел – куда делся. Так-то слух среди людей прошел, что ты долю в общак отсчитал, свое получил, да в сторону отошел. Но… ты же лучше корешей своих знаешь. Так ведь? Хлоп – он же дурной, да и жадный, к тому же. Как еще не на нарах – удивляюсь я! Видно – фартовый! Ну – это до поры, до времени! С такими делами, как у них, с этих копченым… ага… с Цыганом. Им долго на воле не гулять. Или вообще – прикопают где-ни-то. Больно много брать на себя стали. Людей не уважают, дела опять же – грубо ведут, грязно… Ну да Бог им судья! Ведь сколько веревочке не вейся – а конец-то все же будет!
 
- Спасибо, Севостьян Игнатьевич, за информацию! Учту!
Тот закхекал, заклекотал, ухмыляясь:
- Учти, учти. Ты бы по городу с оглядкой ходил. Дружки-то твои… они же не вспомнят былое-доброе. Они тебе предъявят! Ты бы… дал им часть какую, да разошелся с ними вчистую.
- Я… я подумаю. Еще раз – спасибо!
Идя в киносеть, Иван материл себя!
«Девочки, песенки… Расслабился, придурок! Вот же с-с-у-у-ки где! Что им не сидится на жопе ровно, этому Хлопу с Цыганом?! Да не бабок им надо! Это же – понятно. Им нужно что бы пример был – без их ведома никому из гоп-компании выйти нельзя. Если бы он сразу кинул им кость… ну – половину там… они, конечно, покуражились бы, но вид сделав, отпустили бы… точно! А сейчас… Сейчас – по-всякому может быть! Могут и «подколоть», чтобы неповадно было! Или отлупить до полусмерти! Хрен знает, что на уме у этих отморозков! И прятаться… а сколько прятаться? Полгода? Год? Ждать, пока их посадят, или шлепнут при задержании? Хлоп и раньше был больной на голову. А сейчас, по словам «Савоськи» - вообще с глузду съехал. Если «люди» им не довольны – это о многом говорит! Там… в «людях» – институток нет, и, если уж они недовольны делами Хлопа! М-да…».
По-быстрому отбыв номер в киносети, пообщавшись с наставниками, показав знания, он побыстрее вернулся домой. Посидел, успокоился, подумал.
«Город все же не маленький. И если до сих пор он как-то «проскакивал» мимо «знакомцев», то может и дальше такое прокатит? Но все же… нужно подготовиться к возможной встрече».
Он достал финку, осмотрел, заново заточил, до состояния бритвы. Потом осмотрел сбрую, и решил переделать ее.
«Сейчас уже не лето. Ловчее будет ее на руку переделать. Так и доставать удобнее, не надо наклоняться, да штанину приподнимать. А в его «горке» и берцах - штанину поднимать и вовсе – непросто!».
Покалякал, помудрил, да и соорудил, что-то более или менее удобное. На горке рукав утягивается на пуговицу. Расстегнуть его – дело куда как быстрее, чем раньше – с ноги доставать. Потренировался, потом помахал ножиком. В прошлом, в бытность его еще ментом, им приходилось периодически бывать на занятиях по специальной физической подготовке. В основном, это было – самбо, но бывало, что кто-то из знающих мужиков, кто проходил «срочку» в разных «интересных» частях, что-то да показывал с ножом. Так – чтобы хоть знали, как оно бывает. Только вот помнил он, что один такой человек говорил им:
«Ребята! Если у Вас нет пистолета, то лучшим приемом от ножа будет – убежать! В крайнем случае – хватайте палку, камень… да что угодно! Может и повезет!».
И тогда, а сейчас – тем более, Иван рукопашником не был. Поэтому надо надеяться не встретиться с этими мудаками вообще! Но уж если не повезет… тогда, как та крыса, загнанная в угол – биться до последнего. Другого и не придумать.
После дежурства, поболтав немного с Ильей, который потом убыл в город, посидев и попив чай с Яковом, он вернулся домой.
Суббота здесь – рабочий день, а потому Верочка пришла. Муж-то – на работе. Иван не стал ее огорчать, тем более чувствовал себя куда как лучше, и устроил так полюбившийся женщине секс-марафон.
К его удивлению, позу «69» женщина не одобрила:
- Ну Ваня… ну посуди сам… или ты, если я тебя раньше доведу… перестанешь меня ласкать. Или я зайдусь совсем и забуду, что нужно делать. Нет уж, мил-дружок, давай будем ласкать друг друга по очереди!
А делала она это все лучше и лучше!
Потом, повернув ее на живот, присев над ней, он поглаживал ей спину, попу, ноги. Этакий непрофессиональный массаж, из области «рельсы-рельсы, шпалы-шпалы».
«Вот ведь – классная же баба! Только фигура у нее… худощавая больно. Как та девочка! Или – как гимнастка-художница, жилистая уж больно!».
Несмотря на все нервы, дальнейшие две недели прошли вполне себе и тихо, и спокойно. Иван, в свою очередь, ездил сторожить в клуб, немного общался с Ильей, болтал и распивал чаи то с Миронычем, то с Яковом.