Время для жизни (СИ)

Судя по молчанию, Иван был прав, и мастер Кинцлер – сдался.
- Ну так Вы готовы выслушать мою просьбу, мастер? Ага! Я так и думал, что Вы взрослый, даже половозрелый мус-с-чина, а не босяк-халамидник с Привоза! Так вот… Нужны пара-тройка ваших мастеров… Мастеров, заметьте, а не швей-практиканток! Да… мастеров, которые бы очень быстро, и очень тщательно обмерили этих красавиц, а потом – помогли им подобрать модели по фигурам. Фигуры там – вполне себе зачетные, а потому проблем я не предвижу. А затем… Затем – в течение пары-тройки дней – выдали бы «на-гора» все наши заказы. А несколько – даже уже сегодня.
— Это невозможно… ладно – одну-две модели сегодня. И остальное – в течении двух недель!
«Вот зря я ему ляпнул «за две недели», зря!».
- Ну давайте так… одну-две модели – уже сегодня! Не будем подвергать нервы красавиц опасности. Нужно им дать хоть что-то – но уже сегодня! И… ладно, не два-три дня… пусть будут – пять дней! Но, Александр, пять дней! И не беспокойтесь – денег за срочность заказа… не пожалею! Их есть у меня! Но! Опять же то самое, пресловутое – «но»! Александр. Не нужно думать, что перед Вами какой-нибудь «дядя-сарай», и не пытайтесь брать меня «на арапа»! Деньги мне не жалко, но – имейте совесть! Хотя… кому и о чем я говорю, азохен-вей!
- А вот сейчас было обидно, Иван! Чего это Вы нас… так? Мы знаем пределы разумного и лишнего не возьмем!
- Да ладно Вам… знают они пределы разумного! А то я не знаю, что эти пределы – у всех разные! «Папа, папа! Сколько будет дважды два?». «Синок! А мы продаем, или таки – покупаем?». Не делайте мине смишно, у мине губы болят, они обветрены! Мы поняли друг друга, Александр? Или требуется еще один раунд переговоров?
Мастер вздохнул:
- Какой суммой Вы располагаете?
— Вот! Деловой разговор! Сумма… примерно две… нет, две с половиной… Хотя… пусть будем три тысячи рублей!
— Это… на каждую даму? Или на всех трех?
- Ай-я-яй, Саша! И еще раз – ай-я-яй! Прямо – по слогам! На всех трох, на всех трох!
Александр еще пожевал губами:
— Это будет… небыстро!
- Ну так я понимаю! Скажем… через пару-тройку часиков – прикажите накрыть здесь стол, на обед! Вас же не разорят эти траты? Вот и я думаю – что не разорят! Ну что? За работу, мастер?
- Хорошо! Вы как всегда… с хорошим заказом.
- Так а я про что, мастер?!
- Зовите Вашим дам в ту комнату, ну… где костюмерная при показе была. Не заблудитесь? А я пока женщин пришлю, чтобы замеры сделали.
Косов вышел в холл, где уже нервничали его дамы.
- Ваня! А мы уже думали – сейчас как прогонят нас! Скажут – очередь большая, приходите после! – шептала Тоня, пока они шли по коридору.
- А то ты, Тонечка, не знаешь нашего Ваню! Наглец – каких поискать! – улыбалась довольно Лиза.
В комнате стало проще – не было многочисленных костюмов на стенах, шпалер с моделями. Столик остался всего один. Правда, вот – диванчик тоже остался! Вдоль стен стояли немногочисленные манекены с какими-то заготовками.
Сюда с внутреннего двора зашли две женщины – одна молодая, вторая – уже в возрасте. Возрастная дама осмотрела их, включая и Косова и сказала:
— Это Вас нужно одеть быстро и хорошо? Артистки, да? Ну… давайте приступим!
Потом покосилась на Косова:
- А этого молодого человека я здесь уже видела! Это же Вы здесь… ошивались, когда показ был, да? Помню-помню… Никакой стыдливости в Вас, юноша, нет! Еще такой молодой, а уже… кобель!
Иван несколько удивился и смутился.
- Что? Не нравится? Он, девочки, все время здесь околачивался, даже не выходил. А уж тут девчонки-модели постоянно в одних трусиках бегали! Сейчас тоже выходить не будете? Ну… вполне ожидаемо!
На него уставились все – и Лиза, со смехом в глазах; и Лида, с некоторым удивлением; и Тоня – с испугом.
— Это что же я Вам, женщина, такого сделал, что Вы такие характеристики мне раздаете? Обидел чем, или еще что?
- А не люблю я Вас, кобелей! Наглые больно, да похотливые! Все норовите кому под юбку залезть! Стелите мягко, да жестко спать приходится!
 
«Понятно все! Тетю кто-то охмурил, в молодости? Или… что еще хуже – дочь ее попала… под «скромное обаяние буржуазии»? М-да… и что теперь? Просить Александра заменить мастера? Хрень какая!».
- А я трико прихватила с собой! В трико-то можно замеры сделать? Я же не голая буду, да? – пискнула Тоня.
- В трико? В трико можно, это же не голой при чужом мужике скакать! – разрешила дама.
- А я буду голой! Мне не стыдно! – а вот Лизу, похоже, тоже «закусило» от слов этой «бабенции», - да и вообще, он – мой друг, и мы друг друга в разных видах видывали!
- Ну – дело Ваше! А Вы… тоже в трико? Или – голой будете? – обратилась вредная баба к Лиде.
Та тоже дернула головой и ответила:
- Трико у меня нет. И не голой я буду, а в белье! И Ивана я стесняться… тоже не буду! Пусть и назло Вам!
- Интересно люди живут, да, Дуся? – хмыкнула «бабенция», обращаясь к молодой.
- Так… уважаемый мастер! Мне это как-то уже… надоело! Мне попросить Кинцлера заменить нам мастера? Вам неприятности нужны за Ваш длинный язык? Вы и про других клиенток такие же гадости говорите? Давно в заштатной мастерской заплатки на портки не пришивали? Так это можно устроить! Нужно Вам это?
Мастер ничего не ответила, только нахмурилась и поджала губы.
- Тогда делайте свою работу и… не варнякайте тут! – прошипел уже зло Косов, - и только попробуйте что-нибудь налажать! Я вам устрою… кружок кройки и шитья!
И потом, сменив тон:
- Девочки! Я пока выйду, покурю. Но скоро вернусь! – зыркнул на вредную бабу.
Курил он долго, успокаиваясь. Потом вернулся к примерочную, где, как оказалось – тех двух женщин – уже не было. Были три молодых женщины, каждая из которых занималась со своей клиенткой. Тоня была, как и обещала – в трико и крутилась перед мастером уже в какой-то юбке, все что-то спрашивая и переспрашивая. Лиза встретила его взглядом, залихватски подмигнула. В трусиках и бюстгалтере. В таком же виде была и Лида, которая посмотрела на него с улыбкой.
«Ну, тут процесс идет и мне здесь делать нечего! Пойду-ка я снова в комнату, покурю, да покемарю, пусть и сидя на стуле!».
Пришел он в себя, когда в комнату зашел Александр. Вместе с ним была девушка-приемщица, которая из судков быстро сервировала стол. Ничего особо выдающегося не было, но пообедать можно.
За обедом женщины всё обсуждали одежду, что-то переспрашивали у мастера, который решил пообедать с ними. Иван – в полудреме старался не вникать в эти разговоры.
Потом – еще пара часов дремы и…
- Получилось немного больше. Три триста! Меньше – невозможно, Иван. Ваши… коллеги имеют хороший вкус… и аппетит. Мы еще договорились с ними по обуви. Там еще примерно в половину озвученной суммы. Но это – точно не быстро! Это не полуфабрикат пошить. Там работа штучная и небыстрая.
Косов махнул рукой – «Пойдет!».
  
Глава 27
 
И снова репетиция. Даже пока не генеральная. Но! Уже не в клубе, а в зале ДК завода «Сибкомбайн». И это уже совсем другая история! Большой зал, новая сцена, наличие гримерок и других подсобных помещений. Причем, отдавая себе отчет в важности готовящегося мероприятия, дирекция завода фактически вручила организаторам карт-бланш. «Только чтобы и результат был!».
И вот сейчас Иван сидит в зале, неподалеку от сцены, и наигрывает себе тихонько на гитаре, посматривая на происходящее на сцене. За кулисы не пошел – там сейчас в гримерках суета и нервотрепка! А выйти, отработать свой номер, он и отсюда сможет – даже удобнее!
В отличие от нервной обстановки «закулисья», на сцене – настоящий «орднунг»! Илья, выйдя на финишную прямую, отчего-то преобразился. Стал собранным, сдержанным и даже немногословным. Нет уже того крика и тех истерик, которые были в клубе – все четко, по делу. И ведь смог себя поставить, смог! Если там, в клубе, большинство артистов злились на директора, даже – обижались, то сейчас – беспрекословно выполняют его установки. Негромкие слова, а подчас даже – жесты стали как-то очень серьезно восприниматься всеми. Ну, пожалуй, кроме самого Ивана, и Калошина. Хотя Игорь тоже вполне серьезно выполняет требования директора, и только за спиной позволяет себе чуток позубоскалить. Косов тоже сдерживается. Старается. Но тут и изменение в образе Ильи помогают – в большинстве своем его требования вполне внятны и логичны. Зачем тогда «ощетиниваться» - если поводов нет?