Время для жизни (СИ)

- Нас тогда одиннадцать человек ушло… Правда, к приходу красных пара человек из отряда сбежали – домой подались. Еще трое – погибли, когда фуражиров разных контриковских по деревням гоняли. А я вот еще… больше года. Вслед за белыми, аж до Спасска Приморского… это уже возле Владивостока. Ох и гнали мы их, ох гнали! Но они же… суки… огрызались! Там же, к тому времени-то, одни идейные оставались. Да и воевать они умели, не отнять! Там я пулю-то и словил. Чуть не полгода в госпитале отлежал, думал уж – ноги протяну. Но ничё – выкарабкался. А потом еще месяца три до дому добирался, да все с приключениями… э-э-х-х! Ладно, пошли уж в дом. Там уже и стол накрыли поди, да и бабам помыться тоже надо!
Супруга Мироныча, с дочкой, и внучками ушли в баню, а они втроем сели за накрытый стол. По причине приезда родственников, хозяева постарались накрыть его получше. Особых деликатесов нет, но – еда вся качественная, своя, вк-у-у-у-усная! Иван принял на грудь пару стопок и дальше уже отказывался. Тимофей, да и сам хозяин, такому делу не препятствовали – им больше достанется.
- Ну что, как там вас в этом годе рассчитали-то? Как по трудодням вышло? – поинтересовался Мироныч у Тимофея.
Тот, не торопясь отвечать, закусил рюмку самогона квашенной с клюквой капустой. Смачно так закусил! С хрустом! И не хочешь есть, а после такой демонстрации – рот сам слюной затекает.
«Может зря отказался от еще одной рюмки? Вон как Тимофей смачно выпивает-закусывает!».
Иван прислушался к себе. После жара-пара бани, да пивка, да и самогонки, навалилась сладкая истома. Ноги стали ватные. Тут не то, что идти куда-то, тут и шевелится - не хочется. И даже мысли в голове тянуться медленно, лениво…
«Не… хватит! А то вообще так сомлею!».
- А что на трудодни… Подходяще так получилось! Я амбар, считай, весь забил – там и рожь, и овес с ячменем, и греча есть. И картошки осенью накопали изрядно так! Да подсвинка в ноябре придавил! Нет… хорошо в этом году. Веселей жить-то стали, а?! У нас, как три года назад, председателя-то… «никчему» этого сняли, да посадили… другого, значит, привезли. А ничего так… хозяйственный такой мужик. За работу, правда, спрашивает, но и дела наши налаживаться стали. Уже, получается, второй год – все побольше на трудодни выходит. И школу новую поставили, клуб вот собираются летом срубить. Ничего так… подходяще жить стали.
Мужики выпивали и закусывали не торопясь, размеренно. Поэтому, когда вернулись с бани женщины с детьми, Мироныч с зятем еще и первую бутылку не «уговорили».
Жена Тимофея была смачная женщина лет тридцати пяти. Эдакая типичная русская баба, широкая в кости, большегрудая, и большепопая. Но при этом толстой ее было не назвать – чувствовалось, что силенка в ней есть.
«Ну да – поработай-ка в колхозе с утра до вечера! Да еще и домашние дела, да хозяйство. Тут лишнего жирка не будет, не успевает он образовываться!».
Они вообще были под стать друг другу – Тимофей и его жена. Оба широкие, высокие, русоголовые.
«Ага… а вот с конфетами, да пряниками – он попал впросак! Мироныч-то не говорил, сколько лет внучкам. Внучки, да внучки – и все! А то, что одной уже шестнадцать скоро, да и вторая – хоть и голенастая, еще не очень складная девчонка, но – тоже четырнадцать! Ребенком уже назвать сложно! Разве что – пацан, последыш. Тому на вид – лет семь-восемь!»
Сейчас девки эти сидели напротив него за столом и нет-нет, да ловил Косов их взгляды на себе. А еще… после бани… они, как и мать, были одеты в юбки и рубахи, но разгоряченные тела эти одежки так облегали, да обтягивали… Прилипнув, где не надо! Приходилось отводить взгляд. Все больше старался глядеть на хозяина, или – вон… на Тимофея!
Женщины после баньки налили себе из выделенной бутылки по стакану пива. Даже старшей дочери – с полстакана выделили. А что – почти невеста уже! Разговор за столом между тем тек неторопливо, за жизнь, да за быт.
- Я тут в Никольске часть зерна продам. Договорился уже. Да тебе на поросят что-то привезу. А так – вон девкам моим и материалу надо на юбки всякие купить, да еще кой-чего, - продолжал рассказ Тимофей.
 
Ивана после бани, выпитого, и съеденного начало клонить в сон. Уже с трудом держал нить разговора, лениво выбирая со стола, что еще съесть. А осоловелый взгляд нет-нет да натыкался на туго натянутые на груди рубахи, сидящих по другую сторону стола девушек… и даже – жены Тимофея.
«Вот ведь… натура какая! И не хочешь же, а глаза сами куда не надо сворачивают! И отводишь их, а потом раз – и снова туда же пялишься!».
Уже подпивший Тимофей, наверное, перехвативший его взгляд, вдруг засмеялся:
- А что, Ваня! Может сосватать за тебя вон – Ирку, старшую? Ты гляди – девка уж выросла! Сам видишь – красавица у меня доча! А нет – так вон младшая… Светка! Но тут подождать чуток надо! Годика два! А? Иван? Парень ты серьезный, видный! Слышь, мать! – обратился он к жене, - как тебя зять-то такой? Нормально же?
Супруга его явно неискренне возмутилась:
- Ты, Тима, как чуть выпьешь, так чё попало буробишь! Какая свадьба-то? Ирке ж учится еще надо, вроде ж решили уже! А эта еще и вовсе не выросла, одни мослы! – «ага… а сама – зырк на Ивана… эдак – оценивающе! И похоже, по взгляду, что вполне он ей приглянулся, в качестве потенциального зятя!».
Косов чуть разозлился:
«Вот так и попадают парни! В баньке попарили, пару стопок налили, а как расслабился – вот уже и влип! Зятя, ага! Тут и саму эту… тещу – драть и драть! Вон какая… сочная сидит!».
Девки тоже вроде пофыркали возмущенно на слова отца, а сами косятся на попаданца.
«Не… такой хоккей нам не нужен! Надо чайку хлебнуть, да и сваливать… подобру-поздорову. Пока не охмурили, как ксёндзы Козлевича! Тут уже одним блудом не выйдет… тут – только после свадьбы!».
Когда он попросил у хозяйки чая, Мироныч, тоже уже изрядно принявший на грудь, расхохотался:
- Вот ты дурень, Тимка! Ну кто ж так вываживает, а? Напугал Ивана, вот он и сбегает! Сорвался у тебя зять, как есть сорвался! Да и… не нужен такой зять моим внучкам! Он, Ванька-то, хоть и молод, а ходок уже тот! Ага! Там все больше девки-то городские, барышни такие…
«Не-не-не! Баня у Мироныча – это зер гут, спорить не буду! Но не в такой компании! Вот уедут эти… его родственники, тогда и пойду мыться!».
Иван вышагивал к клубу, и с наслаждением вдыхал морозный, чуть пахнущий дровяным дымком воздух. И опьянение куда-то улетучивалось. Хорошо!!!
Сегодня получилось съездить в «Киносеть» с утра пораньше. Пришедший в клуб совсем ранним утром Яков помог Ивану почистить выпавший за ночь снежок, и остался топить печи. Поэтому Косов вернулся в клуб к обеду. Есть хотелось уже «неподецки», но он забежал в библиотеку, поинтересоваться, здесь ли Лидия.
«Если на обед домой не ушла, можно и вместе пообедать!».
Косов купил по пути, в буфете на вокзале готовые котлеты, и сейчас поставил их в кастрюльке на теплую еще печь в комнате – разогреться немного.
У Лиды в гостях была подруга Лиза, они – чаевничали.
- Ну вот! Опоздал! А я хотел Вас котлетами угостить, а вы уже пообедали, получается?
Женщины заулыбались.
- Вань! А ты знаешь, я бы еще перекусила. А то у Лиды к чаю – только сушки! – Лиза уже давно не дичилась его.
И даже, когда они изредка занимались танцами, позволяла ему обнимать-прижимать ее несколько теснее, чем было нужно. Вот только пару раз, когда Иван, в качестве проверки, решал опустить руку… г-х-м… ниже талии, быстро и уверенно пресекала «непотребства». Молча, не возмущаясь. Поэтому Косов полагал, что делает это она больше по причине того, что рядом – Лида. Но попробовать это проверить – пока не удавалось. Лиза приходила только тогда, когда библиотекарь была на месте работы.
Разогрев котлеты, Иван нарезал хлеба, подумав, добавил ко всему еще и порезанного соленого сала. Сало Мироныч солил – бесподобно! Именно так – как надо! Толщиной сантиметров пять, оно было с прослойками мяса. Ароматное, с тмином – или как его называл Мироныч – анисом, с укропом и чесноком! И Косов не мог обойтись без этого русского, а также украинского и белорусского продукта.