Хаос (ЛП)

— Прости за то, что Персик устроила допрос с пристрастием.
Ночь пахнет городским воздухом и одеколоном Шона, и мне хочется раствориться в нем. Сказать, что не имеет значения, даже если он разбил мне сердце той ночью шесть лет назад, потому что я бы ничего не изменила. Я бы не хотела, чтобы моим первым мужчиной был кто-то другой, а не он.
— Шон, — начинаю я, глядя в его темно-зеленые глаза. Он достаточно близко, чтобы дотронуться, но все же недосягаем.
Я должна его ненавидеть.
Но не могу.
— М-м-м?
Не знаю, что я собиралась сказать…
Почему ты мне не позвонил?
Почему ты забыл меня?
Почему ты не можешь полюбить меня?
— Если я позвоню тебе, чтобы прогнать музыку, — говорю я, — ты возьмешь трубку?
Роуэн дала мне сегодня вечером номера всех парней, настаивая на том, что они были идиотами, потому что не обменялись ими раньше. У меня был только номер Ди, и голубые глаза Роуэн потускнели, когда она сказала мне, что Ди самоустранилась.
Брови Шона поднимаются вверх.
— Почему бы мне не взять трубку?
Когда мое обеспокоенное выражение лица не меняется, он смягчается.
— Да, Кит… Я возьму трубку.
— Ты уверен?
— Я тебе обещаю.
Ночью, когда лежу дома одна в своей постели, вспоминаю, что практически умоляла его ответить на мой звонок и стону. Я утыкаюсь лицом в мягкую подушку, и этого недостаточно, чтобы избавиться от его запаха или голоса.
То, что я не хочу менять произошедшее той ночью, не означает, что я хочу все это повторить. Я не хочу снова влюбляться в него — не после того, как меня так быстро опустили на землю и не тогда, когда это так чертовски больно.
Однажды я влюбилась в Шона Скарлетта.
И одного раза было более чем достаточно.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Следующие несколько дней я занимаюсь музыкой, слушаю музыку, пишу музыку и делаю все возможное, чтобы снова стать тем человеком, которым была до того, как снова встретилась с Шоном Скарлеттом.
Сильной. Независимой. Несокрушимой.
Мои часы проходят с медиатором между пальцами или губами, а еда становится раздражением, которое наполняет мой желудок во время песен, между песнями и после песен. Я питаюсь крекерами с арахисовым маслом и кофе, а когда в среду утром они заканчиваются, мне приходится переодеваться в настоящую одежду и выходить из квартиры. Одетая в черную куртку, рваную черную юбку, пару носков до колен со звездами и мои надежные армейские ботинки, я сижу в своем джипе, споря с телефоном, пока он не выдает мне направление к ближайшей кофейне «Старбакс» рядом с кампусом местного колледжа, в котором нет даже долбаного авто-кафе.
Мне каким-то образом удается держать глаза открытыми во время поездки, и после того, как неохотно вылезаю из своего джипа в реальный мир, я пересекаю видавшую виды парковку. Внутри я нахожусь в мешанине одетых в поло студентов колледжа, которые делают меня похожей на неоновый синий маркер в коробке шариковых ручек. Некоторые парни пялятся на меня так, словно я заразная, а некоторые так, словно готовы есть с моей руки, но большинство просто глазеют на меня, как будто я иностранная еда, которую все хотят попробовать, но слишком напуганы, чтобы сделать это.
Я рассматриваю клиентов, собравшихся за столиками и уютно устроившихся на диванах в углу, прежде чем мой взгляд перемещается к началу очереди, где один парень подталкивает другого, чтобы заставить сделать заказ, но последний слишком занят, улыбаясь мне так, будто я очаровательный котенок с табличкой «Бесплатно в хороший дом», висящей над головой.
Он одет в розовые конверсы, длинные шорты-карго и футболку с рисунком клубничного пирожного и чувствует себя во все этом очень комфортно. Темные очки надвинуты на густые волосы омбре, отчего парень выглядит здесь так же неуместно, как и я.
Когда он улыбается мне, я хмурю брови, а он оборачивается и делает заказ.
Я набираю сообщение Кэлу, пока жду своей очереди.
Я: Какой-то странный чувак пялится на меня в «Старбаксе».
 
Кэл: О, смотрите-ка, кто жив.
Я: Если он убьет меня, похороните меня в моих ботинках.
Кэл: Эти ботинки, вероятно, срослись с твоими ногами. Мы не смогли бы снять их, даже если бы захотели.
Я: Хорошо!
— Мисс?
— О, э-э-э. — Я кладу телефон в карман и сканирую доску за головой баристы. — Карамельный мокко, пожалуйста. Двойная соль. Двойной эспрессо.
Я оглядываюсь в поисках мистера Пироженки, но все, что осталось — это Поло, Поло, Поло. Сдерживаю смех, когда понимаю, что, если бы я прямо сейчас крикнула «Марко», каждый парень во всем этом заведении отозвался бы на зов. И судя по тому, как некоторые из них продолжают пялиться, они не станут возражать.
Я игнорирую нежелательное внимание и иду в конец бара, чтобы подождать свой напиток, снова вытаскивая телефон.
Я: Прости, что пропустила семейный ужин в воскресенье.
Кэл: И где пропадала?
Я: Зарылась в записях. Я все тебе компенсирую.
Кэл: Лучше бы тебе помириться с Брайсом и Мэйсоном тоже. Все это время они только и делали, что скулили о том, что их заменили.
Учитывая, что я редко виделась с Адамом, Джоэлем или Майком, а Шон никогда не будет мне как брат, им не о чем беспокоиться.
Я: Ты сказал им, чтобы они перестали быть девчонками?
Кэл: У меня есть доказательство — синяки на руках.
Я улыбаюсь и снова кладу телефон в карман, когда бариста пододвигает мне стакан. Он пахнет как рай, и я рискую обжечь нёбо, делая большой глоток. Конечно, напиток чертовски горячий, но вкус карамели на языке стоит того, и я все еще потягиваю его, выбрасывая свою упаковку в мусорное ведро. Находясь в пяти шагах от двери, замечаю, как один из парней в красной рубашке поло резко встает, чтобы открыть ее для меня, но я ускоряю шаг и выхожу наружу, прежде чем он успевает до нее добраться.
Я хихикаю себе под нос, когда голос позади меня чуть не заставляет меня выронить стакан.
— Эй. Кит, верно?
Я резко разворачиваюсь, и мистер Пироженка отталкивается от стены.
— Откуда ты знаешь мое имя?
Я иду спиной назад, одновременно обращая на него свое внимание и осматривая местность вокруг нас в поисках кого-нибудь, кого могла бы знать. Видимо, это какой-то розыгрыш, потому что понятия не имею, кто этот парень или почему он смотрит на меня и говорит со мной так, будто он мой самый большой поклонник.
— Я также знаю, что у тебя три… нет, четыре брата, и что ты выросла в Даунингтауне, и… — Он закрывает глаза и машет рукой вокруг меня, как будто считывает мою ауру или что-то в этом роде. — И ты только что присоединилась к группе.
Когда я останавливаюсь, он открывает один глаз и улыбается мне.
— Откуда ты все это знаешь? — насторожившись, спрашиваю я.
— Я умею предсказывать будущее.
Его улыбка становится шире.
— Угу. — Из моего голоса сочится скептицизм, и я делаю еще один глоток своего напитка, чтобы продемонстрировать, насколько он не впечатлил меня. — Ну и что в моем будущем?
Он делает глоток кофе, копируя меня, а затем причмокивает губами.
— О, это очень просто. — Он делает эффектную паузу, а потом ухмыляется и говорит: — Мы станем лучшими друзьями. Ну, вообще-то, второстепенными лучшими друзьями или… третьестепенными лучшими друзьями, но… семантика, Кит-Кэт, это не важно.
 
— Еще раз, кто ты? — спрашиваю я, и мистер Пироженка протягивает мне руку, усмехаясь, когда я не делаю попытки пожать ее.
— Если я скажу тебе, что я друг Роуэн и Ди, это поможет?