Цель обнаружена
Он умел переключать свой мозг подобным образом. Конечно, это умение было причиной его одиночества, но и спасало ему жизнь.
Корт вышел из автомобиля, не потрудившись сделать это тихо, чтобы Элен не проснулась. Он продрался через кусты, закрывавшие седан, и встал в лощине, стянул с себя местную тунику, позаимствованную у рикши вчера вечером, и остался в бурой футболке.
Он достал пистолет, конфискованный у командира НСБ и внимательно осмотрел его. Это был «Булл Чероки». Ему показалось ироничным, что говоривший на арабском сотрудник тайной полиции носил израильский пистолет, из которого и был убит. Для Корта это был не лучший выбор, но вчера вечером это оружие исправно послужило ему.
Он выбрался из лощины и посмотрел на дорогу в четверти мили впереди, за чахлым кустарником, наполовину занесенным песком. Он не заметил автомобилей. На запад дорога шла прямо, но на востоке, в сторону Эль-Фашира, она превращалась в извилистый путь и исчезала за пологим склоном.
Ландшафт был суровым в прямом смысле слова. Не пустыня Сахара с песчаными дюнами: здесь были редкие деревья, акации и баобабы, росли кусты и жесткая трава, но поверхность выглядела сухой и жесткой, как камень.
Он услышал, как женщина выбралась из автомобиля, ей понадобилось не больше минуты, чтобы оглядеться и найти его на буром земляном гребне лощины. Она молча встала рядом с ним — ближе, чем ему бы хотелось, — и проследила за его взглядом, направленным на восток.
— Не думаю, что вы увидели там кафешку «Вафельный домик», который я не замечаю на таком расстоянии.
Корт покачал головой.
— Вы отдохнули?
— Да, немного.
— Мне снились кошмары, но сейчас я чувствую себя нормально. Спасибо, что поговорили со мной.
Корт промолчал.
— У меня такое впечатление, что вы не часто так поступаете. Болтаете, чтобы кто-то смог расслабиться.
Опять молчание.
— Так или иначе… я ценю это.
Корт вглядывался бескрайнюю пустошь перед собой, желая, чтобы она отошла на два шага в сторону.
Его взгляд скользил вдоль дороги в поиске автомобилей.
— Кто-то сегодня встал не с той ноги?
Корт осознал, что ведет себя как полный осел. Он превратил гнев на свою недавнюю откровенность в плохие манеры. Сейчас он чувствовал себя еще глупее, чем когда проснулся. Он смягчился и повернулся к ней, не глядя в глаза.
— Все нормально, я просто думаю о сегодняшних планах.
— Где мы сейчас? Это известно?
— Примерно в двадцати километрах от окраины Эль-Фашира. Больше пока нечего сказать.
— Куда мы направимся?
Корт посмотрел через плечо Элен и увидел дрожание воздуха, — дымный призрак на краю ложного горизонта на западе. Он поднимался от пустынной дороги, которая в Дарфуре могла сойти за автостраду. Судя по размеру облака, он понял, что это конвой тяжелых грузовиков. Через некоторое время он увидел белую краску. Они не принадлежали суданскому правительству и не были частной автоколонной. Нет, это была какая-то неправительственная международная организация.
Он указал на пыль, поднимавшуюся вдалеке.
— Мы направимся туда же, куда и они.
Элен и Корт быстро выдвинулись к дороге. Канадка провела пальцами по волосам, пытаясь привести их в порядок. Джентри в замешательстве смотрел на нее.
— Хорошее первое впечатление никогда не повредит, — с улыбкой сказала она, отряхивая пыль со своей одежды. — Я бы попросила у вас зеркальце, но думаю, я скорее найду здесь «Вафельный домик».
Корт был очарован странным поведением женщины.
— Послушайте, — обратилась к нему Элен. Он видел, что она испытывает определенное неудобство. — Будет ли нормально, если вы отойдете назад, — может быть, даже встанете за деревом, — пока я попробую остановить их. Я не хочу их спугнуть — они могут быть нашим единственным шансом.
Корт не возражал. Он был подозрительным белым бородачом с пистолетом, заткнутым за пояс. Он предполагал, что конвой сопровождают солдаты UNAMID, войска Африканского Союза, прикомандированные к миссии ООН, и не сомневался, что они остановят конвой ради хорошенькой белой женщины на обочине. Корта восприняли бы как угрозу, а судя по тому, что он знал о скрытности UNAMID и нежелании сражаться ни с кем, он и сам не хотел отпугнуть их.
— Да, это неплохая идея. Но не напортачьте. Ложитесь посреди дороги, если понадобится, но остановите эти грузовики. И не говорите им, что вы из МУС или что у вас были неприятности с тайной полицией. Эти НПО не любят ввязываться в неприятности. Скажите им…
— Что, если я скажу, будто я репортер, а вы мой фотограф? Мы заблудились в Эль-Фашире, пока искали гостиницу, а потом нас ограбили, отвезли сюда и бросили у дороги.
Корт был сам готов предложить нечто подобное. Ее легенда была очень хорошей.
— Это может сработать, — признал он. — Давайте попробуем.
Джентри отошел от дороги и спрятался в кустах. Элен прошла вперед на пятьдесят метров, чтобы между ними образовалась некоторая дистанция.
* * *Через десять минут шестидесятилетний Маурицио Бьянки проследовал за женщиной из Канады вдоль ряда грузовиков к ее коллеге, — американскому фотографу, или как там она его назвала. Его лицо атаковали жирные мухи размером с монету в пятьдесят евроцентов. Он снял широкополую шляпу и отмахивался от них, но чувствовал, что проигрывает эту битву. Сегодня полуденная жара наступила уже к десяти утра, и температура приближалась к тридцати семи градусам. Он хотел доставить свой конвой в Дирру к полудню еще до этого удивительного события.
Марио думал, что видел все на дороге из Эль-Фашира в Дирру. Черт побери, он уже сто раз преодолевал этот 125-километровый отрезок пути за последние восемь лет работы, а потом и руководства римским неправительственным агентством «Сперанца Интернационале». Бьянки переправлял сотрудников и припасы в гуманитарные лагеря организации по эту сторону от Дирры и успел привыкнуть к жаре, запахам, насекомым, животным и опасностям этого маршрута.
Он сталкивался с пьяными мятежниками, грабителями с большой дороги, правительственными или суданскими военными патрулями, с миротворцами из Африканского Союза и, конечно, со страшным джанджавидским ополчением.
Но за все время своих поездок по этому жалкому подобию нормальной дороги он ни разу не сталкивался с белыми пешеходами, говорившими по-английски.
Какое-то безумие.
Марио Бьянки имел безупречную репутацию в индустрии гуманитарных агентств. Он взращивал ее на протяжении своей сорокалетней карьеры, работая по всей Африке. Итальянец был известен как человек, знающий свое дело и умевший ловко обходить не только настоящие минные поля, но и лавировать на минных полях международной дипломатии. Независимо от того, где или на кого он работал, его конвои всегда достигали цели, его клиники были хорошо укомплектованы, а его сотрудники получали зарплату. Это казалось чудом с учетом того, где он бывал и чем занимался, но каким-то образом мародеры и мятежники Лорента Кабилы из ADFL обходили его стороной, маньяки RUF из Сьерра-Леоне не мешали его усилиям по эвакуации гражданских лиц с их территории и даже подростковая либерийская банда «Парни из Вестсайда», убивавшая практически всех ради развлечения, позволяла ему заниматься своим делом на контролируемых территориях.
Он получал премию за премией повсюду в странах первого мира. Ни один сезон не проходил без того, чтобы Марио Бьянки в смокинге не выходил на освещенную сцену под сдержанные, но энергичные аплодисменты мировой элиты во фраках и вечерних платьях. Его успехи были грандиозными еще до Дарфура, но местные зверства привлекали синьора Марио Бьянки, как мотылька, летевшего на пламя.
Здесь, в Дарфуре, его репутация достигла почти мифических размеров. Когда ООН уже не осмеливалась посылать в Дарфур конвои без вооруженного эскорта, когда частные НКО застряли в Хартуме, слишком потрепанные геноцидом в Дарфуре для реальной работы на местах, конвои «Сперанца Интернационале» продолжали действовать в регионе; их лагеря, клиники, склады и станции водоснабжения оставались на месте. Разумеется, иногда они подвергались налетам джанджавидского ополчения и даже местных повстанцев, но это были мелочи по сравнению с тем, что переживали другие организации.