Трофей Степного Хана (СИ)

Что же касается девушки...
Слишком многое тут казалось странным.
Место, где ее нашли, одежда. Чужеземный говор.
И никто не задался вопросом, как могла попасть туда девушка со светлыми волосами и белой кожей? Такими не наводнена степь. Белокожих рабынь привозят из далеких стран, они очень редки и стоят столько, что вооружить на эти деньги можно не одну сотню воинов. Однако рядом не было ни работорговцев, ни купцов. Она как будто свалилась с неба.
Однако старый Угэ и не утруждал себя мыслями на этот счет. Просто нашли красивую рабыню рядом со становищем, доложили ему, потому что все лучшее должно принадлежать хану. А он увидел в рабыне ценный товар и решил использовать этот товар по-своему. И тут Забу-Дэ был с ханом согласен. Видишь, как можно использовать что-то принадлежащее тебе для достижения свей цели, сделай это.
Несогласен он был только со способом использования.
Старость это ведь не только немощь, это еще и опыт. Конечно, до немощи Забу-Дэ было далеко, но он давно уже понял, что женщина опасна, а красивая женщина опасна вдвойне. Но в головах молодых мужчин жажда обладания перекрывает все. Он видел, как Угэ с помощью этой рабыни держит старшего сына на коротком поводке. Или думает, что держит.
Глядя на это все Забу-Дэ предвидел большие перемены.
***
Впервые они проснулись вместе в этом маленьком мирке за занавеской. 
Аля спокойно проспала всю ночь и сейчас еще прижималась к его плечу доверчиво. Особенно была благодарна ему, что он вчера ее не тронул. Ведь не объяснишь, что она такая всегда была старомодная и до сих пор еще девушка. И ей просто страшно было перейти эту черту. А он как-то сам понял, довел до края, но не перешел.
Но долго лежать рядом не пришлось.
Снаружи что-то прокричали, Тэмир ответил, а там уже кричали что-то еще.
Аля видела, как он напрягся, и  нервно подкинулась.
- Ят, - сказал он и сжал ее за плечи. - Лежи.
И тут же резко поднялся встал, зацепил свое оружие и доспех и вышел, а она осталась одна в шатре. 
Без него сразу стало пусто и дискомфортно. 
Тэмир хоть и сказал, но как после этого было лежать? Она и глаз теперь сомкнуть бы не смогла. Аля встала и начала стелить постель. А снаружи снова послышался шум, и почти сразу вслед за этим в шатер влетела Цэцэг. Стала звать ее:
- Алия? Ай, Алия? Чи хаана байна?* (где ты?)
О! У Али глаза на лоб полезли и руки затряслись от страха. Кинулась скорей все поправлять, а девушка поставила миски с едой на стол и прямиком к ней за нанавеску. И, конечно же, все увидела. Сделала круглые лукавые глаза и давай приставать:
- Ээ? Э? Э?
Сейчас Аля готова была сквозь землю провалиться, а та все не унималась, заглядывала ей в лицо, хихикала и спрашивала:
- Э?
- Я не понимаю, - проговорила Аля отчаянно краснея.
Как раз потому что очень хорошо поняла. Но объяснять что-то, делиться впечатлениями? Нет уж, увольте. Хоть режьте, Аля ни слова бы не сказала. Но Цэцэг это не смущало, она наоборот, выглядела довольной и смеялась. А потом и вовсе вскинула вверх круглую ладошку и заявила:
- Бекле*! (постой)
Велела Але встать в сторонку и опять развила бурную деятельность. Во-первых, она отцепила край занавески и натянула веревку заново так, что теперь отгораживалась  почти треть шатра. И главное, из-за чего Аля снова покраснела как рак, девушка деловито перетащила все, что оставалось от постели Тэмира, и соорудила из всего этого одну общую постель.
Так, конечно, будет удобнее и мягче спать. Но теперь же каждый, кто войдет в шатер, будет знать, что они спят вместе... Аля закрыла лицо рукой и отвернулась. Потом подумала, ведь тут все видели, как ее привели к Тэмиру в шатер, и наверняка были уверены, в том, что он спит с ней с самого начала. Так чего ей теперь строить из себя?
Это новая реальность. Хотела изменить жизнь?
«Сделал - не сожалей».
Ох и угораздило же ее ввязаться... Аля задрала рукав и непроизвольным жестом потерла тату. Цэцэг как раз в тот момент повернулась, увидела голову дракона на ее запястье и замерла, открыв рот. А после приблизилась и сказала:
 
- Мин узне*? (я посмотрю?) Уу*? (можно?)
- Что?
Она показала на руку и повторила:
- Мин узне.
- Ах это... да, конечно, - Аля подняла рукав выше и вытянула руку.
Цэцэг смотрела на ее тату так, будто это какой-то артефакт. Потом быстро протараторила что-то, и убежала. Аля из ее слов поняла только «ждать» и «быстро», но это неточно. Озадаченно замерла, а потом выбралась из-за занавески и хотела начать наводить порядок. Только поправила плетенный столик и куски войлока вокруг него, как снаружи снова раздались женские голоса, и в шатер вошли.  
На этот раз двое. Цэцэг привела какую-то старуху в халате и странном головном уборе. Темное морщинистое лицо, узенькие щелки глаз, заскорузлые руки. Но девушка обращалась с этой старухой очень уважительно, и Аля на всякий случай тоже поклонилась и сказала:
- Здрасьте. Проходите, пожалуйста, - и показала на место у плетеного столика.
Вежливость еще никогда и никому не вредила.
Старуха кивнула, молча прошла и села на войлок. А Цэцэг сделала Але знак, чтобы тоже садилась, и уселась рядом сама. Теперь они втроем сидели, подобрав под себя ноги. Повисло густое, тяжелое молчание, и в этом молчании старуха разглядывала ее одним прищуренным глазом. Аля чувствовала себя как букашка под микроскопом, а главное, совершенно не понимала, что происходит.
Наконец старуха шумно выдохнула и перевела взгляд с Алиного лица на левую руку. А Цэцэг незаметно толкнула ее в бок, мол, покажи. Ну... Показала. Бабка уставилась на ее тату, смотрела пристально, потом что-то бросила Цэцэг, и та мгновенно умчалась. Аля невольно проводила ее взглядом, и вдруг замерла.
Старуха смотрела прямо ей в глаза.
Стало не по себе. Але было неуютно под ее взглядом, старуха как будто смотрела ей в душу. Неизвестно, сколько времени прошло, казалось что очень долго, на самом деле, наверное, не больше нескольких минут. Но вот в шатер вернулась Цэцэг. В руках у девушки была какая-то погнутая металлическая миска, а в миске что-то завернутое в тряпицу. Все это выглядело ужасно средневеково и отдавало шаманством.
Аля удивленно уставилась на эти вещи, и тут до нее дошло, что старуха, видимо, и есть местная шаманка. Или ведьма? Но зачем все это? Она не могла понять. а Цэцэг с серьезным лицом села рядом. Мол, молчи и жди. Ладно, подумала Аля, все равно, хуже, чем с татуировкой все равно не будет.
А бабка развернула тряпицу, в ней оказалась маленькая горелка, плошка и кусок темного воска. Кусок какого-то жира быстро загорелся, плошку старуха поставила на огонь и стала топить в ней воск, а в миску налила воду. Аля уже догадалась, что это будет.
Гадание на воске.
Ей приходилось о таком слышать когда-то в прошлой жизни. Вроде ерунда и шарлатанство, но было жутковато! Вокруг словно заклубилось сверхъестественное. Она невольно вздрогнула, а старуха вскинула на нее взгляд, и Аля вдруг услышала в своей голове скрипучий голос:
«Охин-луу* (девушка-дракон), смотри».
Мороз по коже! Аля шелохнуться не могла, у нее все мелкие волоски на теле встали дыбом. А та начала, глядя ей в глаза, стала выливать в воду растопленный воск. Выливала трижды. И каждый раз доставала это из воды заскорузлыми пальцами. Три слепка вышло. Один был похож на длинную извивающуюся змею, другой на странную высокую шапку, а третий - такой непонятный значок раздвоенный.
Потом миску убрали и горелку тоже. Теперь на столе остались только вытащенные из воды кусочки воска. Старуха смотрела ей прямо в глаза. Рот ее был закрыт и губы не шевелились, но Але казалось, что она слышит, как надтреснутый голос произносит слова:
«Смотри, охин-луу».
Коснулась восковой змеи.
«Извилистой будет твоя судьба».
Потом дотронулась до слепка, похожего на странную высокую шапку.