Главная тайна новенького (СИ)

Я сижу на лавочке в маленьком дворике и играю с какой-то машинкой. Летнее солнце ласково греет всё вокруг. Я поправляю кепочку, помня слова мамы о том, что надо беречь голову от солнечного удара… И тут неподалёку от меня проходит девочка. Да такая красивая, что мне кажется, будто она появилась из какой-нибудь сказки. Она что-то весело поёт себе под нос. И голосок у неё такой чудный, прямо как у русалочки. В тот же момент мысленно окрещиваю про себя прекрасную незнакомку именно так. И мне до жути хочется подружиться с ней. Вскакиваю с лавочки и несусь к девочке, но на полпути спотыкаюсь и неудачно падаю, стесав коленки до крови.
На звук моего падения Русалочка оборачивается. В руках она держит куклу и деревянную шкатулочку, видимо, с нарядами для игрушки. Я глупо пялюсь на незнакомку, силясь встать. А всё от того, что я маленький, упитанный, с щёками как у хомяка.
Видя мои тщетные попытки подняться, Русалочка подходит ко мне. Непонятно, что сквозит в её глазах — не то жалость, не то насмешка.
— Ты похож на Колобка! — смеётся вдруг девочка, а я вспыхиваю как костёр от стыда. — Такой забавный! Давай помогу!
Я нерешительно протягиваю руку незнакомке, и та помогает мне встать. Я чуть не плачу не то от боли, не то от колючей фразы девочки. Русалочка срывает два листика растущего у песочницы подорожника и прикладывает к моим коленкам.
— Вот так, и ничего страшного! — улыбается она мне, и я забываю про обидное замечание. Улыбаюсь девочке в ответ.
— Как тебя зовут? — спрашивает меня незнакомка.
— Дёма, — отзываюсь я. — Ой, точнее, Демид.
— Чудное имя! — хохочет девочка. — Как и у меня!
— А как твоё имя? — говорю я.
— Эля. Все зовут меня Эля. А большое своё имя я не выговариваю. То ли Элевина, то ли Эливена…
Я смеюсь. Какая она классная!
— Может, будем дружить? — говорю я.
— Давай! — Эля протягивает мне руку, и я осторожно жму её тоненькие пальчики. — Я буду звать тебя Дёмушка.
— Договорились, — улыбаюсь я. Наконец кто-то со мной подружился! Я просто счастлив…
По вечерам мы играем с Русалочкой во дворе, и она даже поёт для меня. Я же стесняюсь обращаться к ней по данному мною мысленно «прозвищу», но всякий раз, когда прихожу домой, с большим удовольствием рассказываю родителям об Эле. Я счастлив, я люблю этот мир, я бесконечно люблю эту милую девочку…
На этом положительные воспоминания в моей голове растворяются.
Проходит время. Я и Эля — просто не разлей вода: всегда вместе, всегда весёлые и активные…
А потом всё резко меняется.
Как-то раз я выхожу гулять во двор и обнаруживаю, что среди ребят, с которыми мы дружим уже больше полугода, ни один не отзывается на моё «Привет». Не понимая, что происходит, я ищу на детской площадке Русалочку. Эли нигде нет, зато на скамейке, где обычно ждёт меня Русалочка, разместилась рыжеволосая девочка Настя, с которой у нас довольно натянутые отношения. Пожалуй, только Эля из всех ребят нашла с этой особой общий язык.
И тут происходит нечто уж совсем неожиданное. Не понятно как меня окружают все дворовые дети и, тыча пальцами в мою сторону, начинают смеяться:
— Колобок, Колобок, у тебя румяный бок! Ха-ха-ха, толстяк!
От неожиданности я каменею. С чего это они так взъелись на меня? Я вроде никого не обижал, да и игрушками со всеми делился. Как же так?
— Я не Колобок! — обиженно буркаю я, силясь сдержать слёзы.
— Колобок, Колобок! — продолжают смеяться дети.
— Эля так сказала! — слышу я вдруг голос Насти. Она стоит в трёх шагах от меня и, ехидно улыбаясь, сверлит меня взглядом.
— Эля всегда права! — поддакивают остальные.
Я чувствую, как глаза мои наполняются слезами. Эля?.. Но ведь мы были с ней самыми лучшими друзьями! Мы же почти никогда не отходили друг от друга! А я ей хотел подарить букет ромашек… Я нарвал их сегодня там, на чьей-то клумбе…
Я смотрю на ржущих ребят и не понимаю, почему Эля так поступила. Сердце моё болезненно сжимается. Как она… могла?..
А дальше я помню всё очень смутно. Кажется, я тогда убежал домой и долго плакал у себя в комнате. Потом рассказал обо всём маме, упустив тот факт, что инициатором этого инцидента выступила Эля. И с тех пор гулять на улицу не выходил. Через две недели я и родители переехали в новую многоэтажку. И больше Русалочку я не видел. Это было больше десяти лет назад, а, кажется, что вчера…
 
Но на этом неприятности не закончились. Восемь сознательных лет в школе я был подвергнут насмешкам и оскорблениям. И вроде родители от природы у меня были худые, а я получился толстячком-пирожком. Очень долго мне пришлось «отходить» от появившегося в детстве комплекса — чувства собственной неполноценности. Но подростковый возраст внёс свои коррективы, и из пухлого ребёнка я превратился в стройного парня с не менее «стройными» понтами. Вот тогда-то одноклассницы и задумались, на кого катили бочку. Дабы доказать и себе, и другим, что всё, что было в моём прошлом, полная фигня, я записался в фитнес-клуб. Отныне стоило мне снять футболку на уроке физры, как все девчонки таяли от восторга. Потом вечером заявок «ВКонтакте» было хоть отбавляй. Но я ни с кем не хотел общаться. Я был ужасно зол на мир. И особенно на ту, которая поломала мне мою психику.
Чтобы полностью выкинуть из головы печальные моменты прошлого, при получении паспорта я записал себя как Диомид. Непривычно, но всё же. Сделал новую причёску, накупил себе последних ништяков из мира моды, проколол ухо — и всё, от прежнего застенчивого Дёмушки не осталось ни следа. И я стал пользоваться своим положением, хотя трудно сказать, как именно я им пользовался. Вероятно, просто заглушал новыми знакомствами и впечатлениями неприятные воспоминания в голове. И не более. Хотя душу грызла ненависть к Эле. И вместо доброй милой девочки на месте Русалочки мне теперь виделся маленький тиран…
  
Глава 16
 
Диомид
Кашляю. Воспоминания буквально душат меня. Встаю с кровати и иду на кухню. Выпиваю залпом стакан холодной воды из-под крана и, вернувшись в комнату, продолжаю думать…
Перевод в новую школу был вынужденной мерой для меня. В качестве предметов для поступления в вуз я выбрал биологию и химию, так как собирался «пойти» на биофак. Однако в середине учебного года химик в нашей школе, немолодой, но ещё и нестарый мужчина, любивший выпить, ушёл в запой, отчего вести химию у нас были вынуждены учителя физики и биологии. Половина курса химии десятого класса прошла мимо. И в знаниях у меня были большущие пробелы. Моя мама, учительница начальных классов, была знакома с Пескарёвой Татьяной Ивановной — преподавателем химии в школе, находившейся недалеко от моего дома. Татьяна Ивановна слыла великолепным педагогом и даже «репетировала» у поступающих в университет. На предложение родителей перевестись в новую школу я отреагировал положительно. Тем более что ситуация с химиком после лета не изменилась — пить и не приходить на уроки он стал ещё чаще. И потому в ноябре я перешёл в новую школу, приняв это как должное и, вероятно, не бесполезное…
Говорят, что мир тесен. Но не настолько же. В первую минуту своего пребывания в новом классе я ловлю себя на мысли, что зря перевёлся в эту школу, так как вижу за второй партой первого ряда рыжую девушку, до жути знакомую мне. Уж не та ли это, что сидела на лавочке во дворе, а потом вместе с детьми смеялась надо мной? Кажется, она. Вот блин. Её тут только не хватало.
— Знакомьтесь, ребята, — говорит завуч. — Де…
— Диомид, — резко перебиваю я её. Я тут же понял, что никто в этой школе ни при каких обстоятельствах не должен обращаться ко мне на «Демид». Тем более что тут сидит эта фифа, которая в детстве дружила с Элей. А вдруг они и сейчас общаются? Надеюсь, эта девчонка меня не узнала. Столько лет прошло. Да и я теперь не Колобок.
От неприятных мыслей меня тошнит. С презрением осматриваю я своих новых одноклассников. Такие же обычные, как и в той школе, ничем не примечательные лица, пялящиеся на меня как на экспонат. Но тут мой взгляд натыкается на симпатичную девочку за третьей партой среднего ряда. Она единственная из класса не смотрит на меня и упорно что-то пишет в тетрадке. Место рядом с ней не занято. На секунду девушка поднимает на меня глаза, но потом вновь начинает что-то яростно писать.