Ученик лоцмана (СИ)

Я собрался, было спросить, что это такое, но тут стало не до вопросов: «попутчик» пристроил непонятную штуку на колене (теперь она всё больше напоминала старинную астролябию) и стал ловко перещёлкивать лимбы, то проворачивая на несколько делений, то совмещая с подвижными выступами, то бросая зачем-то взгляд на неяркое солнце. Подожду, что будет дальше, решил я, вытягивая всё же шею, так чтобы лучше разглядеть все эти необычные манипуляции, сопровождавшиеся звонкими металлическими щелчками.
«Попутчик» первым прервал молчание, нарушавшееся до сих пор только шипением воды у скулы да тоскливыми криками чаек.
— Вам, случайно, не известны наши нынешние координаты? Желательно, как можно точнее?
Я едва не поперхнулся от неожиданности.
— Только Костьяна. Шестьдесят шесть градусов двадцать девять минут сорок… нет, сорок одна секунда северной широты, Тридцать три — двадцать три и… то ли пятнадцать, то ли семнадцать секунд восточной долготы. Точнее, извините, не знаю, тут на стёрто…
Думаете, я помнил координаты Костьяна наизусть? Как бы не так — просто Лёша Волков, набрасывая на меня кроки, зачем-то пометил их совсем крошечными цифирками ниже названия островка. На моей памяти они понадобились впервые — и, что характерно, не мне…
— Благодарю.
Новая серия металлических щелчков. «Попутчик всмотрелся в испещрённые неразличимыми с такого расстояния значками металлические кольца и ползунки, удовлетворённо крякну и убрал 'астролябию» в поясную сумочку. Когда он снова заговорил, голос его был сухим, резким; незнакомый акцент усилился ещё больше.
— Поворачивайте на маячный буй. — распорядился он.
…вот-те — нате, хрен в томате!..
— Это с какого такого перепугу? — осведомился я. Нам к тому берегу не надо. Сейчас вот увалимся под ветер и пойдём в проливчик между Костьяном и во-он теми маленькими островками.
И для убедительности махнул рукой.
— Мне надо. — голос стал ещё суше, ещё резче.
— Вам надо — вы и добирайтесь, А меня люди ждут.
Происходящее стало меня раздражать. Что за наглость, в самом деле? Нет, я понимаю, старших надо уважать, к тому же у человека неприятность — но всему же есть предел!
Однако, совсем уж обострять ситуацию не хотелось.
— Да вы не переживайте, за сутки-двое наверняка найдёте оказию. Мимо Костьяна много рыбаков ходит, и туристы тоже. Договоритесь — они вас подбросят на Великий, а меня люди ждут.
Он поднялся, держась за вантину, запустил руку в складки плаща, а когда вытащил её — в ладони оказался большой револьвер с массивным стволом. Чёрная дырка дула смотрела точнёхонько мне между глаз.
— Я уже нашёл… оказию И лучше бы тебе, парень, не упрямиться.
Я немного разбираюсь в оружии — крупноформатная толстая книга «Пистолеты и револьверы» некоего Жука, слыхали? Чудище, которое «попутчик» извлёк из-под своего плаща, нисколько не походило на наган, зато до чрезвычайности напоминало британский «Веблей-Скотт», вроде того, что мелькает пару раз в бессмертных «Приключениях Шерлока Холмса и доктора Ватсона». Прямо скажем. Не самый распространённый в наших краях образец огнестрела — гранёный длинный ствол, как и полагается армейской, офицерской модели, прихотливо вырезанная гребенчатая мушка. Пугач? Игрушка, испанская копия исторического образца, какие в последнее время во множестве мелькают на полках сувенирных магазинчиков? Ох, не похоже — вон, тёмно-серые кончики пуль выглядывают из каналов ребристого барабана, воронение на металле кое-где вытерто до белизны, надо полагать, от частого использования — да и не держат копии вот так твёрдо, уверенно.
А ещё — почему-то мне не было страшно. Вот нисколечко! Сиди я сейчас в салоне пассажирского лайнера, в проходе которого размахивает какой-нибудь «Береттой» или «Узи» смуглый тип с физиономией, до глаз прикрытой платком-арафаткой — я бы наверное, обмочился от страха. Знаем, читали, видели по телевизору… А тут — ситуация настолько дикая, настолько неправдоподобная, что поневоле воспринимаешь её, как эпизод из книжки — вроде «Повестей-сказок» Виталия Губарева, где трое пионеров попадают на тропический остров с пиратами.
 
…во что это ты вляпался, парень?..
— Говорю последний раз: поворачивай к маячному бую. — повторил «попутчик», и собака, свернувшаяся калачиком на решётчатых пайолах у его ног, подняла на меня взгляд и коротко тявкнула. — И не надо бояться, я не пират, грабить или убивать никого не собираюсь. Но если будешь и дальше упрямиться — придётся справиться без тебя. Ты как, сам за борт выпрыгнешь, или помочь?
«А ведь он не шутит, — понял я. Конечно, сейчас не осень, температура воды — градусов десять, но всё равно — заплыв до берега, пусть и в спасательном жилете (вот он, лежит на банке под рукой) меня нисколько не привлекает…»
— Хорошо, как скажете. К бую, так к бую
Я вильнул поясом (кончик румпеля по-прежнему уютно устроился у меня между…э-э-э… чуть ниже спины) и нос «Штральзунда» покатился влево, нацеливая стрелу бушприта на буй. Грот при этом слегка заполоскал, и мой террорист (или вернее, всё же, назвать его пиратом? Сам он только что открестился от этого высокого звания, хотя, если честно, верится с трудом…) ловко, одной рукой, распустил гика-шкот, выбрал слабину, и снова закрепил его на утке — и это ни на миг не отводя в сторону уставленным мне в лоб ствол своего «Веблея». Несмотря на дикость своего положения, я не мог не восхититься — действовал он отточено, автоматически, так, что чувствовалась даже не многолетняя — много-десятилетняя практика настоящего моряка. И есть у меня подозрение, что с револьвером он, как и положено настоящему пирату, управляется ничуть не менее ловко, нежели с такелажем и парусами.
…чёрт бы побрал эту его ловкость…
Итак, что мы имеем? «Штральзунд» бодро бежит на ост, чуть забирая к норду. Форштевень режет воду, паруса упруго выгнуты, дизелёк молчит — примерно за полчаса до «пиратского захвата» я заглушил его, осознав, что и ветер и так разгоняет дорку до требуемых шести узлов. До буя, если верить карте — около семи километров по прямой. Это больше часа хода, а когда мы вырежемся из-за островов на большую воду, волна разойдётся, и скорость неизбежно снизится. Или снова запустить дизель? Нет, не стоит. Мне торопиться некуда, а мой «пират» — ничего, потерпит. Он, кстати, ни на секунду не теряет концентрации — положил руку с револьвером на колено так, чтобы ствол по-прежнему смотрел в мою сторону, а сам ухитряется косить глазом то на полотнище грота, то по курсу вперёд, то на меня. Собака, видимо, окончательно осознав ситуацию, перебралась ко мне поближе, и уже не лежит — сидит и смотрит снизу вверх, прямо в глаза, то и дело издавая низкое ворчание. Я в свою очередь кошусь на неё с некоторой опаской — зверь, конечно, не самый крупный, это вам не немецкая овчарка или ротвейлер, но я-то знаю, какими стремительными могут быть при необходимости лайки, и насколько точные их броски. Уж вооружённую-то руку перехватить всяко успеет, а большего от неё и не требуется.
Да-да, оружие у меня имеется, и даже много. Револьвера, правда, нет, и пистолета тоже, зато в кормовом кокпите, где я стою, выполняя функции рулевого, в выдвижном ящичке (близко, рукой дотянуться) лежит заряженная ракетница. Не боевой ствол, конечно, но если влепить с дистанции два метра — мало никому не покажется. На поясе, прикрытый полой штормовки висит охотничий нож в кожаных, перехваченных узким ремешком ножнах, и если опустить правую руку — можно незаметно извлечь его наружу. А ещё — в каютке, в рундуке под койкой припрятан охотничий карабин с патронами, который, если исхитриться как-нибудь добраться до него, способен враз изменить расклады в нашем дружном коллективе.
Я покосился на собаку — ох, не хотелось бы в тебя стрелять, а ведь придётся, если что… Она словно угадала мои мысли –глухо заворчала, шерсть на загривке встала дыбом, верхняя губа дрогнула, обнажая жёлтые слюнявые клыки. Соображает, пустолаечка, бдит… Нет уж, для подобных трюков нужен навык, готовность применить оружие против живого человека — А у меня они есть? Ох, сомнительно, судя по унизительной дрожи в коленках. А вот «пират», судя по всему, подобными комплексами не страдает — вон как умело держит револьвер! Нет уж, лучше выждать, потянуть время. За час–полтора, которые мы будем идти к бую, много чего может произойти — появится, например, катер пограничников, и тогда можно будет подать сигнал, при них мой «пират» стрелять не решится. На бандита, беглого зэка, он, вроде, не похож, и на маньяка или серийного убийцу — тоже, не бывает таких маньяков…