Куриный бульон для души. Чудо любви. 101 история о надежде, родственных душах и магии чувств
Сейчас прошло уже более трех лет с тех пор, как Дэвид прошел курс лучевой терапии. Рак не излечен полностью, и Дэвид по-прежнему нуждается в регулярных обследованиях. Но он жив и, похоже, проживет еще как минимум пять-десять лет, а может, и больше. И мы очень, очень счастливы вместе.
Оглядываясь назад, я понимаю, как странно все получилось. Если бы у Дэвида не было рака, из-за которого он бросил работу и досрочно вышел на пенсию, он не переселился бы на речной кораблик, и мы могли и не встретиться. Если бы не снегопад и зимняя хандра, я бы никогда не увидела анкету Дэвида, ведь на тот момент я была уверена, что завязала с сайтами знакомств. Если бы позже я не согласилась на подписку за полцены… Если бы в тот год не было такой суровой зимы, Дэвид не переехал бы ко мне так быстро… Если бы он не обратился к врачу в моем районе, он не прошел бы лечение и не прожил бы еще столько прекрасных лет.
Чтобы наша любовь стала реальностью, все должно было случиться так, как нужно, и в свое время. Ох, порой правда действительно причудливее любого вымысла. И намного лучше.
Самое дорогое
Пусть мой рыцарь и не носит сверкающих доспехов, но его кодекс сияющей чести защитит нас обоих от зла, куда более страшного, чем любой огнедышащий дракон.
Казалось бы, что может быть проще, чем принять душ? Но не для меня. Я получила перелом позвоночника в результате автомобильной аварии. Это произошло совсем недавно, и я еще не успела оправиться от шока. Не говоря уже о том, что отныне любое, самое обычное действие стало чем-то труднодостижимым.
Вот и теперь я сидела на табуретке, дрожащая, усталая и мокрая, а мой муж вытирал мне ноги, чтобы надеть носки и ботинки.
После операции и реабилитации в стационаре меня отправили домой в корсете (минимум на три месяца) с инструкциями по поводу новой повседневной жизни. Джим сделал все возможное, чтобы приспособить единственную маленькую ванную комнату в нашем доме к моим потребностям, но специальную скамейку ему сделать не удалось. Поэтому я не могла принимать душ самостоятельно.
Каждое утро Джим готовил все необходимое для душа, помогал мне удобно сесть на табуретку, а потом встать с нее – это был нервный и изнурительный процесс, особенно в первые дни моего восстановления. После душа мы кое-как перебирались в спальню, где я одевалась сама, насколько это было возможно. А затем мой муж опускался рядом со мной на колени и в последний раз вытирал мне ноги, прежде чем надеть носки и обувь.
В то утро я другими глазами посмотрела на своего мужа – человека, которому обещала свою любовь, преданность и жизнь. В молодости легко давать свадебные клятвы. Обычные дни, наполненные разговорами о домашних делах (и о том, кто сделал больше), работе, стрессе из-за счетов и родственников, становятся рутиной. Мы тоже еще совсем недавно воспринимали присутствие друг друга как должное. Но сегодня, когда Джим надевал мне туфли, любовь вдруг нахлынула на меня с новой силой. Мой муж, к которому за недолгое время нашего брака я уже успела привыкнуть, стал моим героем. Я влюбилась заново.
Слезы наполнили мои глаза, а голос дрогнул, когда я легонько коснулась его плеча и сказала:
– Спасибо, что делаешь все это для меня.
Он пробормотал что-то вроде «да без проблем».
– Нет, милый. Я правда благодарна тебе за это.
И тогда Джим поднял голову, и наши взгляды встретились. В тот момент мы оба перестали притворяться – то, что с нами происходило, было действительно чрезвычайно тяжелым опытом для нас обоих. Я вспомнила отделение неотложной помощи и дикий страх в его глазах; вспомнила прикосновения его рук, пока я то отключалась, то приходила в себя за день до операции, и его первое приветствие, когда я проснулась после нее.
В то утро мы долго смотрели друг другу в глаза, сдерживая свои эмоции. Наконец я не выдержала и заплакала. У моего мужа, который не любит показывать чувства, тоже вдруг заблестели глаза и задрожал голос.
– Я люблю тебя, и сейчас я там, где должен быть, – тихо произнес он.
Как выглядит любовь? Для кого-то она проявляется в дорогих подарках и широких жестах. Но мое главное счастье – это мужчина, который держит меня за руку не только в солнечные дни, но и в самые страшные времена.
Пусть другие мечтают о принце с хрустальной туфелькой. Я же выбираю человека, который, стоя на коленях, каждое утро помогал мне надеть простые хлопковые носки и кроссовки.
Ты не забудешь меня
Благодарность – это память сердца.
Мы с Джоном сидели в кабинете лечащего врача в госпитале для ветеранов. Стены в комнате были выкрашены в унылый серый цвет. По другую сторону стола собрался целый консилиум докторов. Прежде чем начать комментировать результаты тестирования, которое прошел Джон, все они долго смотрели на нас и молчали. В этом молчании не было ничего хорошего.
– Некоторые результаты в норме, но в целом придется признать, что у вас снижены способности в области памяти и суждений, сэр, – наконец произнес наш врач.
Он сделал паузу и глубоко вздохнул. Джон нащупал мою руку и крепко сжал ее.
– Мне жаль говорить вам об этом, но окончательный диагноз – «прогрессирующие когнитивные нарушения со значительной потерей кратковременной памяти». Вероятно, это перейдет в деменцию.
Мне показалось, будто из моих легких высосали весь воздух. Рука Джона, сжимавшая мою, задрожала. Больше всего мне сейчас хотелось убежать вместе с ним из этого проклятого госпиталя, подальше от врачей, как ни в чем не бывало произносящих страшные слова.
Разумеется, мы никуда не побежали, а просто встали, поблагодарили всех и медленно пошли к выходу: правая рука Джона опиралась на трость, а левая по-прежнему крепко держала мою ладонь. До машины мы шли молча, прижавшись друг к другу.
– Что нам теперь делать? – спустя некоторое время спросил Джон. – Я не хочу, чтобы тебе пришлось заботиться обо мне всю оставшуюся жизнь!
Я любила этого человека двадцать шесть лет. Мы познакомились в клубе поддержки «Энджелс» и сблизились благодаря нашей общей любви к бейсболу. Наши отношения развивались очень медленно, поскольку в жизни каждого уже был болезненный развод. Джон оказался честным, добрым и внимательным человеком. Его родители и моя мама с сестрой тоже полюбили друг друга. Я обожала его дочь, а Джон был рад стать отчимом для моих детей и внуков. Наша свадьба стала настоящим слиянием наших семей, когда священник положил руки каждого на Библию и провозгласил:
– Объявляю вас одной семьей, собранной вместе Богом.
Мы заботились о моей матери и сестре, а затем – о родителях Джона, когда их жизнь подходила к концу. Мы всегда говорили себе, что время наслаждаться свободой и путешествиями придет, когда мы оба выйдем на пенсию. Но в двадцать пятую годовщину нашей свадьбы мне сделали операцию по удалению рака толстой кишки, и мы были вынуждены отложить поездку в Новую Англию, о которой так мечтали.
– Не волнуйся, – сказал мне тогда Джон, – мы еще сможем отправиться в путешествие попозже. Вот увидишь.
На следующий год мы, вместе с десятью друзьями, запланировали путешествие на лодках по Миссисипи из Нового Орлеана в Мемфис. Но за несколько недель до отъезда у меня обнаружился болезненный камень в почке. Когда врачи стали удалять его, то нашли еще одну опухоль. Предстояла еще одна операция. Джон снова сказал мне:
– Не переживай. Ты точно встанешь на ноги и успеешь восстановиться к нашей поездке.
Должно быть, его позитивный настрой сработал, потому что мы действительно смогли отправиться в путешествие и прекрасно провели время. Однако я заметила, что ему стало труднее ходить, а на корабле он порой не понимал, где находится наша каюта. На обратном пути, во время пересадки в аэропорту Далласа, Джон потерял равновесие и неудачно упал. По возвращении домой, врач назначил ему трехчасовое обследование. И вот теперь мы узнали сокрушительный диагноз, который навсегда разрушит нашу жизнь.