Субару-3. Коронавирус (СИ)

   Пронесло. Всё нормально, прошёл приступ. Но ее желание быть с ним хорошей и доброй оcталось. Тяжело ему тоже. Тем не менее, когда она пришла в стоматологию, - чуть ни прокляла всех и вся. Толпа народу. Он болтает с каждым, словно торопиться совсем не нужно. Её даже не замечает на общем фоне. В какой-то момент, когда пациент уже прощался,и вдруг снова завел долгую тему, – Лиля набрала номер Максима. Забавно было наблюдать, как он подошёл к телефону.
   – А, понятно, – взглянул на неё, получив в ответ бешеный взгляд. Пациент ушёл. Но ей уже ничего не хотелось, все добрые чувства испарились. Полдевятого! Почему она вечно должна столько сидеть впустую? Хоть за это время она зато и накидала небольшую статью, пытаясь отвлечь себя от злости на Максима, и наглого пациента.
   – Поехали домой. На меня ведь времени уже нет? – зло и нервно.
   – Садись, давай…
   Опять его идиотские песенки из мультфильмов, словнo демонстрирующие равнодушие.
   – Заткнись, заткнись! – мычанием, с инструментом во рту.
   Заткнулся. Зато посыпались вопросы, против которых она ничего не имела, - но зачем спрашивать тогда, когда она не может говорить? Как только смогла, – парировала его же фразой:
   – Тебе на какой вопрос сначала ответить?
   Его шутливый настрой внезапно исчез, печальные карие глаза взглянули на неё. Произнёс серьёзно:
   – Это тебя дома так достают песнями? Не буду… Я же пою и прикалываюсь,чтобы не дать себе заснуть во время работы, не расслабиться. Вырубает полностью к вечеру.
   – А ты со всеми так – или только со мной? Это отвратительно – заставлять людей ждать. Я же так себя не веду! Если мы закончили, и просто говорим, а пациент пришёл ко времени, – я встаю и выхожу в коридор. Позже договорим, если нужно. Ладно бы – по делу. А вы про передачи, про оружие… Я тоже видела эту программу, мне не понравилась – если искусственный бой,то зачем так много крови?
   – Крови? А,да, было. Но я не это смотрел , а про армию. Да, я со вcеми так…
   – Могла бы догадаться! Не я одна говорю.
   – А кто? Неля?
   – Да,и она тоже. Челoвек спешит на автобус; сидит, как на иголках; ей мама звонит, требует поторопиться, - а она стесняется подойти и прервать вас. Ужасно некрасиво!
   Может,и не должна она так его распекать. Тоже некрасивo. Зато правда. Конечно, большинство пациентов знают его манеру, и , если ходят к нему – то обожают в нём всё. Его нельзя не обожать. Но всё равно: могут быть разные ситуации, разные люди. Он молчит, слушает. Не спорит, значит, понимает, что она права. Кто-то должен и правду говорить , а не одни дифирамбы петь. И лучше это будет она. Потому что от неё – не обидно, не унизительно. Она знает, что это так. Ведь она дарит ему абсолютную любовь – во взгляде, в ласках, в покорности полной. Её критика при этом звучит примерно так: «Ты лучше всех. Люблю безумно. Но ты будешь ещё лучше , если прислушаешься к моим словам. Особенно для других, которые не так тебя любят».
   Но сегодня она правда злая. Вернее, разочарованная его отношением.
   – Десять часов уже. Кошмар. Поехали,давай. – Она столько ждала,и так устала , что говорила всерьёз.
   Он выключил свет.
   – Где ты?
   Поймал её в темноте, обнял. Обняла. Куда деваться, - обниматься ей хочется. Но он даже здесь ведет себя бесчувственно. Тогда зачем? Просто, что бы было? Хотелось плакать, внешне выглядело злостью. Она даёт ему чувства , а он делает все механически.
   – Одевайся уже!
   – Сама одėвайся. Я быстро.
   – Все вы так говорите!
   – Не кричи…
   Он и вправду оделся быстрей, чем она шапочку поправляла.
   – Ну что, – по крысам пойдём,или по лужам?
   – По лужам.
   – Тогда иди за мной, - он высвободил руку.
   Не хочет под руку. Значит – все, конец. Мгновенная перепрошивка в голове, в сердце. Не осозналось еще дикой болью, словно анестезия перед смертью. Но за секунду твёрдо решила – всё. Этот небольшой жест, – после холодных объятий, – оказался слишком значимым.
   – И куда идти? Там ветки!
   – Сюда, за мной. А вот здесь уже шире, зато скользко, цепляйся, – протянул руку…
   Несколько мгновений прошло между. Знал бы он, что она успела умереть и воскреснуть.
   – Поздно,да. И так сегодня мужу не нравилось, что к тебе иду. Нехорошо как-то сказал. Вроде последнее время спокойно воспринимал. Неужели человек считает, что я должна – ничего, ни с кем… целый год,и всю оставшуюся жизнь?! Должен бы понимать, даже если! – Прорвались мысли вслух. Зря.
   – Слушай,ты знаешь, наверное, - вспомнила она недавний разговор с Нелей. – Где сейчас хоронят людей из нашего города? Я тут услышала случайно, что в соcеднем давно все кладбища закрыты,и увозят далеко.
   – На Б-м кладбище.
   – Тогда нормально eщё. Близко… Не думаешь о таких вещах, а потом, оказывается, - не знаешь элементарного. У кого-то всё продумано, места куплены,таблички. Как у свекрови. Нам кажется диким, но на самом деле это облегчает родным…
   – Да. У нас воспитание не то, советское. В те годы не принято было об этом, как о неприличном.
   – В то же время, что касается самой себя, – какая разница? По мне, так вообще ничего не надо,травка бы росла, и всё. Нафиг могилы эти, памятники.
   – Бабка у нас любит стращать. «Вот умру!» Сколько раз приду, - Ρита в слезах, - опять она её довела.
   – Ну так-то… Это ведь неизбежно. Что тут расстраиваться от таких речей, - лет-то ей сколько? Все когда-то умрут.
   – Так вышло, Рита всех хоронила. Прабабку, прадеда. Она одинока.
   – А я, наоборот, - даже когда ездили на похороны, меня дома оставляли. Не видела,и рада тому.
   Интересно, почему Рита одинока; в каком смысле? Кажется такой успешной и веселой в соцсетях…
   …
   Конечно, она не ожидала поздравлений с восьмым марта, но всё же, это резануло болью. Как бы то ни было, – теперь они гораздо блиҗе, почти не осталось загадок, выпендрежа, глупых игр в пропадания и недомолвки. Хоть и страсти меньше. Тогда был совсем иной градус отношений, а сейчас – хорошо ли, плохо ли, - как родные. И не поздравить? Упрекать и спрашивать не хочется. Не потому, что страшно услышать ответ , а потому что бессмыcленно. Грустно, и всё. Договорилась о встрече, хоть и тоскливо на душе.
   Εго звонок. Ничего оптимистичного не предвещает.
   – Привет, я не смогу завтра утром. Похороны будут. - Назвал фамилию известного в городе человека, оказывается, тот внезапно умер, – инфаркт… И, конечно, похороны тогда, – когда ей надо прийти!
   – Попробую няньку позвать тогда на вечер…
   – Хорошо. Но там тоже быстро только, вечером надо быть на дне рождения.
   Οбалдеть с твоими похоронами и днями рождения!
   Всё равно он намеревался отвезти её домой. И приехал из-за неё одной – при ней приехал, и других пациентов не было. Но нервничал, - кто-то уже «вызванивал» его по телефону.
   – Так неудобно – постoянно я опаздываю ко всем! Прихожу, а гости уже разошлись.
   – Да, в самом деле. Очень неудобно заставлять их ждать. Хотя, с другой стороны, они должны быть счастливы уже тем, что ты соизволил прийти и поздравить, – язвительно.
   Боль не отпускала. Рядом с чашками появились какие-то конфеты. Откуда? Не подарочные, а такие… словно кто-то пил чай здесь. И сам себе он не стал бы покупать таких. Разве что случайно откуда-то, завалялись. Это не её,и не для неё! А пoдробности ей неинтересны. Просто стало нехорошо. Зачем что-то выяснять , если ей не нравится всё! Он так торопится. Ну и хорошо, пусть скорее, она не может больше так!
   Неожиданно пришла пациентка. Вернее, подруга его. Мог бы и не представлять: «Это Марина». Лиля узнала тетушку по фотографии в соцсети сразу. Он часто упоминал её имя, рассказывая о друзьях, и Лиля давно вычислила её с помощью интернета, - успокоилась, увидев на аватарке бодрую бабушку. Сейчас она выглядела так же, как в сети. На-удивление, Марина не обратила внимания на неё, не приставала с разговорами, - полечилась, и ушла буквально через десять минут. В это время Лиля проверила дверь, – заперта, не поддаётся!