Проект «Папа»

Я пожала плечами и отправила в рот еще один кусочек торта (обожаю торты!).
– Просто странно, что такой замечательный человек неравнодушен к Лидии. Она же барракуда! – Я хлопнула себя по губам. – В самом лучшем смысле этого слова.
– Я понимаю, – рассмеялся Дрейк.
– Нет, ну правда! Почему именно она?
Он глотнул эспрессо (потрясающе, как можно выглядеть таким мужественным, просто смакуя кофе в крошечной чашечке! Но Дрейку это удавалось).
– Ничего не поделаешь, сердцу не прикажешь. И потом, Лидия раньше была другой. Более открытой.
Я попыталась представить себе это. Нет. Я покачала головой. Невозможно!
– Это до сих пор иногда проскальзывает в ее взгляде.
У Дрейка был такой задумчивый, сосредоточенный вид, что я вздохнула. Если бы и меня кто-нибудь любил так же сильно!
– Не ожидал тебя здесь встретить, Кэт!
Я подняла взгляд и увидела, что Люк и Лидия возвышаются над нами. Люк кивнул Дрейку, а Лидия только свирепо смотрела, и исключительно на Дрейка – обращать внимание на меня было ниже ее достоинства. Но мне все равно не следовало приходить сюда в таком сногсшибательном красном платье.
Я искоса рассматривала Люка, пока он сердито пялился на Дрейка, и ломала голову, злится ли он из-за того, что мы нарушили интимную обстановку их обеда, или, как полагал Дрейк, он был расстроен, потому что я здесь с другим мужчиной. Я покачала головой. Не знаю – более всего было похоже на то, что у него расстройство желудка из-за слишком жирной пищи.
Поэтому я широко улыбнулась. Виски и хороший обед настолько меня расслабили, что улыбка вышла вполне искренней.
– Привет, друзья!
Люк перевел мрачный взгляд на меня, и мне пришлось стиснуть зубы, чтобы улыбка не сползла с лица.
– Как вам обед? – спросил Дрейк. – Я не был здесь лет... пожалуй, лет пятнадцать, да, Лидия? Но с удивлением должен заметить, что тут все так же замечательно, как и прежде.
От взгляда прищуренных глаз Лидии замерзла бы и геенна огненная.
– Но это, наверное, благодаря моей спутнице. – Дрейк накрыл мою руку своей и стал нежно поглаживать мои пальцы.
Щеки мои вспыхнули, и, ощущая взгляд Люка, я попыталась убрать руку, но Дрейк продолжал крепко ее держать.
В какой-то момент мне показалось, что Лидия набросится на меня прямо здесь и сейчас. Но она выпрямилась, взяла Люка под руку и прижалась к нему.
– Да, ты прав!
– Кэт, можно тебя на минуточку?
– Опять? – нахмурилась я, глядя на Люка. Он же сегодня утром хотел поговорить со мной и, в конце концов, так ничего и не сказал.
Дрейк отпустил мою руку, встал и отодвинул мой стул.
– Не возражаю. Я составлю Лидии компанию.
Другими словами, исчезни, детка!
Я способна понять намек. Поэтому встала и вышла из зала, зная, что Люк смотрит на мою... спину. Горжусь, что удержалась от соблазна поправить платье. Мне даже удавалось покачивать бедрами при ходьбе. Я так думаю.
Когда мы вышли в фойе, Люк взял меня за руку и потащил в темный угол рядом с коридором, ведущим в номера.
Я обернулась к нему, поджав губы.
– Так что?..
Люк вдруг прижал меня к стене своим телом и стал целовать.
Но это трудно назвать поцелуем. Он просто набросился на меня, кусая мои губы, будто не съел ни крошки за обедом. Пальцы впивались в тело. Руки жадно шарили по ягодицам, бедрам, талии, пока не добрались до груди. Он сжал соски, неожиданно нежно – и я чуть не потеряла сознание.
Ловя ртом мое дыхание, он прижался ко мне, и я почувствовала, как его твердая плоть уперлась мне в живот.
Это я пробудила его к жизни?
Сердце мое радостно застучало. Может, Дрейк прав? Может, я действительно нравлюсь Люку – больше, чем просто друг. Я обняла его за талию и поцеловала в ответ, вложив в этот поцелуй всю душу.
– Кэтрин! – простонал он.
Я было запротестовала, когда он оторвался от моих губ, но он стал покусывать мою шею, и я забыла обо всем на свете, кроме вспышек наслаждения в своем теле.
Его губы скользнули по шее вниз, добрались до груди, он чуть отодвинул край платья – и захватил губами до боли напрягшийся сосок.
 
Перед глазами вспыхнули миллионы звезд. Я бы упала на пол, если бы он не держал меня своим телом. Я зарылась пальцами в его густые волосы, сдерживаясь из последних сил.
Вдруг он отступил на шаг и уставился на меня таким холодным, безразличным взглядом, что кровь, которая только что, казалось, была готова закипеть в моих жилах, тут же превратилась в лед.
Из-за холода соски затвердели еще больше. Я посмотрела вниз, зарделась – и быстро поправила платье.
– Черт! – коротко бросил он.
В этом я была с ним полностью согласна. Но я прочистила горло и спросила:
– За что?
– Что? – Люк непонимающе уставился на меня.
Ах, пусть он скажет, что он не предпочтет Лидию мне. Что на самом деле он любит только меня и хочет жениться именно на мне. Что он желает до конца своих дней разрисовывать мое тело смешными детскими красками. Мне хотелось спросить, почему он перестал меня целовать, – пусть начнет все сначала.
А вместо этого я выпалила:
– А Лидия не будет против?
Его брови сошлись на переносице. Он покачал головой, рассеянно провел рукой по волосам и отступил еще на шаг.
Потом еще на один.
Потом развернулся и скрылся за дверью мужского туалета. Он с такой силой распахнул дверь, что она ударилась о стену, а потом с грохотом захлопнулась.
Я прямо подпрыгнула от резкого звука – этот ужасный грохот отозвался скорбным плачем в моем сердце.
Я прикоснулась к губам. Они будто больше не принадлежали мне. Провела по контуру, пытаясь заново узнать их форму – и стереть непонятное покалывающее ощущение после поцелуев Люка.
Почему-то казалось, что это ощущение останется навсегда.
  
ГЛАВА 16
 
В понедельник мне было очень страшно идти на работу. «Страшно» с большой буквы!
Во-первых, я устала. Мы с Дрейком вернулись довольно рано, но я плохо спала в отеле. Сначала я грешила на незнакомую, непривычную кровать, но в своей собственной постели я спала ничуть не лучше. И все из-за обжигающих поцелуев Люка, преследовавших меня в сновидениях (или кошмарах – назовите, как хотите).
Во-вторых, я была не уверена, что у меня по-прежнему есть работа. Если подумать, как события этих выходных повлияли на отношение Лидии ко мне, то похоже, что моя работа – в далеком прошлом. Фактически я не удивлюсь, если меня сразу же выдворят из здания в сопровождении охранников.
И в довершение всего, когда я надевала колготки, в дверь постучал отец. Я узнала его резкий небрежный стук.
– Только его мне сейчас и не хватало! – пробормотала я и поспешила натянуть колготки. Это было ошибкой – в спешке я порвала их ногтем.
Я простонала, отбросила их в сторону и босиком пошлепала открывать дверь.
– Кэти, солнышко! – расплылся в улыбке отец, расставив руки для объятий.
– Папа, что ты здесь делаешь? – сощурилась я с подозрением.
Он нахмурился и недовольно поджал губы.
– А что, нужна какая-то особая причина, чтобы навестить своего единственного ребенка?
Кажется, нечто подобное я уже слышала. Но вместо того чтобы ответить, я просто шагнула в сторону и жестом пригласила его войти. Уж лучше разобраться с этим в квартире, чем сообщать о наших проблемах всем жильцам моего этажа.
Отец проковылял к дивану и плюхнулся на него. Пьян. Как обычно. Я скрестила руки на груди и досчитала до десяти, чтобы справиться с гневом, поднимающимся в душе.
– Что на этот раз?
– Не знаю, в кого ты такая подозрительная. Точно не в меня, – покачал он головой, но тут же заморгал и положил руку на макушку, будто пытаясь снять боль.
Мне сразу стало понятно – это симптомы похмелья, я сама совсем недавно через это прошла. Но я просто сердито уставилась на отца, не испытывая ни капли жалости.
Он приоткрыл глаза и вздохнул.
– Ну, хорошо, хорошо! Ты меня раскусила. Мне нужна твоя помощь.