Остров страсти (СИ)

— Ну, это уже через перебор! Ты серьезно?! Не смеши меня, просто так совпало…
— Послушай, я видела сон, несколько снов подряд и многое поняла. Дух Острова спасла нас, чтобы снова возродить жизнь на этой земле. Она общается со мной, подсказывает, заряжает энергией. Я верю в неё, и весь твой скептицизм меня не переубедит.
Лев опустил взгляд и выдохнул:
— Хорошо, извини. Не хочу спорить, а то еще поссоримся. День так классно начался, не будем его портить. Дух, так Дух. Богиня так богиня, как скажешь. Мне кажется, ты освоилась на этом острове лучше, чем все остальные.
— Молодец. А теперь извинись.
— Я же извинился…
— Извинись перед ней.
— Черт, ну ты даешь, — парень фыркнул и попятился, но тут же запнулся о камень, упал и больно ударился задницей.
— Ну? Всё еще не веришь мне? Дальше будет больнее, — предупредила Леденцова.
Донской поднялся, отряхнулся, недоверчиво посмотрел по сторонам, будто ждал очередного подвоха, затем набрал в грудь воздуха и громко крикнул:
— Богиня Любви! Прости меня! Я не хотел тебя обидеть! Я глупец! Смени свой гнев на милость! Прости! Прости! Прости!
Дана поджала губы и удовлетворенно кивнула:
— Нормально. Почти искренне. Придет время, ты всё поймешь.
— Давай-ка спустимся, пока снова не тряхнуло. А то эта гора еще развалится вместе с нами.
— Минутку, — девушка вернулась к пещере и осторожно заглянула внутрь.
— Стой! С ума сошла?!
Но она пропустила предупреждение мимо ушей и шагнула вперед. Дана заметила на одной из стен маленькую трещину, но в целом всё выглядело как прежде. Богиня Любви только припугнула смертных. Рушить свой Храм и убивать новую жрицу в её планы не входило.
  
Глава 15. Козни
 
Под утро Оскару приснилось, что он дома. Наконец-то спасатели эвакуировали их с проклятого острова. И вон он стоит на кухне, попивая натуральный кофе, но странное ощущение не покидает Кросса. Что-то не так. Кого-то не хватает.
Оскар понимает, что не хватает Даны. Его квартира пуста, над окном повисла паутина, стол покрылся пылью. Но главное без жены изменилась атмосфера, сам воздух стал каким-то кислым, затхлым.
Кросс включил телевизор и уселся в кресло. Началось реалити-шоу «Робинзоны nude». Кружка с кофе полетела на пол и разбилась вдребезги, но Оскару было плевать. В шоу показывали Дану. Его жена разгуливала голышом перед кучей камер вместе с компанией таких же придурков. Они рыбачили, строили хижины, участвовали в испытаниях абсолютно голыми. И это был не какой-то закрытый канал для взрослых, а настоящее федеральное вещание. Только совсем без цензуры.
— Какой позор, — пробормотал Оскар, прибавляя громкость телека.
Камера показала крупным планом соски Даны, а затем её смеющее лицо. Она смеялась над ним, Кросс это понял. Появились титры с именем и фамилией. Супруга опозорила его на всю страну, чего там — на весь мир. Теперь каждый будет указывать на него пальцем, дразнить рожками и презрительно хихикать.
Шоу между тем продолжалось. Несколько раз в объективе сверкнула киска его «благоверной», режиссеры старательно смаковали пикантные детали. Других участников почему-то показывали гораздо реже. И тут Кросс понял:
«Она там главная звезда. Не просто массовка или рядовой участник. Она! Главная! Звезда!»
Рассерженный супруг запустил пультом в экран и телевизор потух. Оскара тут же выбросило в реальность. Он очнулся с тяжелой головой и еще более тяжелыми мыслями. Кросс даже не знал что хуже: смотреть по ТВ как жена бегает голышом по пляжу и на её промежность глазеют миллионы человек или торчать самому на этом острове. При этом вживую наблюдать как Дана строит из себя хиппи-нудистку.
«Стоп. Она больше не моя жена. Почему я ревную? Мы же расстались. Она теперь крутит шашни с другим, это его проблемы», — попытался успокоить себя Оскар, но получалось неубедительно.
Он продолжал считать Дану своей. Просто списывал текущие события на сильный заскок в её творческой рыжеволосой голове. Надежда, что супруга одумается, еще теплилась. И временами он с наслаждением представлял себе, как сначала великодушно прощает ее, а затем возвращает с процентами всю ту боль, которую она ему причинила.
 
Оскар был жесток. И находил в этом удовольствие. Он не считал себя плохим человеком, просто был уверен, что в этом скотском мире побеждает тот, у кого длиннее зубы. Или сильнее яд. Атлетической мощью Кросс похвастаться не мог, но вот ядом…
Оскар на карачках выбрался из хижины, распрямился и схватился рукой за поясницу. На жесткой поверхности спина за ночь жутко затекла.
«Этот остров доканает меня. Поиграет в кошки-мышки и прикончит. Мне тут не выжить».
Кросс оглянулся и посмотрел на своё жалкое убежище. Сегодня он впервые ночевал в новом шалаше. Дана отказалась спать с ним под одной крышей, пришлось строить отдельную хижину. В этом ему предложил помощь только Давид, остальным было плевать. Ковалёв вообще оставался единственным, кто не бросал на Оскара презрительные взгляды. По крайней мере, ему так казалось.
В траве мелькнула мышь и тут же скрылась. Отряд муравьев тащил дохлого мотылька вниз по стволу дерева. Каждую секунду в этом маленьком, неприметном для человеческого глаза мире шла борьба за выживание. Кросс чувствовал, что ему предстоит такая же борьба. Либо он, либо его.
На пляже рядом с костром сидели Давид, Молло, Оля и Лика. Приятели буднично поприветствовали Оскара и продолжили свою болтовню. Жены видно не было, как и Льва. Отвергнутый муж мгновенно представил, что сейчас они уединились и упоённо трахались. Ревность тугим комком встала в горле и Кросс с трудом её проглотил, точно горькую микстуру.
— Остался последний банан, — сказала Лика, нагребая холмик из песка.
— Пора в лес, — согласилась Оля.
— Пару дней назад я нашел хорошую пальму, только они зеленые были. Уже должны созреть. Пойдем, покажу, — Молло тронул Лику за коленку.
Блогерша рассмеялась и показала язык:
— Ну если ничего не найдем, тогда отдашь свой банан!
Через пару минут троица скрылась в лесу. Оскар подсел поближе к Давиду и нервно кашлянул:
— Судя по настрою, они пошли не только бананы собирать. Что думаешь?
— Да мне без разницы. Тут все люди взрослые.
— Как тебе вообще это черный?
Ковалев сдвинул брови и переломил пополам тонкую ветку:
— Ты о чем?
— Только между нами. Я вам с братом доверяю, а вот Молло опасный тип. Точно говорю, я таких за версту чую.
— Потому что он черный?
Кросс старался грамотно подбирать слова, находить ключики от правильных дверей, которые вели разговор в нужное ему русло:
— Нет-нет. Не только. Ты не подумай, я не расист. У меня много друзей разных национальностей от чеченцев до корейцев. Просто меня удивляют, что такие парни как Молло считают себя русскими, французами или англичанами. Мало родиться в стране. Наш генофонд создавался веками, все народы более-менее варились в своём собственном котле.
Славяне, кавказцы, татары, калмыки, буряты и другие жили бок о бок сотни лет. Мы все уже притерлись, привыкли к плюсами и минусами друг друга. А тут приезжают черные мускулистые ребята с другого континента, иной культурой, генами, традициями, плодятся на нашей земле, а их отпрыски считают себя коренными россиянами. Но это же бред! Должно пройти века три-четыре, чтобы они вписались в наш народ. Согласен?
Закончив долгую мысль, Оскар облизнул пересохшие губы. Хотелось напиться, но он ждал, что ответит Дава. Нельзя было давать ему передышку.
— У Пушкина тоже были африканские корни, из Эфиопии вроде. Так он стал символом русской поэзии.
— Тогда были единичные случаи, а сейчас идет массовое переселение народов. Но дело в этом. Не хочу лезть в глобальные вопросы. Для меня все люди братья, если не мешают друг другу.
— Ты сказал, что Молло опасен. Почему?
Оскар понял, что заронил в голове Давы зерно недоверия к чернокожему робинзону. Теперь предстояло хорошенько поливать и подпитывать его нужными мыслями, чтобы оно дало ростки.