Трудно удержать
Однако все это время его слова не выходят у меня из головы, точно оправдание моей слабеющей решимости.
Никого не касается, с кем ты спишь.
Он прав. Не касается. Но я также осознаю, какое общественное мнение и профессиональные предубеждения последуют за этим. Это побуждает меня задуматься о Раше и о том, через что ему пришлось пройти в Ливерпуле. Проведя небольшое расследование, я наткнулась на несколько слухов о капитане его команды. Никто не отзывался об этом парне лестно.
Так, может, Раш закрутил интрижку с Эсме, потому что те слухи о том, что Сет слишком контролирует жену, а то и хуже – жестоко обращается с ней, – правда?
Но если так, почему Раш предпочитает отмалчиваться? Почему возникает ощущение, что он принимает на себя удар потому, что обязан, а не потому, что виновен?
И если он все еще с Эсме, почему тогда увивается за мной?
– Гол!!! – выкрикивает комментатор за миллисекунду до того, как ревет стадион. Я подпрыгиваю вместе с остальными, вскинув руки и крича так, что голос становится хриплым. – Дамы и господа, номер тринадцать, Раш Маккензи, только что сделал потрясающий бросок. Второй гол за сегодняшний матч.
Раш дает пять товарищам по команде в этом псевдоматче всех звезд, где лучшие игроки со всей лиги соревнуются друг с другом. После этого он поворачивается и с широкой улыбкой указывает на меня пальцем точно так же, как сделал и после первого гола.
Следом он подбегает к Скотти и его маме, которые сидят на скамейке запасных, и дает пареньку пять. Остальные игроки ерошат волосы мальчугана.
Улыбка, кажется, навсегда приклеилась к моему лицу. Я и правда весело провожу время.
Не то чтобы я сомневалась, что Раш способен на такое. Его не просто так вспоминают наряду с такими именами, как Месси, Марадона, Рональдо или даже Бекхэм.
Я полагала, что ненавижу этот спорт из-за долгих перерывов, небольшого счета и вечного перекидывания мяча с одного конца поля на другой. Но, полностью погрузившись в игру, я начинаю думать, что она не нравилась мне, так как мне не за кого было болеть.
Но теперь, смотря на Раша, который завладевает полем всякий раз, как дотрагивается до мяча, я вижу соккер иначе.
Его умения феноменальны. Быстрота ног, благодаря которой он обходит противников кругами. Самоуверенность, которая говорит, что он знает о своих талантах и намерен использовать их при каждом удобном случае. Грациозность, типичная для танцора, но сочетающаяся с агрессивностью бойца.
Если даже здесь рев толпы воодушевляет, то можно только представить, на что похожа игра где-нибудь в Англии, где в три раза больше народу, а каждое прикосновение Раша к мячу вызывает либо крики похвалы, либо возгласы недовольства.
Когда ближе к концу второго тайма он забивает третий гол, тем самым совершив хет-трик, то просто поворачивается и кланяется.
Я смеюсь, запрокинув голову.
Только это мне и остается, ведь Раш Маккензи убедил меня, что соккер может быть интересным.
Настолько, что я уже и не помню, когда что-нибудь или кто-нибудь увлекал меня так, что я не отвечала на телефонные звонки.
А мой телефон звонил.
Но я оставила его без внимания.
Нет. Вместо этого я еще больше тонула в похоти к покрытому татуировками иностранцу, что устроил для меня шоу. Потому что он открывается перед теми, кто, по его мнению, этого заслуживает.
И мне это безмерно нравится.
Глава 21. Раш
Одиннадцать лет назад– Давай же, приятель. Нужно это отпраздновать. Ты же сделал хет-трик, – говорит опершийся одной рукой о дверной косяк Рори. В другой руке он держит телефон, а пара самых восхитительных кроссовок свисает с его плеча.
Звучит глупо, потому что у меня есть кроссовки. Практичные, которые пережили каждую тренировку… но у Рори они черно-красные, с белыми полосками. Такие, как у профессиональных игроков. На ногах они выглядят роскошно, что, хоть и смехотворно, правда. Черт возьми, как ребенок, которому постоянно приходится рыться в мусорных баках в поисках подходящей пары ботинок, я бы все отдал, чтобы иметь возможность выложить триста фунтов и купить себе такие.
Однажды, когда подпишу контракт с «Ливерпулем», так и будет. Я это знаю.
– Спасибо, но я пас. Повеселитесь без меня.
У меня нет денег, чтобы устраивать праздник. Конечно, Рори заплатил бы, но гордость для меня важнее желания влиться в компанию. К тому же я не всем нравлюсь.
От меня не укрываются косые взгляды или то, как мальчишки закатывают глаза, стоит только тренеру похвалить меня. Я чувствую, что они придираются ко мне во время тренировки, потому что разочарованы, что какой-то новичок может занять их место.
– Мы с парнями никуда не собираемся. Я говорил о том, чтобы заглянуть к моим родителям. Они звонили, сказали, чтобы ты пришел со мной и отпраздновал как следует.
– Ох, – я думаю об Арчибальде Мэтисоне, который часто присутствует на поле. О том, как заливисто он смеется и обменивается быстрыми комментариями с тренерами и другими родителями. Я также думаю о том, как два месяца назад, стоя на обочине возле магазина, он, сам того не подозревая, спас мне жизнь.
– Стряпня моей мамы куда лучше того, чем тебя здесь кормят, – говорит Рори, и у меня текут слюнки. Я никогда не стану жаловаться на еду, потому что все еще помню, каково это – испытывать голод. Но домашняя еда? Я уже и забыл, какая она на вкус. – К тому же она не принимает отказов. Кажется, мои родители любят тебя больше, чем меня. – Его смех эхом разносится по пустому коридору, и я не могу сказать, слышу ли в нем раздражение или обиду, но одно могу сказать точно: звучит этот смех слабо. В последнее время Рори смеется так все чаще.
– Неправда.
– Не важно, приятель. Мне все равно. Пойдем уже.
Я сижу и смотрю на Рори – похоже, единственного друга, что у меня есть, – и не понимаю, почему колеблюсь.
– Но остальные из команды решат, что…
– Плевать, что эти придурки думают. Они волнуются, потому что смотрятся не очень, ведь ты надираешь им задницы на поле. К тому же я сказал, что ты со мной. Я тебя поддержу, Раш. Они и слова не скажут, потому что мой папа на многое закрывает глаза и следит, чтобы дела, в которых они замешаны, не задерживались в участке.
Рори кивает и смотрит мне в глаза. Интересно, что он видит, потому что это уж точно отличается от того, что видят все остальные.
Когда я не двигаюсь с места, он делает шаг вперед, чтобы шутливо пнуть меня.
– Все с тобой будет в порядке. Твой хет-трик помог, ведь все любят выигрывать.
– А еще навредил, судя по тому, как для меня прошел матч, – замечаю я.
– И? – спрашивает Рори, вскинув брови и пожимая плечами. – Пойдем. Мама ждет, а я умираю с голоду.
* * *Я кладу салфетку на колени и, подняв голову, вижу, как Хелен Мэтисон внимательно смотрит на меня.
– Ну? Тебе понравилось?
У меня глаза едва не вылезают из орбит.
– Да. Извините. Я что, не сказал? Ужин был… – Замечательным. Невероятным. Домашним. – Теперь это мое любимое блюдо.
Она хлопает в ладоши, в ответ на что Арчибальд усмехается.
– Я так рада, – говорит Хелен, словно волновалась, что я стану жаловаться. – После такого матча ты заслужил что-то особенное.
Я, чувствуя себя неловко, бросаю взгляд на сидящего напротив Рори.
– Рори надрал… тоже хорошо потрудился. Если они оставят его на той же позиции, думаю, из него получится отличный защитник.
– Рори будет хорош на любой позиции, если продолжит усердно тренироваться, – пренебрежительно отзывается Арчибальд, делая глоток бренди. – Но ты, Раш. Сегодня ты был великолепен.
От похвалы я чувствую себя не в своей тарелке и ерзаю на месте, но до конца ужина, где это уместно, улыбаюсь и вставляю несколько слов. В какой-то момент Рори даже корчит мне рожицу, и мы смеемся.
