Трудно удержать
К. Бромберг
Трудно удержать
K. Bromberg
HARD TO HOLD
Copyright © 2020. HARD TO HOLD by K. Bromberg
the moral rights of the author have been asserted
© Хусаенова Я., перевод на русский язык, 2024
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025
Пролог. Раш
Яделаю глубокий вдох и закрываю глаза.
Они колотят кулаками по затемненным стеклам внедорожника, постоянно повторяя мое имя.
– Это правда?
– Неужели ты разлучник?
– Как ты мог, Раш?
Журналисты. Пресса. СМИ.
В любой другой день их присутствие здесь означало бы, что я правильно выполняю свою работу. Играю хорошо, команда показывает отличный результат, и мир не встал с ног на голову.
Сегодня же… Черт, сегодня я просто хочу выбраться отсюда.
Если бы не вспышки камер и требовательные голоса, я мог бы разглядеть ворота, ведущие к моему дому. Дому, о котором в Формби [1] я и мечтать не смел. То, что тогда мне казалось несбыточным, теперь стало реальностью. Как же удивительно, что связь между «тогда» и «теперь» все еще сохраняется. Все еще удерживается.
Каждая частичка меня умоляет вернуться на стадион «Энфилд», потеряться в зелени газона, в возможности заглушить всю ту шумиху, из-за которой я и стал узнаваем. Мое спасение тогда и моя безмятежность сейчас – единственное, что остается неизменным в моей жизни.
А теперь? Теперь все оказалось под угрозой из-за долга, связанного с ситуацией, которая вышла из-под контроля.
– Снаружи творится настоящий бардак.
В зеркале заднего вида я встречаюсь взглядом с моим шофером и, поколебавшись, киваю. Что-то в его глазах умоляет меня сказать, что причина, по которой репортеры окружили машину, ложь. Что все их обвинения – неправда.
Но с чего бы им думать иначе? Разве не такого все от меня ждут?
В ответ я киваю, хоть и умираю от желания сказать хоть кому-то, что он прав, что я не виновен.
Шофер все еще смотрит на меня, когда я отстегиваю ремень безопасности, а слова защиты так и не срываются с моих губ.
– Да уж, приятель. Тяжелое времечко.
Мои слова то же самое, что полный раздражения вздох.
Но я больше ничего не произношу.
Ни в чем не признаюсь.
Не говорю ни слова.
Потому что не могу.
– Не знаю, как тебя благодарить…
– В этом нет необходимости, – говорю я и смотрю налево, на еще одного пассажира. Мне нужно прервать Арчибальда до того, как шофер успеет хоть что-то подслушать.
Я знаю этого человека всю свою сознательную жизнь. Поэтому глубокая печаль, что оседает тяжестью в его взгляде, и обреченность в его позе мучают меня. Хотя в Арчибальде чувствуется и некая расчетливость. Мы достаточно давно знакомы, чтобы время от времени я мог замечать жесткий блеск в его глазах и понимать, что все было предопределено еще несколько лет назад.
Он попросту решил воспользоваться идеальным моментом.
А я-то полагал, что все это время он действовал, руководствуясь лишь добротой и сознательностью.
Следовало знать лучше. Догадаться по заготовленным речам и понимающим взглядам. Подросток внутри меня все еще цепляется за то, что считал искренностью, но теперь понимает, что ей там даже не пахло.
И все же Арчибальд смотрит на меня со сдержанной улыбкой, хоть и понимает, что я рискую как личной жизнью, так и карьерой. Этот мужчина уверен, что я соглашусь, потому что задолжал ему и его семье. Пришло время платить по счетам.
Жаль только, что таким образом.
Черт.
– А Хелен знает? – расплывчато спрашиваю я.
Арчибальд коротко качает головой, взглядом говоря, что, конечно же, она не в курсе. Как мог он объяснить, что меняет родного сына на того, которого, по его словам, всегда считал вторым?
Улыбку, которой я одариваю Арчибальда, в лучшем случае можно назвать вымученной, но чего он ожидал? Меня вот-вот бросят на съедение волкам.
Волкам, которых вели по ложному следу.
– Если что, мы можем еще раз проехаться по кварталу, – предлагает водитель.
– Это мой дом, – невесело усмехаюсь я. – Они так и продолжат здесь дежурить.
– А что, если я надавлю на газ, пока они все не уберутся с дороги? Тогда мы проедем через ворота, и вам не придется иметь с ними дела, – говорит он.
– Эту толпу не разогнать, – бормочу я, когда рядом с ухом снова раздается стук. – К тому же я не собираюсь оставаться здесь надолго. Только соберу вещи.
– Ты же знаешь, что можешь остаться у нас, – шепчет Арчибальд. – Ни у кого бы не возникло вопросов.
– Нет, спасибо.
Вопросы все же могут возникнуть. В данный момент он всего лишь мужчина, который провожает меня до дома, помогает сохранять спокойствие. Позволь он себе чуть больше, люди стали бы присматриваться.
– Пока все не утихнет, – продолжает Арчибальд.
– Ты и правда думаешь, что это лучший выход? – повернувшись к нему, спрашиваю я резче, чем намеревался. Впервые я позволяю ему увидеть усталость в моих глазах, намек на изматывающее беспокойство, которое я ото всех скрываю. – Присмотревшись, люди могут увидеть не то, что ты пытаешься им показать. – Я делаю глубокий вдох, собираясь с силами. – Хотя терять все равно уже нечего.
Не сказав больше ни слова, хватаю сумку и открываю дверцу.
Шум оглушает.
Вспышки камер ослепляют.
Конечно, я привык к ним, но не настолько. Не в таком количестве. Не после того, как меня обвинили в том, что я переспал с женой товарища по команде.
– Это правда, Раш?
Щелк. Щелк. Щелк.
– Как давно вы с Эсме встречаетесь? – Щелк. Щелк. Щелк.
– Из-за этого вас переведут в другую команду? – Щелк. Щелк. Щелк.
– Пожалуйста, Раш, прокомментируйте сложившуюся ситуацию.
Мое имя – симфония резких звуков на их устах. Я натыкаюсь плечами на камеры, пока пытаюсь проложить себе путь до ворот. Вопросы сыплются градом, а я все твержу «Без комментариев!», поскольку менеджеры приказали мне держать рот на замке. Всё – их вопросы, мое имя, щелчки камер – становится белым шумом.
Репортеры давят, подталкивают и принижают.
Из-за них я чувствую себя точно так же, как когда был ребенком.
Они заставляют меня вспомнить детство, от которого я убежал.
Воскрешают стыд, который, как я думал, остался позади.
Я подхожу к воротам, ведущим в мой двор, но перед ними стоит репортер. Она первая, с которой я сталкиваюсь взглядом, и первая, кого я узнаю.
Я уже видел ее раньше. Все в ней – кожа, волосы, глаза – невзрачны, но тем не менее у нее добрая улыбка. К тому же эта женщина всегда была со мной вежлива.
Но когда наши взгляды встречаются, она обвиняюще приподнимает брови. Стоит мне заметить, что у нее в руках, как я осознаю причину такого поведения.
Копия The Sun [2] с черно-белым фото на первой странице.
Мне не нужно присматриваться, чтобы понять. Последние три дня я только и делал, что изучал это фото так внимательно, что запомнил каждую деталь. На ней определенно изображена британская поп-принцесса Эсме на балконе отеля, в объятиях какого-то мужчины. Журналист прятался среди деревьев, так что ветки закрывают кое-какие части их тел, но нельзя отрицать, что незнакомец выглядит в точности как я. Все – одежда, прическа, стиль, вплоть до обуви – напоминает меня.
Известный футболист крутит интрижку с женой капитана команды, поп-звездой Эсме
Этот заголовок я видел повсюду, а то, как журналистка смотрит на меня, доказывает, что она поверила написанному. Что она разочарована во мне.
Уверена, что я способен на подобное.
С чего бы ей вести себя иначе, когда мой менеджер, как и товарищи по команде, даже не усомнились в достоверности этого фото? Синяк под левым глазом, который мне поставил Сет, только подчеркивает это.
Они просто решили, что написанное – правда. Просто поверили, что я это сделал. Что у меня нет никаких моральных принципов. Нет веры в святость брака.