На грани (СИ)

— Думаю, да. А об охране границ я буду думать позже.
— Значит, мне пока побыть следопытом? — весело спросила Марена.
— Тебе пока мне рассказать, зачем тебе хотелось быть жрицей.
— Люблю всё чинить. Не могу пройти мимо, если что-то сломано — мне надо это срочно исправить. Но… С ремеслами руки совсем не справлялись никогда. Всё, что я пыталась хоть когда-то в детстве починить, приходилось чинить после меня. Мама на это смотрела-смотрела… В общем, они с отцом решили отдать меня в Касту Жрецов на воспитание, авось у меня получиться «чинить» живые существа лучше, чем неживые предметы.
— Я смотрю, не зря отдали, — улыбнулся Орэн, отлип от стены и крепко обнял Марену. — И как, чинить людей всё ещё хочется?
— Очень! — искренне призналась Марена.
— Вот и славно тогда! — обрадовался Орэн. — Я чиню лес, ты — людей, а для охраны леса — потом что-нибудь придумаем. Согласна?
— Согласна, — Марена обняла его в ответ.
— Значит, наше второе «совместное» решение тебе тоже подходит? — ехидно спросил Орэн.
— Да поняла я уже, поняла! — наигранно возмутилась Марена, безуспешно вырываясь из объятий.
— И что ты поняла? — усмехнулся Орэн, вспоминая прошлый подобный разговор в пустыне.
Видимо, Марена его тоже вспомнила и сказала:
— Может, ты первый скажешь, что я поняла? — осторожно спросила она.
Орэн рассмеялся:
— Ну уж нет, говори!
— Что у меня теперь есть с кем посоветоваться, — тихо сказала Марена.
— Именно, — погладил он её по голове.
 Часть 2 
 Глава 5. Муж 
Марена
— Теперь ты рассказывай! — серьёзно сказала Марена.
Высвободилась из объятий и села рядом на лавку, вполоборота к Орэну.
— Как это ты вырос таким правобережным на Левом берегу.
— Это как? — не понял Орэн.
— А… Наверное, ты ещё семейный уклад не изучал. Если в двух словах, то… На Правом берегу, то есть у нас в Дремире, муж — глава семьи, жена — за ним, «за мужем». То есть семью в обществе представляет муж, и все решения касательно семьи он принимает сам. На Левом берегу, во всём известном мне мире вне Дремира, муж и жена — равноправные партнёры. Решения они принимают сообща, только если смогут договорится, но чаще — каждый сам за себя.
— Похоже на то, — задумчиво сказал Орэн. — А почему это называется «левый» и «правый» берег?
— По берегам реки: левый и правый, но лучше тебе об этом расскажу не я, а твои учителя. Я не смогу так хорошо объяснить, как они.
— Понял, спрошу у Любомира, — согласился Орэн.
Он снова опёрся на стену дома и устроился поудобнее: сцепил руки на животе и уставился в пол перед собой.
— Почему таким вырос — не скажу. Не знаю. Просто как-то всегда считал, что так правильно и никак иначе. Родителей у меня не было, чтобы прививать мне семейные ценности с рождения… В смысле, потом были… Может, они и повлияли.
Марена внимательно смотрела на Орэна и слушала, не перебивая, а он продолжал свой рассказ.
— Я рос сиротой на улицах городов Каанно-Таны. Сначала в маленьких городках, потом перебрался в столицу. Промышлял… В общем, разным промышлял. Лет в двенадцать «попался», — Орэн усмехнулся и посмотрел на Марену. — В хорошем смысле «попался» — меня взял к себе один приезжий купец, который решил обосноваться в столице. Ему меня посоветовали «для укрепления связей с общественностью». Через два года он меня даже усыновил, уж не знаю зачем. Может, потому, что у него своих детей не было.
Орэн замолк и укоризненно посмотрел на Марену:
— Хватит на меня так смотреть, — по-доброму сказал он. — Я ж не на допросе.
— Ой! Извини! — спохватилась Марена и потупила взгляд. — Я не специально.
— Знаю, — по-доброму улыбнулся Орэн. — Привычка.
Орэн снова уставился перед собой и продолжил свой рассказ:
— «Сыном» я пробыл как-то не долго. Может с полгода. Вдруг к отцу приехал граф Неррон. Точнее прилетел на грифоне с небольшой свитой наездников. Тут я впервые в жизни засомневался в своей жизни. Я от этих грифонов отойти не мог день и ночь. Потерял сон и аппетит. Забросил все дела, которые у меня всё же были, несмотря на то, что мне было всего четырнадцать.
  
Орэн усмехнулся и посмотрел на Марену:
— Это я хвастаюсь, если что. В пять лет мне похвастаться нечем.
Марена хихикнула.
— Так вот, — продолжал Орэн. — Не знаю, что на меня нашло. Я ведь грифонов и раньше видел. Издалека. Почтовых, правда. А тут боевые, с наездниками. В общем, всё пропало… На третий день я не выдержал, пришёл к отцу и сказал: «Извини, отец, но я ухожу к другому!»
Марена залилась смехом.
— Между прочим, мне было не смешно! — снова укоризненно посмотрел на неё Орэн. — Отец меня отпустил, и я пошёл наниматься в наездники к графу Неррону. Тот мне отказал… Я очень расстроился — прямо жить перехотелось, хоть никогда такого за собой не замечал ранее. Видимо, меня совсем накрыло тогда, что я даже пошёл жаловаться отцу. Всю ночь мы с ним о чём-то говорили. Не помню о чём. Помню, что проснулся утром у него в кабинете. Понял, что хватит хандрить, и пошёл наконец-то заниматься положенными мне делами, а вечером того же дня отец сказал, что граф берёт меня в кадеты, что дальше всё будет зависеть только от меня и никаких привилегий у меня не будет, и что со мной остается только фамилия моего отца.
— Берегдес? — перебила его Марена.
— Да.
— И чего ты молчал⁈ — возмутилась Марена. — У тебя есть отец, а я об этом даже не знаю. Хоть бы упомянул его раз!
Но тут Марена спохватилась и тихо спросила:
— Он жив ещё?
— Думаю, да. Но пару лет уже не виделись.
— Свозишь меня к нему? — неуверенно попросила Марена.
— Если хочешь, свожу, конечно, — твёрдо ответил Орэн. — Но всё же сначала с Лесом разберусь.
— Хочу! — обрадовалась Марена. — У меня тогда снова будет отец!
Орэн внимательно на неё посмотрел, но ничего не сказал.
— И что было дальше? — спросила Марена.
— Дальше всё просто: в кадеты поступил, на гвардейца выучился, на грифонах летать научился и полегчало. Теперь даже не знаю, как я мог видеть свою жизнь торговцем до этого.
— Скромняга, — усмехнулась Марена. — Даже у нас, в Касте Воинов, не всем удается научиться летать на грифонах.
— Значит, я обладаю «тайной силой», — съехидничал Орэн. — Осталось узнать, как она называется…
— Зов Крови, — улыбнулась Марена.
— В смысле? — не понял Орэн и посмотрел на неё.
— Зов Крови твоих Предков. Если в твоём Роду было много поколений наездников на грифонах, то это так просто из крови не «вымыть», даже если традиция где-то прекратилась.
— Думаешь, тот Мирияр, что из сна, был наездником тоже?
— Вполне мог.
Орэн задумался и уставился в пол перед собой.
Через несколько длинных мгновений он спросил:
— Знаешь, сколько я об этом не думаю, а всё не могу понять: тот Мирияр из сна — это мой Предок или я сам из прошлого. Как думаешь?
— На этот вопрос тебе может ответить только жрец, и то не каждый, — серьёзно ответила Марена. — Ему надо будет заглянуть достаточной глубоко внутрь тебя, чтобы разглядеть твою связь с миром и проследить её… Вопрос: надо ли тебе это знать? Чем-то поможет это тебе в этой жизни?
— Вряд ли, — серьёзно ответил Орэн. — Ты права — лишь праздное любопытство.
Орэн сел на лавке и потянулся:
— Что-то я засиделся.
Он встал, подошёл к Марене и сказал, беря её за руку:
— Если вопросов больше нет, идём гулять. Если есть — обсудим по дороге.
— Причём тут тогда вопросы, — засмеялась Марена, — если гулять мы всё равно идём?
— Для поддержания разговора, — невозмутимо ответил Орэн.
Они оделись потеплее и вышли на улицу. Мороз защипал нос, снег захрустел под ногами… Вокруг было тихо, на улице никого не было, и лишь в окнах некоторых домов горел свет. На небе сияли белые звёзды, а те, что осыпались, укрыли землю пушистым белым одеялом.