На грани (СИ)
Элеонора ловко высвободилась из объятий Кирана и побежала к кромке воды. Он дошёл до середины пляжа и остановился. Кроме них здесь больше никого не было.
Девушка добежала до воды, слегка присела и потрогала её рукой.
— Киран! Она холодная! — крикнула она, оборачиваясь, и весело добавила: — Идём плавать!
— Я не пойду, — спокойно сказал Киран и сел на гальку.
Элеонора вернулась, села рядом и начала снимать сапоги.
— Так на улице тепло ведь! — не сдавалась она, снимая шейный платок, сюртук, жилетку, затем широкий пояс и штаны… Оставшись в одной длинной, до середины бедра, рубашке с длинными рукавами, она встала и побежала обратно к озеру.
— Только не заплывай далеко, — крикнул вслед Киран.
Элеонора медленно пошла по каменистому пляжу, привыкая к непривычной каменисто-колючей гальке под ногами. Зашла по щиколотку в воду и остановилась, привыкая к холодной воде. Обернулась.
— А ты что, меня не спасёшь, если что? — наигранно удивилась она.
— Я не умею плавать, — спокойно ответил Киран.
— Ты⁈ — засмеялась Элеонора. — Ты — и не умеешь плавать⁈
— Не умею, — пожал плечами Киран.
— Я тогда пошла тонуть, — продолжала смеяться Элеонора, — чтобы ты научился.
Киран шумно выдохнул и улегся на спину, закидывая руки под голову.
«Это он мне намекает, что всё же спасать не будет», — хихикнула девушка.
Когда её ноги уже привыкли к воде, она быстро пошла на глубину, а когда вода от ей дошла до середины бедра — поплыла.
Ветер поднимал лёгкую волну на спокойной озерной глади. Вокруг было тихо — лишь плеск гребков Элеоноры нарушал эту тишину. До горизонта простирались луга и пастбища. На горизонте серела полоска гор, укутанная белыми облаками.
Вокруг было безмятежно. На душе у Элеоноры тоже стало безмятежно. Холодная вода её бодрила, будто разогревая изнутри и забирая все её горести и печали на дно. Солнце отражалось от водной глади, а сама же водная гладь искрилась, скрывая то, что на дне…
«Оставь со мной свои мрачные тайны, — будто говорило озеро. — Я уберегу их, а ты возвращайся на берег. Тебе пора…»
Элеонора развернулась и поплыла к берегу. Доплыла до мелководья и, расправив на себе рубашку, выпрямилась в воде во весь рост — вода ей доходила до середины бёдер.
Киран уже снова сидел и с интересом её разглядывал.
Она вышла из воды и подошла к нему, дрожа от холода:
— Киран, мне холодно!
— Раздевайся, — усмехнулся Киран.
«Что, прямо здесь?» — отразилось на лице девушки.
— Если ты думаешь, что ты одета… — продолжал улыбаться Киран.
Элеонора посмотрела вниз и поняла, что обтягивающая её белая намокшая рубашка не скрывает ничего.
В таких случаях — случаях наибольшего эмоционального потрясения — у неё всегда включался защитный рефлекс: она становилась графиней Дэйнерой. Лицо Элеоноры сделалось надменно-спокойным, и она стала не спеша расстегивать на себе ворот рубашки.
Киран перестал улыбаться, встал, снял с себя куртку и прикрыл её.
Мокрая рубашка лежала на песке, куртка Кирана висела на плечах Элеоноры, прикрывая её везде, где надо, Киран помогал ей одеться, а она улыбалась и думала: «А говорил, что не умеет одевать! Всё он умеет!»
Элеонора повязала шейный платок широким воротником и подняла ворот сюртука, чтобы скрыть отсутствие рубашки. Киран вернулся со сполоснутой от песка и сложенной в небольшой сверток рубашкой и спокойно сказал:
— Идём искать тебе платье.
— Я так плохо выгляжу? — погрустнела Элеонора.
— Одевать тебя долго, — невозмутимо ответил Киран.
— То есть в платье будет быстрее? — засмеялась Элеонора.
— Ага.
— И раздевать тоже? — продолжала смеяться Элеонора.
— В платье можно и не раздевать, — всё также невозмутимо ответил Киран.
Элеонора покраснела.
Киран по-доброму рассмеялся и спрятал её в своих объятьях.
«Киран? Рассмеялся⁈ По-доброму⁈ Киран?!!» — не могла поверить увиденному и услышанному Элеонора, но он её не отпускал, пока не перестал смеяться, и получить подтверждение этому она так и не смогла.
Когда Киран отпустил её, он был спокоен, как всегда.
«Показалось!» — твёрдо решила девушка, чтобы спасти свою психику.
Они ушли с пляжа, поднялись по тропинке к домам и пошли блуждать по улочкам. Лавок тут не оказалось, да и ничего подобного тоже. Вокруг были лишь дома местных жителей.
Киран с Элеонорой вышли обратно на дорогу и пошли пешком в сторону Катаренска.
Вскоре они уже ехали на повозке, опершись на тюки сухой травы и разглядывая удаляющуюся гряду горного хребта между Весталией и Каанно-Таной.
— Киран, а ты не справился! — вдруг серьёзно сказала Элеонора.
— С чем? — удивился Киран и посмотрел на неё.
— Привезти в Каанно-Тану графиню Дэйнеру, — весело улыбнулась Элеонора.
Киран замер. Отвернулся и спокойно сказал:
— Не справился.
— Киран, мне холодно, — сказала Элеонора и начала переползать к нему на колени и пытаясь спрятаться под его расстегнутой курткой.
Киран помог ей устроиться потеплее и поудобнее.
— Так теплее? — спокойно спросил он.
— Ага.
— То есть с чем-то я всё-таки справился? — усмехнулся он.
Элеонора потерлась щекой о его грудь.
«Ага. Со мной справился».
До Катаренска в этот день они не доехали и заночевали на придорожном постоялом дворе.
Утром Киран нанял для них новую карету.
В обед они подъезжали к желтовато-красной высокой крепостной стене Катаренска. Дорога упиралась в главные городские ворота.
— Киран, давай ненадолго остановимся и рассмотрим город снаружи? А то из кареты ничего не видно.
— Растёшь, — усмехнулся Киран и дёрнул за шнурок. Карета остановилась.
«Это он про то, что я не выпрыгнула на ходу?» — думала Элеонора, покидая карету, опираясь на руку Кирана.
Она вышла из кареты, обернулась и удивлённо уставилась на арку ворот. Классическими городскими воротами эти ворота назвать было сложно — у них не было дверных створок. Весь проём закругленной к верху арки был затянут полупрозрачным маревом. За ним угадывались разноцветные силуэты людей, повозок и домов внутри города.
Марево беспрепятственно пропускало всех желающих войти в город и выйти из него, лишь радужно окрашиваясь в местах соприкосновения с ним.
— Кира-а-ан! — Элеонора в восторге задергала его за рукав куртки. — Пошли пешком! Идём же! Идём!
Киран распрощался с извозчиком, и они пошли дальше пешком.
Подходя к мареву, Элеонора выставила руку вперёд, касаясь его пальцами, и… Ничего не почувствовала, будто его тут и не было. Пальцы прошли насквозь, радужно окрашивая марево вокруг себя.
— Киран! Смотри, как красиво! Ну, красиво же⁈
— Выпендрежники, — равнодушно ответил Киран, и они зашли в город.
«Действительно выпендрёжники! — захихикала Элеонора, разглядывая дома по обеим сторонам улицы. — Сразу видно, что это торговый город, где каждый торговец пытается выставить свой товар на виду и в наилучшем свете».
Вдоль широкой и светлой центральной улицы тянулись трёхэтажные дома, будто склеенные в один длинный дом — дом длиной в улицу. Первые этажи домов были лавками — об этом свидетельствовали красноречивые вывески различных цветов и размеров. Перед каждой лавкой стояли небольшие прилавки с товаром, которые никто не сторожил.
— Киран! Мы же зайдём за платьем? Правда?
Киран вздохнул.
— За одним! — не сдавалась девушка. — Честно-честно!
— Идём уже, но затем в карету и в «Портал»!
Платье Элеонора выбрала достаточно быстро — всего за час блужданий из лавки в лавку. В карету она уже садилась в приталенном бирюзовом платье, достойном графини. Её стройную шею подчёркивал невысокой воротник-стойка, переходящий небольшим вырезом в неглубокое декольте, плечи были прикрыты, а длинные узкие рукава заканчивались манжетами с вышивкой в тон вышивки на воротнике. Слегка расклешённая юбка платья доходила почти до самого пола — была чуть ниже щиколоток — позволяя свободно ходить в платье и показывая всем миниатюрные бирюзовые туфельки того же тона.