Бойня титанов

Мирмидонами называли техножрецов-воинов, посвящавших свои жизни Богу-Машине посредством боевых действий. У них имелось по четыре и даже по шесть рук. Их мозг и оставшиеся органы защищали пластины брони толщиной в несколько сантиметров. У каждого за плечами имелось не меньше столетия практики и терабайты боевых программ, загруженных в разум. Для защиты этого самого важного объекта отбирались лучшие воины, и они были вполне способны противостоять Сангвинарной Гвардии.
Между двумя противоборствующими силами завязалась отчаянная битва. Болтерные снаряды свистели в воздухе и взрывались на бронированных стенах. Расщепляющие поля ревели при столкновении. Модераты пытались управлять машиной, несмотря на развернувшуюся вокруг них схватку. Принцепс выкрикивал проклятия. Из открывшейся двери на Кровавых Ангелов бросились техностражи с урановыми карабинами и волкитами. Упал один Гвардеец, затем второй. С другой стороны были убиты четыре мирмидона. Модерат-рулевой рухнул на свой пульт с раной в спине от случайного попадания. Сервиторы в нишах дергались от ударов. Движения богомашины стали беспорядочными.
— Примарх, убейте примарха! — кричали жрецы.
Сангвиний выпрямился во весь рост. Он отбросил видимость простого смертного и показался лжепророкам Бога-Машины во всем своем ужасающем могуществе.
— Я умру не сегодня! — прокричал он.
Карминовым клинком он рассек надвое мирмидона, развернулся, ударом крыльев сбил с ног второго, поднял Копье Телесто, прицелился и выстрелил. Конус энергетического импульса пронесся над Гвардейцем, бившимся с двумя мирмидонами. Он уцелел. Излучение копья никогда не причинило бы вреда ни одному из Кровавых Ангелов, и Гвардеец даже не покачнулся, зато мирмидоны разлетелись в пыль. Импульс задел и принцепса, уничтожив его.
Модераты, лишившись главного узла нейронной архитектуры, ощутили на себе всю мощь души «Императора». И завыли.
Сангвиний превратился в живой золотой вихрь. Его клинки вращались и падали, никого не оставляя в живых. Техностражи были частично перебиты, остальных оттеснили назад, за дверь. Мирмидоны погибли. Гигантский титан неуверенно ковылял, кренясь то в одну, то в другую сторону, и вместе с ним качалась командная палуба, расшвыривая во все стороны обломки техники и тела убитых.
— Заканчивайте! — приказал Сангвиний, в одиночку сдерживая натиск гарнизона машины за дверью.
Из пяти Сангвинарных Гвардейцев, пришедших вместе с ним, в целле остались только двое. Они отложили оружие и отстегнули от пояса мелта-бомбы. У каждого имелось лишь по одному заряду, но воины умело вычислили самые уязвимые точки в командной системе машины и разместили там взрывчатку.
Модераты продолжали выть, не переводя дыхание. Из их глазниц вырвалось пламя, и тела задергались, словно под действием мощного электрического разряда. Из каждого угла доносился рев тревожных сирен. В глубине богомашины слышались испуганные вопли.
— Уходим! — приказал Сангвиний.
Не прекращая изничтожать подбегавших к двери скитариев, он направил копье назад и выбил один из огромных иллюминаторов, служивших глазами богомашины.
Снаружи ворвались звуки битвы между титанами. Целла заполнилась пылью, дымом и запахом гари.
— Уходите, мои сыны, уходите!
Двое Гвардейцев подбежали к разбитому окну, на ходу включая прыжковые ранцы. Через мгновение они расправили металлические крылья и вылетели.
Сангвиний попятился от двери, убивая устремившихся следом людей-машин. Ярость, вызванная осквернением их храма, была так велика, что они без колебаний расставались со своими жизнями.
Шаг за шагом он двигался по качающейся палубе, работая копьем и мечом, и каждое точно рассчитанное движение оружия несло смерть. Гнев, сравнимый только с яростью Ангрона, бушевал в его теле, придавая еще больше силы всем ударам, ускоряя и без того сверхъестественные рефлексы примарха.
Титан, пошатываясь, бродил по кругу, а в реве его боевых горнов слышалась боль модератов.
Пал последний техностраж. Обратный отсчет на мелта-зарядах близился к нулевой отметке.
 
Сангвиний шагнул к пролому в иллюминаторе. Прежде чем прыгнуть, он оглянулся на изувеченные тела и бьющихся в своих путах модератов.
— Смерть ждет каждого, кто пойдет против воли Императора, будь он смертный человек или гигантская машина.
Он спрыгнул из иллюминатора, и в тот же момент сработали мелта-заряды.
Ограниченный ядерный взрыв полностью уничтожил центральный БМУ, построенный в виде алтаря. Второй вывел из строя регуляторы мощности и через расплавившийся пол прожег себе путь на следующую палубу головы.
Размеренные взмахи крыльев поднимали Сангвиния к кружащей в небе «Грозовой птице», когда вторичные детонации сорвали лицо «Императора». Один за другим обрушились пустотные щиты. Из разодранной шеи вырвалось пламя, послышался скрежет металла и крики людей, титан накренился вперед и начал падать. Его ноги подогнулись, орудия уперлись в землю, машина рухнула на колени и замерла, словно преклоняясь перед своим покорителем.
Имперские титаны приветствовали гибель мятежника оглушительными фанфарами.
Битва продолжалась.
Сангвиний атакует «Ось мира»  
  
Глава 25
 
ПЛОХИЕ НОВОСТИ
 
Bокруг позиции Легио Солария завывали ураганы. Их было лишь девять в этом гористом районе — манипула Эши Ани Моганы и несколько титанов, осиротевших после разгрома их подразделений. Они расположились по краям древней осыпи, словно молитвенные статуэтки на грубо вырубленных полках, и покачивались в такт стенаниям ветра. Порывы вызывали странные звуки в конечностях титанов, и у членов экипажей, запертых в тесных помещениях, возникало странное ощущение чего-то сверхъестественного. Эша тоже слышала завывание голосов. Ее оно совершенно не беспокоило, чего нельзя было сказать об остальных ее воинах.
— Это голоса призраков, — в мрачной тишине целлы произнесла Джефенир Джехан. — Неприкаянные души богомашин, убитых во время конфликта, цепляются к живым. Им нужно тепло наших реакторов.
— Кто тебе такое сказал? — недоверчиво спросила Йеха Йеха.
Они все сидели без перчаток и шлемов, ожидая битвы, которой могло и не быть.
Джефенир пожала плечами.
— Местные, — ответила она, как будто этим все объяснялось, хотя возможность встречи с кем-то из здешних обитателей была настолько малой, что стремилась к нулю. — Здесь же находится Картега Телепатика. Столько колдунов собрано в одном месте, из-за них тут очень тонкие стены реальности. Варп совсем близко.
Она бросила взгляд в сторону, на опустевшее место Мефани Оганы. Заменить ее оказалось некем. Легио поневоле обходился уцелевшими членами экипажей разбитых машин: новых рекрутов не было уже целый год, и всех свободных воинов отослали на усиление экипажей, отправленных на Бету Гармона II.
Коммуникационный пульт Мефани Оганы тщательно очистили, но в походных условиях невозможно было удалить всю кровь, так как для этого пришлось бы разобрать станцию полностью, на что не имелось времени. Частички Мефани остались в приборах, за которыми она провела значительную часть своей жизни. Рядом с ее пультом чувствовался запах контрсептика, который так и не смог устранить запах крови.
Эша не выдала себя ни одним движением, но вслед за Джефенир она мысленно обратилась к пульту погибшей женщины. При виде пустого кресла у нее сильнее заболели собственные раны. Ни она, ни «Домине Экс Венари» еще не оправились полностью после атаки нейрорабов.
 
— А что тебе известно о варпе? — спросила Йеха Йеха.
— Намного больше, чем до начала этой войны. Я думала...
— Не думай, — отрезала Йеха Йеха. — Смотри. Держи глаза открытыми, а разум закрытым.
Джефенир помрачнела.
— Да, модерат-прим, — ответила она.
Эша не принимала участия в их споре. Она глубоко вдохнула душный воздух. Джефенир в чем-то права. В этом месте есть нечто странное. При объединении с разумом машины ее это почти не тревожило, но вне его Эша ощущала легкое головокружение и подавленность, как будто за ними кто-то наблюдал.