Эра Водолея (СИ)

Сжало внутри? Да нет, локация более конкретная — в промежности. Так бывает, когда кто-то при тебе прищемит палец дверью. Или вспомнишь что-то, от чего хочется скомкаться и закрыть уши лапами. И глаза. Если лап хватит. Наверно, у каждого есть такие воспоминания-занозы. Десять лет пройдет, пятьдесят или двести — все равно каждый раз будешь корчиться от стыда, жмуриться и трясти головой, отгоняя картинку туда, где она поселилась навечно. И ведь были же в моей жизни вещи намного неприятнее. Но именно доберман стал личным демоном, символом бездонного факапа. Как же я ненавидела этих ни в чем не повинных тварей — поджарых, остромордых, черно-подпаловых.
Любопытно, что до появления Глюкозы с ее доберманами оставалось еще добрых пять лет. Но когда «Невеста» поднялась на вершины хит-парадов, мне ту историю припомнили снова. «Все секреты по карманам, я гуляю с доберманом», — пели одноклассники, с издевочкой поглядывая в мою сторону.
Мы дружили с Инкой уже третий год, и я время от времени бывала у нее дома. Мне нравилось у них — может, не слишком роскошно, но тепло и уютно. Ее родителей и бабушку я видела редко, все они работали. Инка вообще была самостоятельной. С первого класса сама ходила в обычную школу, позже ездила на маршрутке в художественную, дома разогревала оставленный обед и в целом была сама себе хозяйкой.
Как же я ей завидовала! Мне шагу не давали ступить без пригляда, и я буквально задыхалась в тисках тотального контроля, замаскированного под заботу. По утрам в школу меня отводил папа, если, конечно, был не в рейсе, а встречала мама, которая не работала, потому что «посвятила себя ребенку». Кстати, в детский сад я не ходила. Вместо этого мама таскала меня по всевозможным кружкам и развивающим группам. Танцы, рисование, бассейн, английский и французский языки. В гости к Инке меня отпускали только по выходным, когда у нее кто-то был дома. Мама приводила, оставляла, потом забирала. Инка тогда ко мне не приходила.
Нет, формально мама не запрещала приглашать кого-то к себе, но мне хватило одного раза, когда я позвала поиграть девочку Сашу, жившую в нашем доме. Сначала мама допросила ее по полной программе: в какой школе она учится, чем увлекается, кто ее родители, а потом заходила в комнату каждые пять минут — посмотреть, чем мы занимаемся. Ну а вечером при мне рассказала папе, что Эра притащила какую-то девчонку, совершенно невоспитанную, с грязными ногтями, и та так зыркала по сторонам, надо еще проверить, не пропало ли чего. Это было настолько мерзко и унизительно, что в дальнейшем я предпочла обходиться без компании. Тем более пытка кружками продолжалась, и свободного времени у меня было не так уж много.
В третьем классе я устроила бешеную истерику, сражаясь за право ходить в школу и из школы самостоятельно. В те годы еще не так сильно боялись маньяков и меньше водили детей за ручку. Из одноклассников на тот момент конвой был только у меня, что вовсе не прибавляло популярности. Неожиданно папа выступил в мою поддержку, и маме пришлось сдаться. Как же я упивалась своей пусть маленькой, но победой!
Теперь я ходила из школы с Наташкой Авдеевой, которой было по пути. Инка, если ехала в художку, доходила с нами до метро. Наташка мне не нравилась, она была из породы рыб-прилипал и дружила только с теми, от кого могла что-то получить. Я хоть и ходила в изгоях, но все знали, что семья у меня непростая.
— Эра, а можно к тебе в гости? — спросила она как-то раз, когда мы шли втроем.
— Ой, нет, — я лихорадочно пыталась придумать какую-нибудь отмазку, но в голову, как назло, ничего не шло.
И тут на глаза попался мужчина с собакой на поводке.
— У нас два добермана, — ляпнула я неожиданно для себя самой. — Злющие и очень не любят чужих. Родители не разрешают никого приглашать домой. Боятся, что покусают.
Инна покосилась на меня с удивлением, но промолчала. Хотя уж ей-то за два с лишним года я должна была рассказать про собак. Наташка засыпала меня вопросами, я мучительно врала, выкручиваясь, и чувствовала себя препогано. Разумеется, от нее весь класс узнал, что у Ясинской дома живут два злющих пса. Градус зависти и неприязни повысился еще больше.
 
Спустя пару недель по дороге из школы Наташка начала клянчить книгу, которую нам задали по внеклассному чтению. Я ее уже прочитала и сказала, что могу дать, если она подождет на лестнице.
— Да-да, я помню, доберманы! — закатила глаза Наташка.
И надо ж было такому случиться, что папа вышел из квартиры именно в тот момент, когда мы поднялись на площадку.
— Эра, пригласи девочку пообедать, — сказал он, поздоровавшись.
Я поняла, что попала по-крупному. Не шептать же ему на ухо, объясняя ситуацию. Вздохнула обреченно и открыла дверь. Мама вскинула брови, но повела нас на кухню и усадила за стол.
— А где ваши доберманы? — невинным голоском поинтересовалась Наташка, возя ложкой в тарелке с супом.
— Какие доберманы? — удивилась мама.
Мне захотелось умереть немедленно.
На следующий день класс встретил меня дружным гулом. На доске красовалась надпись мелом: «Ясинская — врунья!». Когда я села за парту, в спину прилетела пыльная тряпка.
— Зачем ты соврала? — шепотом спросила Инна, влепив щелбан повернувшемуся с ехидной рожей Водолею.
— Ты же знаешь мою маму? — таким же шепотом ответила я. — Тогда поймешь. Да, это было глупо, но я не знала, что придумать, когда Авдеева просилась ко мне домой.
Инка молча сжала мою руку и треснула Водолея по башке учебником.
Не разговаривали со мной месяц. Все, кроме Инки и Андрея. Он демонстративно здоровался и угощал нас мелкими сладкими яблочками, вкус которых я помнила до сих пор.
  
Глава 8
 
Инна
Когда я добрела до дома, уже смеркалось. Привычно задрала голову, посмотрела на два окна на третьем этаже, хотя и знала, что Водолей еще не пришел.
Так и есть, темно.
Ну и хорошо, мне надо было собраться с духом и с мыслями. Потому что воспоминания только еще сильнее выбили из колеи. Нет, я не собиралась устраивать допрос или выяснять отношения, мы никогда этим не занимались. Но какой-то разговор все равно должен был состояться, чтобы снять напряжение, возникшее в тот момент, когда я вошла в квартиру и увидела Эру. Или, возможно, наоборот — увеличить его до взрыва.
Переодевшись, я отправилась на кухню готовить ужин. Если у меня были вечерние спектакли, стряпней занимался Водолей, у него вообще это лучше получалось. Руки мне при проектировании заточили подо что угодно, кроме кулинарии. А уж до чего приятно было приходить вечером в дом, где на пороге встречают вкусные запахи, а на кухне ждет накрытый стол! Я даже не знала, что лучше: такой вот поздний ужин вдвоем или завтрак в постель. Впрочем, с завтраком получалось редко, по выходным у меня обычно были утренние представления.
Вылез соблазн заказать какой-нибудь осетинский пирог, но я с ним справилась, поставила в духовку курицу, обмазав сметаной и аджикой, которую Водолей мог есть ложками. Нарезая салат, пыталась понять, почему же меня так зацепил визит Эры. Ведь не думала же я всерьез, что кое-кто с порога потащил ее в постель. Да и видно было по ним обоим: радости эта встреча никому не доставила. На круг все упиралось в то, что я не понимала, зачем она явилась. А то, чего не понимала, меня всегда злило.
Если вдруг просто захотелось увидеть, поностальгировать — это я еще могла с натяжкой допустить, — зачем домой-то идти? Позвонила бы или написала, встретились бы где-нибудь на нейтральной полосе. Но тащиться в квартиру к женатому мужчине, которого когда-то бросила ради другого? Эра была кем угодно, только не дурой. Какой-то мерзкий умысел: швырнуть камень в пруд и посмотреть, как всполошатся пригревшиеся на солнце мальки и головастики? Да нет, и подлой она тоже никогда не была. Уж я-то точно знала.
 
Оставалось одно: спонтанный поступок, неуправляемый импульс. Как поезд, пробегающий расстояние между «что за бред?» и «так и сделаю» на курьерской скорости, без остановок. То, о чем начинаешь жалеть в процессе и еще сильнее потом. Такое и со мной бывало. Например, когда Водолей восемь лет назад ушел из клуба, а я позвонила и напросилась к нему. Как же я ненавидела себя утром, выходя из квартиры! Себя, его, Эру. Если бы кто-то сказал мне в тот момент, что через год с небольшим стану Инной Водолеевой, рассмеялась бы в лицо. А может, и врезала бы от души за такие шутки.