Замок Сен-Мар
– Похоже, мы оба здесь для того, чтобы развлекать аристократическое общество, – с усмешкой заметил профессор Анастазия. – Что поделать, знать и ее привычки.
Он, видимо, хотел поболтать, и Диего, припомнив уроки, которые им дал в поезде сэр Айртон Бройд, шеф полиции, со вздохом решил, что раз подозреваемый сам идет на контакт, то не стоит его отпугивать.
Профессору, несмотря на его почтенное звание, на вид было около тридцати или тридцати пяти; оборотень обратил внимание на тонкий белесый шрам, пересекающий его худое лицо – от середины носа через всю левую щеку к мочке уха. Руки у доктора были худощавые, с тонкими пальцами и сбитыми костяшками, словно он не искал ответы на сложные философские вопросы, а выбивал их у мироздания силой.
– Опасное дело философия, а? – сказал Диего и бросил выразительный взгляд на шрам. Доктор Анастазия негромко рассмеялся:
– О, следы бурной юности! Давно забытые развлечения и все в таком духе.
– Вы – наставник сына Сен-Мара?
– Вовсе нет, боже упаси. Я приехал отдохнуть и восстановить здоровье, пошатнувшееся от долгого общения со студентами. Барон заметил меня на прогулке и после моего опрометчивого признания в наличии докторской степени пригласил на праздник. А вы? Вы же, я надеюсь, не художник в поисках вдохновения?
– Я собираю для моего отца местные легенды и предания. Мой отец – профессор Уикхем, доктор исторических наук, – добавил Диего, досадуя на то, что приходится еще и о себе рассказывать.
– Надо же, – протянул Анастазия, – наслышан о почтенном профессоре. Много собрали?
– Пока нет.
– Тогда вот вам местная легенда, которой меня угостили в гостинице в первый же день на десерт к ужину. Вы знаете, кто такие Сен-Мары?
– Бароны?
– Баронами они стали потом, а изначально предки сего славного рода были младшей ветвью Тен-Авелланов – династии королей Юга. Последний осколок их королевского величия – этот донжон, мимо которого вы прошли по дороге сюда. По легенде, в нем обитает дух последней из королев Юга – пресвятой Эрмесинды, обладавшей пророческим даром. Пока потомки Тен-Авелланов охраняют ее покой, Юг будет жить в мире и благополучии, потому что она предсказывает несчастья и помогает их отвратить.
Диего присвистнул.
– Некоторые даже уверяют, что иногда дух королевы можно увидеть в окнах донжона – в виде белого огня, который скользит внутри башни вверх и вниз.
– И как, действительно скользит?
– Местные уверяют, что да. Я полагаю, это зависит от того, сколько выпил свидетель чуда непосредственно перед лицезрением.
Диего задумался. В донжоне не было запаха обитаемости, который создает человек в своем жилище – как не пахло от него и магией (а вот от доктора Анастазии пахло, черт побери!). Но, может, дело в том, что они прошли довольно далеко от башни? Может, зайти внутрь и понюхать? Может, источник находится не в донжоне, а под ним, как в замке Редферн?
– Впрочем, – продолжал доктор философии, – если вас интересует фольклор, то давайте расспросим барона.
– Вряд ли он станет проводить нам экскурсии.
– Почему нет? Донжон выглядит достаточно прочным, а Сен-Мар, как и вся местная аристократия, очень гордится своими предками. Идемте! – встрепенулся Анастазия. – Я вижу, что он наконец разделался с гостями и показывает вашей сестре картины!
«Какие еще картины?!» – встревожился Диего и поспешил следом за доктором философии, у которого слова с делом далеко не расходились: Анастазия нырнул в толпу, как рыба в воду, и ловко прокладывал путь сквозь гущу гостей.
– Зачем барон нас вообще пригласил? – пробубнил оборотень: ему не нравились взгляды, которые бросали на них гости.
– Ради развлечения, я же вам говорил. Для благородных дам и господ такие, как мы, – это скоморохи, как клоуны, или жонглеры, или уродцы в цирке для черни. Если вас это задевает, – мягко добавил Анастазия, – то просто не обращайте внимания. Что сделал ваш отец для исторической науки? Открыл целый мир, в котором жили древние обитатели Эсмеранского полуострова. А что полезного сделали все эти люди? Просто родились в семьях с фамилией длиной в мою руку. Вот то-то же.
Диего вздохнул. С каждой минутой разговора ему все труднее было подозревать в Карлосе Анастазии бартолемита. А ведь приходится. Но тут оборотню в голову пришла другая мысль, от которой волосы вздыбились на загривке.
«А вдруг это агент Бюро, которого миледи прислала проследить, провалимся мы тут, как в поезде, или нет?»
В поезде-то у них, по правде говоря, ничего бы не получилось без вмешательства миледи. Чем не повод задуматься, нужны ли в Бюро такие рекруты?
Шумный бальный зал остался позади, как и неприятная толпа. Анастазия свернул в картинную галерею, по которой вдвоем бродили барон Сен-Мар и Диана. Девушка упоенно изучала портреты: живопись всегда увлекала ее так сильно, что отец всерьез опасался, что она захочет стать художницей или, того хуже, выскочит замуж за художника. Когда Диану заинтересовала работа в Бюро, достопочтенный профессор вздохнул с облегчением.
– Господин барон! – окликнул доктор.
Сен-Мар обернулся, Диана тоже – и тут же вспыхнула.
– Ох, извините!
– Право же, не стоит упоминания, – благодушно сказал Анастазия. – Здесь нет ни одной лестницы, так что я чувствую себя в полной безопасности.
Диана покраснела еще гуще. Барон шутки не понял и несколько раздраженно спросил:
– Вам что-то нужно?
– О да. У нас с сеньором Уикхемом – это вот он, вы должны его помнить, – возник небольшой научный спор относительно донжона, который мы видели в вашем парке, и только вы можете этот спор разрешить.
Сен-Мар вопросительно поднял бровь, всем своим видом показывая, что поиск научной истины его нимало не занимает.
– Я полагаю, что ваш донжон – новострой, возведенный по образцу ранней архитектуры, – не моргнув глазом заявил Анастазия, – и датирую его примерно семнадцатым веком. А мой юный просвещенный коллега полагает, что эта башня была построена не позднее середины тринадцатого века.
Вероятно, барон на миг заподозрил, что профессор над ним издевается, – но виду не подал, и хотя он явно стремился остаться наедине с Дианой, довольно спокойно ответил:
– Что ж, вы оба ошибаетесь. Этот донжон – часть замка, который был построен в начале двенадцатого века.
– Не может быть! – воскликнул Анастазия. – Как вам удалось его сохранить?
– Приложив немалые усилия. А теперь, если вы позволите…
– Мы бы хотели посмотреть его изнутри, – прогудел Диего.
– Изнутри? – медленно повторил барон. На его лице появилось довольно странное, настороженное выражение, как у человека, который вдруг понял, что попал в ловушку. Но Диана тут же захлопала в ладоши и восторженно воскликнула:
– Настоящий донжон двенадцатого века! Это будет так мило с вашей стороны, если вы нам его покажете!
Диего поперхнулся, доктор Анастазия спрятал в усах усмешку.
– Разве вы, юная мадемуазель, не повидали всевозможных замков, изучая историю с вашим отцом? – с улыбкой спросил Сен-Мар.
– Но не у всех есть замки, которым семьсот с половиной лет! И не у всех они в таком отличном состоянии, – возразила девушка.
– Однако если я брошу своих гостей, чтобы провести вам экскурсию, то это будет не очень вежливо.
– И верно, – вздохнула мисс Уикхем и сникла. – Ну что ж, нет так нет. Мы посмотрим портреты. Диего, тут работы Джордано Туччи, взгляни на портреты батюшки и матушки его светлости!
Диего взглянул и тут же заинтересовался изображениями других предков Сен-Мара.
– Ваша сестра превосходно разбирается в живописи, – заметил барон. Видимо, он ожидал, что его будут уговаривать, и внезапная потеря интереса к достоянию предков его даже несколько задела. Во всяком случае, после некоторого размышления он добавил: – Думаю, после начала банкета я смогу улучить полчаса, чтобы показать вам донжон, пока гости будет заняты едой и вином.
– И воспоминаниями о былом величии, – пробормотал Анастазия, но барон сделал вид, что не расслышал.